Выходи из воды сухим

Ты зверь в человеческом обличии, рассматривая людей как жертв. Изображая свою кривую улыбку ты скалился острыми кривыми клыками, которыми мог раскусить плоть. Твои пальцы украшали тяжёлые перстни с узорами, которыми можно проломить кости. Ты бил дворнягу кулаками, выбивая из неё живое мясо с внутренностями заодно. Собака не могла дышать, лишь поскуливала куда-то вдаль. Беря полуживую тушу ты кидал её в кусты, где она уже там помирала в мучениях. И людей ты не жалел, смеясь фоткал на полароид искровавленное тело человека, кладя новую картинку в карман. Я всегда знала твоё слабое место. Ты боялся сплетен о себе, сжимая кулаки подносил к чужому рту ухо, дав рассказать слух. Зорко утыкался в мою тугую белую косу взглядом будто зная, что это я распустила эту клевету. Ты был прав. Встречая меня на пороге школы ты тащил меня по белёсому снегу за волосы, больно сжимающие мою голову. Кидал в те кусты, где дохлая собачонка уже гнила в шишках, упавших с деревьев. Больно? Больно. Я лишь смотрела в твои яркие кровавые глаза, откуда сочилась ярость и злость. Пиная меня прям на гнилую тушу ты убивал меня своими перстнями, которые больно били по рёбрам и голове. Уходил, оставляя за собой жёлтый харчок на моей спине. Светлый пуховик был в бордовых разводах, а на белых волосах красовались яркие красные пятна, которые уже через полчаса превращались в коричневые. Голова зудела, ноги будто проваливались под уже истоптанный снег. Приходя домой я любовалась сочившийся кровью из свежих ран, стоя под горячем душем, который больше напоминал о них. Сердце рвано стучало, когда ты кидал на меня свой тяжёлый взгляд, а я лишь закрывала глаза, ведь так и не смогла вымыть волосы от коричневых пятен. — Кать, ты захотела волосы покрасить? Может тебе помочь? А то смотри какие проплешины! Морозова чуть ли не кричала на меня. И только когда все оборачивались на неё, замолкала. Я лишь отрицательно качала головой, тихо шепча на ухо Полины снова новую сплетню. Про Рому. Мои руки дрожали, когда ты касался моего плеча в столовой, грозно говоря: «После школы поговорим». Я знала, как мы поговорим, лишь легонько покачивая головой, что поняла. Я хромая ходила по школе, встречая непонимающие чужие взгляды. «А вы слышали, что это Ромка так Катьку избил, во, даже на руке гематома!». Я с ужасом на всех смотрела. Нет, я никому ничего такого не говорила. Поняв, что Рома уже давно знал об этой новости, встречая меня со школы с ножом в руке. — Что ты делаешь? — мой голос дрожал, с ужасом смотря на острый нож-бабочку. Лишь стоило моргнуть, как почувствовала холод головой. Ты с лёгкостью снял с меня зимнюю шапку и направил на меня лезвие. Уже подумав, что попрощаюсь с жизнью увидела падающую мою белую косу с пятнами на грязный пришкольный снег. Твоя рука подобрала эту косу, пытаясь запихнуть её в неглубокий карман. Горячие мои слёзы лились по щекам, а холодные руки хватались за короткие волосы. Твоя ладонь прикоснулась к мокрой щеке, и подумав, что ты собирался вытереть накопившуюся соленую воду — вдарил громкую пощёчину. Наверно ты понял, что у школы это делать небезопасно, схватил меня заплаканную под локоть и бросил там же, где и вчера. Около гнившей туши собаки в лесу. В зеркале видела свои волосы, касаясь подушечками пальцев по пятнам. Невольно улыбаясь я резала свою кожу, нуждаясь в крови. Обмазывала ей волосы, закрашивая проплешины белых волос. Только так я понимала, что это сделал ты. Ты стучал по деревянной двери, чтобы я тебя впустила ко мне домой. И я впускала, ловя глазами твои руки, которые направлялись к моей бледной шее. Прижимая меня к стене душил, целуя мои искусанные губы. Кусал язык до крови, а после и губы. Выпуская меня из рук пинал коленом в живот, отчего я сворачивалась клубком. Ты наступал на меня, грязной подошвой прикасался к моему лицу. Твой силуэт освещался тёплой лампой, стоящей позади тебя. Понимая, что ты пришёл ко мне сам, грело мне душу. Ты задирал юбку и касался внутренней части бедра, сжимая до синяков. Я чувствовала, как с меня снимают бельё и бьют меня прямо в грудь. Да так, что выть от боли хочется. Кожа побелела, а на лбу появились капли пота. Больно. Больно ты шлёпал меня по ягодицам, пытаясь сжать торчащую тазовую кость. Сильные руки ломали мне колени, будто пытались вывернуть их в другую сторону. Перстни впивались в мою тонкую кожу, лопая капилляры, а клыки впивались в ключицы, пытаясь выдрать плоть, как зубы зверя. Твои ногти царапали живот, оставляя красные полосы поперёк. Ты пытался выдавить из меня крик, входя резко, не жалея меня. Выдирал оставшиеся волосы на голове, плевал на лицо, размазывая слюну по коже. Ты с ненавистью смотрел на меня, сводя брови вместе. А я пыталась выдавить улыбку, смотря на тебя по-доброму. Последний толчок и ты пинаешь меня по промежности, скаля зубы. Поднимаясь смотришь на мои старые и новые раны, которые ты старательно фоткаешь на полароид. Уходишь, даже не закрыв дверь, ведь знаешь, что выйдешь из воды сухим. Катя любит. Не расскажет, ведь ту сплетню он услышать не успел.