No regrets

- Сегодня был странный день, - Сережа намазывает масло на хлеб и нарезает сыр, чтобы перекусить на сон грядущий. Студенческую привычку извести не удалось за столько лет, несмотря на все старания Вити. Сколько б плотно Нечаев не поужинал в положенное время, перед сном ему надо обязательно навернуть пару бутеров. Иначе сна не будет. - Это почему же? - Витя старательно делает вид, что не слушает, разбирая приемник, но уже навострил уши. Сплетники в курилке подняли ставки, поставив на то что в ближайшее время Сеченов и Нечаев проведут неформальный вечер после спектакля в театре. Такая святая уверенность немного настораживает. - Харитон Радеонович и Дмитрий Сергеевич сегодня обедали в лаборатории. И мы разговаривали. - И что в этом такого? - Витя выдирает динамик с проводами и водит пальцем по оборванной мембране, замена которой уже ждет на столе, новенькая. Нечаев, неуклюжий пес, случайно проткнул когда спросонок пытался включить утром. - Они разговаривали со мной. Не о науке и своих делах, а со мной, на моем, так сказать, языке. Я привык, что вы, яйцеголовые, на своем птичьем чирикаете в моем присутствии. Витя впервые пропускает мимо ушей подъебку и ощетинивается. Вот значит как. - Тебе небось польстило, что до тебя снизошли. - Витя торопливо укладывает останки приемника в короб и убирает его от греха подальше. - С тебя дурной пример берут. Даже простые парни вроде меня пользуются популярностью, - Сергей закатывает глаза на колкость и принимается за перекус, заедая медом из банки. Дикарь. Витя презрительно фыркает и усаживается поближе, обнимая со спины. Руки ложатся на крепкий торс, забираясь под растянутую майку. Мышцы бугрятся под кожей, горячие и упругие. Петров сжимает в ладонях Сережины грудные мышцы, и наконец прижимается губами к накачанной шее. Десны чешутся в предвкушении. - Бутер хочешь? - на всякий случай предлагает Нечаев, не зная чего ожидать. - У меня есть кое-что поаппетитнее, - шепчет Витя, касаясь носом кожи, вдыхая чистый запах Сережи с примесью меда и свежего хлеба. Такой сладкий. Петров впивается в тонкую кожу на стыке плеча и шеи, кусает и целует, кусает и целует поднимаясь выше к чувствительной ложбинке за ухом. Нечаев тихо но отчетливо стонет, звук бьется в горле и вибрирует. - Ты с тем же, хмммм, успехом мог окольцевать меня, - формально протестует Нечаев, откидывая назад голову. - Ты для этого не подходишь. - отрывается от своего занятия Витя. - Разве что найдется какая-нибудь девочка-дурочка и проникнется твоим образом героя и борцуна за справедливость. А я то знаю, какой ты на самом деле. Развратный, искушенный, беспринципный. Ловелас. Беспутная псина Сеченова. Любимчик его. Подстилка. Небось с Захаровым в лаборатории на всех поверхностях уже перетрахались. А, псина? Если Сеченов предложит, тут же ляжешь под обоих... - Так вот какие у тебя фантазии, Петров. Но никто не предлагает. Какая досада, - Нечаев мелко дрожит и тянется поправить шорты, шов впивается в набухшую плоть. - А ты думаешь, как я получил повышение? Предложил тебя нужным людям, - Витя щипает за руку, не позволяя спустить шорты. - А ты покладистая собака, за похвалу на все готов. Такой хороший мальчик, послушный, радуешь папочку. На шее расцветает пурпурный синяк, а в шортах у обоих мокро. Витя прижимает Сережу крепче и прикусывает плечо. - Весь день хотел это сделать, - признается Петров. - Придется завтра в водолазке идти, - Сережа притрагивается к синяку и тихо шипит. - Или придется объясняться, кто пытался меня сожрать. - Я б и сожрал. Но как мне повышение выбивать без твоей помощи. - Да пошел ты.