my breath

У вас бывало такое, что боль перерастает в отчаяние, а отчаяние в пустоту? Хочется кричать, лишь бы заглушить это гнетущее ощущение внутри себя, хочется тепла, лишь бы холод черной дыры в груди прекратил сжигать собственное тело. Минхо знает это не по наслышке. Последние месяцы состояние ведущего танцора не пугало лишь потому, что он все так же смеялся и шутил с другими, старался быть собой, блокируя крики еще в зачатке и отдаваясь работе на все двести процентов. Меньшие порции еды, перемены во вкусовых предпочтениях, все меньше сна и больше стаканов айс-американо оставались не замеченными, в основном он проводил время в одиночестве, по собственному желанию и причине занятости единственного, кого хотелось бы видеть хоть иногда. Время заполночь, Минхо сидит на лестнице возле реки Хан и следит за мирно растекающимся слабым течением, наслаждаясь полным отсутствием людей вокруг. — Смешно, если я сейчас сделаю несколько шагов.. Никто даже не узнает.. — Ли смеется и поднимает глаза к темному небу. — Здесь даже звезд не видно, чертов город с его яркими огнями. Хотя.. Есть в этом что-то.. Стать звездой, которую видно лишь в горах.. В тишине, на природе, почти диалог тет-а-тет. Диалог без ответа.. Минхо заламывает пальцы и устало вздыхает, глупости мигают в его сознании тусклыми вспышками и растворяются с бесконечной тьме. Возможно, ему действительно нужен кто-то. Закусывает нижнюю губу и хмурится собственным мыслям. Он всегда справлялся один, что бы ни происходило, всегда был один. Даже в окружении друзей и близких ему людей, он был один. Щемящее ощущение тоски сдавливает грудь, когда Минхо сжимает в ладонях телефон. Личный список контактов состоит из чуть больше чем десяти человек, включая мемберов. Большой палец бережно оглаживает буквы заветного имени, словно это самая хрупкая драгоценность. Минхо нажимает вызов. — Минхо-я? Что-то срочное? Мы еще в студии, наверное несколько часов.. — Голос Джисона отражается эхом, подтверждая его местонахождение, Ли не знает что сказать. Зачем он вообще позвонил? На что рассчитывал? Что его поймут без слов, как и всегда? Они слишком давно не были рядом.. — Минхо? Все в порядке? — В телефоне слышится хлопок двери, а голос Джисона становится приглушенней - вышел в коридор, чтобы не слышали. — Чаги-я, что с тобой? — Хани.. Все хорошо, детка, просто хотел тебя услышать. Мы.. давно не виделись. — Ли грустно улыбается и ластится к телефону, словно кот к теплой руке родного человека. — Я тоже скучаю, малыш. — Все таки понимает без слов. — Давай я приду к тебе сегодня? Ты.. Ты будешь спать уже наверное, но я просто приду к тебе. — Прямо сейчас Джисон хочет бросить все на свете и сорваться в объятья своего человека, но не может. — Хани, я люблю тебя. — Минхо тихо усмехается и сбрасывает звонок, пока не сказал лишнего, пока не сорвался, не дал слабину, не показал насколько нуждается. Ли шумно выдыхает и откидывается на спину, неудобно располагаясь на лестнице, но устремляя взгляд в небо. Дискомфорт физический практически не ощущается, когда грудь саднит изнутри, словно изрезанная тонкими кошачьими коготками. “Нужно жить одному, как я!” сказал он недавно ребенку на шоу. — Глупый, глупый Ли Минхо, ты - самый неудачный пример как надо жить. Ты совершаешь ошибку за ошибкой, тебя не понимают, ты сам как лишняя буква в слоге. Вычеркнуть и забыть. — Ладонь тянется к небу и Ли смотрит сквозь пальцы. — Жить одному, чтобы вот так в ночи даже не чувствовать что живой? Надеюсь, ты меня не послушал, малыш, взрослые порой такие дураки.. Ночь становилась все глубже, но Минхо не замечал течения времени, не обращал внимания на лежащую на лице отросшую челку, на затекшие конечности и усиливающуюся ночную Сеульскую прохладу, уже пробирающуюся под одежду. А что если остаться так? К утру его пропажу обнаружат и сначала проверят компанию, не найдя его там, Хани побежит по их любимым местам, наверное будет волноваться и растерянно дуть щечки. Губы Минхо расплываются в нежной улыбке, когда он представляет лицо своего друга, огромные глаза, наполненные таким теплом, что хочется забраться поглубже и греться-греться-греться, сияющая улыбка-сердечко, заставляющая сердце Ли трепетать каждый раз, когда он ее видит, самые приятные черты лица, родинки, местоположение которых он может указать с закрытыми глазами, мягкость волос, в которых так приятно путаться пальцами. Он не может так поступить с единственным, кто позволяет ему дышать, кто сам является его воздухом, его причиной быть. — Хани.. Губы пересохли и голос слегка хрипел, Лино медленно сел ровно, разминая затекшие мышцы. Несколько недель без нормальных тренировок, все больше отлыниваний и банального нежелания двигаться сказывались на теле танцора. Он сох как яблоки на солнце, оставляя лишь тонкую нежную кожу обтягивать остатки мышечной ткани. Ни на что не годный. Минхо резко ударяет кулаком асфальт рядом с собой и морщится от ощущения стертой кожи. Он не привык сдаваться, искать оправданий или показывать слабость. Руки в кулаки, сжать зубы и бороться за то, чем ты дышишь. Но именно здесь и сейчас, его заветы рушились под натиском апатии, хотелось просто застыть во времени и исчезнуть. Чтобы не было в этом мире Ли Ноу, Ли Минхо. Никогда не существовало. Не быть разочарованием родителей, не расстраивать друзей, никому не делать больно, не подводить группу, не совершать ошибок. Минхо грустно усмехается собственным мыслям, ведь если он сейчас сдастся, это будет всего лишь очередная ошибка. Экран мигает уведомлением с коротким “еду” и Ли подрывается с места, едва не рухнув обратно от головокружения, быстрым шагом направляясь в сторону общежития. Сколько он просидел так, не думая о времени и пропадая в собственной мгле. Нельзя, нельзя чтобы Джисон увидел его таким, нужно быть быстрее, нужно успеть, сделать вид что все хорошо, возможно даже прикинуться спящим. Один, он один справится со своей пустотой или она поглотит его полностью и будет уже безразлично. Нельзя позволить Хану даже приближаться к ней, впитать этот яд даже кончиками пальцев, нельзя. Сердце колко бьется в горле, а ноги начинают дрожать, когда он заворачивает за угол и видит угрюмую фигуру возле дома. Слова теряются в сознании, желание отвернуться и убежать усиливается с каждым новым шагом, делающим болезненно-тоскливое лицо Джисона все более видимым. Снова хочется исчезнуть. Он снова сделал больно. Тому, за кого он готов убить не раздумывая, тому, чье тепло озаряет даже самый мрачный день, тому, кому он хочет подарить весь мир, а вместо этого дарит усталость в глазах. — Хан.. — Минхо опускает голову словно провинившийся школьник, готовый упасть на колени моля о прощении. — Пойдем. — Джисон небрежно кивает в сторону дома и идет внутрь не говоря больше ни слова. Минхо рушится с каждым шагом, распаляя пустоту внутри все сильнее. Он обидел, сделал больно, заставил волноваться. А Хан сорвался, отказался от того чтобы быстрее оказаться в постели в пользу Ли, хотел помочь. Минхо больно зажмурился, чуть не спотыкаясь на ходу, стараясь заглушить ненависть к себе, тянущуюся под кожей тонкой паутиной, Джисон едва бросает взгляд на старшего позади себя. В молчании они заходят в комнату. Тишина режет слух, хочется плакать и кричать, лишь бы больше не слышать этого, лишь бы Хан снова улыбался своей невероятной улыбкой, лишь бы простил. Джисон снимает одежду, по свойски переодеваясь в одну из домашних футболок Минхо и, утопая в ней, улыбается уголком губ. Все так же молча забирается в постель и отодвигается к стене, выжидающе глядя на Ли. Путаясь в конечностях и мыслях Минхо меняет одежду на домашнюю и осторожно садится на край кровати. Проходит несколько минут, прежде чем он понимает, что Джисон не сдвинулся ни на сантиметр, все также ожидая чего-то. Глубоко вдохнув он осторожно ложится, стараясь не касаться друга, хотя в масштабах односпальной кровати это становится проблемой. И перестает ей быть, когда живота касается чужая теплая рука, все сильнее притягивающая в объятья. — Вот так должна была выглядеть эта ночь. — низкий голос Джисона тих и будто вибрирует, отражаясь от кожи. — И многие ночи до этого. Я не должен был оставлять тебя одного. Прости меня, детка. Минхо хочет что-то сказать, но, разворачиваясь в объятьях, натыкается на нежный взгляд и прикусывает язык. Джисон прижимает свой лоб к его. — Думаешь, я ничего не вижу? Не чувствую? Ты - часть меня, так же как я - часть тебя. Мы одно целое, чаги-я, если ты забыл. Я слышу твои мысли, я чувствую.. — ладонь Хана касается груди Ли и в этот момент ему кажется, что тьма дрожит. — И я не позволю тебе сбежать от меня. Ты нужен мне таким, какой ты есть, Минхо. Я не оставлю тебя, что бы ни случилось. — Хани.. — глаза щиплет, боль становится невыносимой, прокалывая кожу шипами изнутри. — Хани.. — Чего ты сейчас хочешь, детка? — Джисон гладит пальцем по щеке, цепляется за волосы, касается уха. Джисон прижимается всем телом, сплетая ноги и опаляя кожу своим теплом. Джисон плавит острые шипы, Джисон заставляет пустоту внутри панически метаться по грудной клетке. — Хани.. — голос дрожит, Минхо теряет возможность контролировать себя. — Больно, Хани.. — Как я могу помочь тебе? — Ты мне нужен, Хани.. — в голосе отчаяние и страх, непонимание. Минхо дрожит все сильнее, резче хватая губами воздух, словно внутренняя борьба ломает его кости, нанося новые и новые удары. — Я дышу тобой.. — Джисон набирает в легкие побольше воздуха и шепчет в самые губы. — Позволь мне стать твоим дыханием. Мир замирает, а после взрывается ярким солнечным светом в сознании, распространяя целебное тепло по всему телу, унимая проклятую дрожь и прогоняя страх. Робкое прикосновение губ становится почти безумным, когда Минхо, цепляясь за него как за кислородную маску, быстро и смазано сминает поочередно верхнюю и нижнюю губу Хана, бездумно касаясь языком и желая еще-еще-еще. По щекам неконтролируемо бегут слезы, падая на чужую медовую кожу, стекая на губы и придавая поцелую ни с чем несравнимый вкус. — Прости.. — Ли прерывается тяжело дыша и прижимаясь носом к щеке Хана. — Прости.. — Я поцеловал тебя, дурачок. — Джисон улыбается и прижимает его еще крепче к себе. — И это было моим лучшим решением. И, возможно, фатальной ошибкой.. Тьма все еще под кожей, растекается по венам и ищет способ поглотить. Но пока от чужих пальцев мягким пламенем исходит целительное тепло, пока яркая улыбка озаряет его дни, он будет бороться. — Эту ошибку я хочу совершать как можно чаще. — Минхо вновь накрывает губы Джисона поцелуем, уже более размеренным и нежным, наслаждаясь каждым мгновением и тихим дыханием одним на двоих.