Управление мёртвыми. Дело № п/п 2

      У чёрного Фольксвагена передние и лобовое стёкла не затонированы. Автомобиль припаркован поодаль от входа в университет. Через большие окна первого этажа я вижу Фольксваген, но не человека в нём. Жёлтая Пунто в соседнем дворе. Охранник увлечён телевизором в маленькой каморке, гардеробщица читает книгу под синей курткой.       Несколько часов назад мне позвонил Рубен. «Это близнэц». Я сразу же набрала Арману. У меня есть его номер, потому что в понедельник вечером мы разговаривали о похоронах Рогволда. Почему именно я передала результаты ДНК-теста Кайдановскому? Арман назвал это хорошим ходом: у меня изначально были предположения о близнеце, и именно я «сообщила» Кайдановскому правду, передав результаты. На самом деле… мне стыдно перед Рубеном. Он рассказал о выходке Кайдановского, когда тот узнал, что тело Рогволда забрали — отпечаток кулака на двери «Секционного зала № 2» тому подтверждение. Перевязанная бинтом кисть тому подтверждение. Кто знает, что бы он сделал, попадись Рубен под горячую руку? Конечно не убил, но Кайдановский изменился. Слишком сильно влияет на него дело чёрного Фольксвагена. Он презирает меня. Догадывается, что я копаю под него. Я делаю это не ради себя, а ради него. Придёт момент, когда моя помощь его вразумит. Молчание против ненависти. Кто победит?       Я отхожу от окон и замечаю дверь с табличкой «Туалет». Подозрительная, для преподавателей.       — Извините, — обращаюсь к гардеробщице, пьющей чай и читающей книгу под куртками, — не подскажете, где туалет?       — На втором этаже рядом с лестницей.       — Спасибо.       Потому что я хочу. Не знаю, как выйти из университета и не попасться на глаза Кайдановскому, который до сих пор сидит в машине. Пара в самом разгаре, но он предпочитает одиночество.       — До свидания, — прощаюсь с охранником, у выхода застёгивая куртку.       — На этот раз Вам удалось пересечься с напарником, — он усмехается. — Вы разминулись. Кайдановский вернулся в университет и не нашёл Вас.       — Бывает, — пожимаю плечами. — Ничего страшного.       Ты бы в открытую сказал, что не желаешь меня больше видеть. Я сама уйду, потому что так правильно.       Чем ближе подхожу к жёлтому Пунто, тем отчётливее слышу музыку. Арман танцует на водительском или исполняет танец живота.       — «Everybody's going to the party have a real good time. Dancing in the desert blowing up the sunshine», — хлопает в ладоши и двигает шеей в такт.       — У тебя голова не болит от долбёжки? — сажусь на пассажирское.       — Люблю долбёжку, — Арман делает музыку тише. — Не мои проблемы, что ты не любишь музыку. Как твой Кайдановский?       — Он не мой, — говорю с презрением, словно нас опять подозревают в интимной связи. — Прекрати сшивать меня и Кайдановского любовными нитями.       Грёбаная Пунто! Места ни хрена нет! Трёхдверная! Кабриолет! В Фольксвагене Кайдановского можно было развалиться! А тут ещё… мокрый нос щекочет левое ухо.       — Хватит! Ты уже всю меня облизал! — убираю морду.       — Ты ему нравишься, Ев, — Арман чешет за шкирку трёхцветного бассет-хаунда. — Биточку нравится Ева, — гундосит и целует в щёку пса, за что получает языком по носу. — Так чё Кайдановский?       — Взял папку и ушёл в машину. Больше я его не видела.       — Ага, ну выделю ему недельку на депрессию. За это время Мария и Ваня немного отойдут от похорон, — пёс ставит лапы на бардачок между передними сиденьями и продвигается вперёд. — Биточек мой любимый! — Арман зарывается носом и губами в короткую шерсть.       Биточек. Биток самый настоящий! В длину чуть больше, чем в ширину. Он занимает половину машины! Интересно, Арман откидывает крышу, и Биточек высовывает голову, чтобы потрясти ушами?       — Не понимаю, зачем ты взял его с собой? — Арман целуется с Битком. Я представляла с ним нафуфыренную тёлочку, а не жопастого пса.       — Ну а чё Биточек будет дома один? Он любит кататься в тачке. А ещё он любит кататься со мной летом. Да, Биточек?       — Да, такую жопку ветер не унесёт, — Арман в недоумении хлопает глазами. — Кабриолет, все дела. Окидываешь крышу и мчишься на полной скорости.       — А-а, нет. У нас для летних покатушек другой транспорт. Тебе понравится, Ев. Угу. Только мне надо подготовиться, чтобы прокатить тебя.       Боюсь представить, на чём Арман собирается меня прокатить и как «прокатить».       — Личное пространство, Арман. За последние несколько дней тебя слишком много в моей жизни.       Спасибо, что с чебуреками не приехал!       — Ты гоняешься за Кайдановским, я — за тобой. Всё честно. Ты уже видела его улитку? — звучит как: «Ты уже видела его член?» Относительно, учитывая аутопсию Рогволда. — А я тебя познакомил с Биточком.       Какой прилипала! Думаешь охмурить меня ослепительной улыбкой и розовыми губками? Еда, тачка, собака. Что следующее? Квартира? Подставляю безымянный палец под кольцо!       — Почему ты уверен на двести процентов, что Кайдановский решится познакомиться с семьёй Рогволда? Ему не известна личность брата.       — Так я ему скажу. Явлюсь во всей ебанутой красоте, получу плевок в харю и уеду с чувством удовлетворения. А потом дождусь звоночка Кайдановского. Ев, твой дружочек не такой каменный, каким кажется, — Биток топчется короткими лапками по ляжкам Армана. — Поехали жрать? Время обеда!       — Я не поеду. Отвези меня на работу. Хватит кататься со всякими… Битками.       Арман сажает бассета на задние сиденья.       — Ев, достань из бардачка мои сигареты, — увеличивает громкость музыку. — «Everybody's going to the party have a real good time», — подпевает голосу из магнитолы. — Обожаю, когда Дарон поёт припев вместо Сержа.       В бардачке чёрная барсетка Рогволда, упаковка бумажных салфеток и папка на пружинках. Никаких сигарет.       — Ой, я и забыл, что она здесь лежит, — саркастичный тон, вытянутые губы и поднятая левая бровь. Брать? — Вперёд.       Дело под названием «Чёртова дюжина». Белые листы с напечатанными фотографиями настоящего дела. Жёлтая бумага и нечёткие чёрные буквы. Вкладыши — современные ксерокопии.       — В общем доступе «Чёртовой дюжины» нет. Дело не засекречено, но о нём молчат. История не совсем приятная. Мой знакомый пропустил меня в архив, я всё сфоткал и самостоятельно сделал папку. Косарь отдал за ебучие пружинки!       Пятьдесят страниц. Фотографии детей, мужчин в форме, женщин в пиджаках и юбках. Снимок двухэтажного дома — гостиница.       — Где тут нормальная кафешка? — Арман тычет в GPS-навигатор. — Жрать хочу, пиздец!       Я убираю громкость музыки:       — Как ты собрался ехать в кафе с собакой?       — На Пунто. Как ещё? — заводит машину.       — С собаками нельзя.       — Похуй. Моя собака. Биточек тоже хочет есть. Детское меню в помощь. Макарошки и котлетка из индейки на пару. Не забыть попросить мисочку с водой.       Кости — фотографии останков. Мешки для трупов. Живая девочка. Живой мальчик. Живой мужчина — тут же его труп. Я просматриваю фотографии, не читаю текст. На меня смотрит женщина с тёмными волосами. Неприятный взгляд. Она прожигает чёрными глазами.       — Кто такая Лиана Мосендз?       — Мать Рогволда и Кайдановского.