плачущее сердце

Прохладный ветерок освежал лицо блондина. Любимая музыка в наушниках расслабляла. Только вот было «но» — мысли. Всё-таки от них не избавиться, даже при таких приятных обстоятельствах. Всё равно ты думаешь обо всём: о проблемах, о том, что тебе именно сейчас хорошо. От мыслей не сбежать, не скрыться. Это попросту невозможно. Феликс снова идёт в его любимое место — заброшенный домик. Он был маленьким, но в тоже время привлекал своей уютной атмосферой. Он был безлюдным — это самое важное. В этом домике была небольшая терраса, где обычно и проводит своё время Ли. Взяв электронную сигарету, Феликс сделал одну тягу. Затем ещё и ещё. Расслабляло. Тишину прервало сообщение на телефоне от друга. Вообще странно, что у Феликса телефон не на беззвучном. Ведь с ним именно из-за этого сложно связаться. Сегодня стало исключением. Только почему? Включив телефон, Ли зашёл в чат с Хёном.

Хёнджин:

я могу прийти? меня родители из дома выгнали… Ответив кратким «хорошо», Феликс пошёл домой.

*** — Ты почему такой бледный? — Переступая порог дома, первое, на что Хван обратил внимание — это внешний вид Феликса. — Освещение такое, не бери в голову. Чай будешь? — Всегда, когда приходит Хён, нужно предложить чай. Ничего нового. Чуть не забыл, еще нужно отойти от темы. Еле передвигая худощавыми ногами, Ли добрался до кухни. Хёнджину было очень непривычно видеть такого отстраненного и безэмоционального друга. Было какое-то напряжение. С чего это? Раньше такого не было. — Чёрный? Ты его всегда пил же? — потянувшись за чаем, спросил младший. — Зелёный… «Нет, что-то не так. Освещение здесь непричём. Феликс бледный. Да и уменьшился он в размере. Что случилось?» — Последний вопрос всё не покидал хвановскую голову. Только вот ответа он не нашёл. Нужно задать вопрос напрямую, тогда он точно будет верным, ведь Ликс не умеет врать. Хотя не вариант. Снова будет отговариваться. Но попытать удачу ещё раз не помешает. — Феликс, освещение непричём. Ты правда бледный. Что с тобой? Тяжело вздохнув и поставив чашку чая на стол, Ли сел напротив старшего. — Заболел скорее всего. Почему его голос такой холодный?       — Феликс, я знаю тебя не один день. Я знаю, через что ты прошёл. Ты можешь мне рассказать. Я не буду тебя осуждать… — Надежда постепенно умирала с каждым сказанным словом. — Ладно, всё плохо. Может даже хуёво, но я не хочу нагружать кого-то своими проблемами. — Ликси, так нельзя… Ликси? — Сложно пережить какую-то проблему в одиночку. Расскажи мне, тебе станет легче… — Я…я честно не знаю, что со мной. Я не могу есть без чувства вины. Не могу принять себя. Знаешь, как я завидую людям, которые стройные и не ограничивают себя в еде? Нет. Я каждый раз считаю эти грёбаные калории. Ещё родители. Они навязали своё мнение, а потом слиняли куда подальше. Я один. Мне некому всё рассказать, открыться. — По худой щеке младшего скатилась слеза. По нему было видно, что он еле говорил. — Солнышко… — Хван взял ладонь Ли в свою. Если их сравнить, рука Хёнджина была, как у великана… — Прошу не держи в себе. Я очень хочу тебе помочь, давай я тебя запишу тебя на приём к психологу? — Не надо. Лишняя трата денег. Да и у меня их нет… — Я запла… — Нет! Не хочу быть в долгу. Давай закроем тему. — Сердце Феликса вот-вот разорвётся на куски. Хочется плакать, разбить что-то, кричать. Но он не может. Хван рядом. Легче Ликсу не стало, как обещал Хён. Стало только хуже.