Извинения.

В воспоминаниях Алатуса отчётливо хранились все те моменты, когда его избивали. На руках до сих пор остались шрамы от ожогов, в интернете до сих пор было то самое видео с ним, а отец до сих пор ничего не знает. И, возможно, это было даже к лучшему. Зато вечно мордашка Барбатоса перед глазами была. Каждый раз видя на его лице эту самодовольную и насмешливую ухмылку, так и хочется ему врезать. Однако, немного силёнок не хватает. Да и тот чаще берёт количеством, а не силой, поэтому и ходит со своей небольшой группой парней, от которых проблем выше крыши... Еще в его воспоминаниях до сих пор хранился тот день, когда Венти предложил ему встречаться. Это было слишком неожиданно, особенно после очередного избиения, после которого синяки с тела несколько недель не сходили. И Сяо не соглашался бы, если бы не услышал заманчивое предложение: он соглашается на эти отношения, а группа парней архонта его не трогает. И он согласился. Только вот... у каждого такого хорошего, на первый взгляд, предложения имеются минусы. И один из таких минусов как раз-таки отношения с Барбатосом. О Боже. Это хуже пытки. Кажись, ему даже и отношения особо не нужны были. Ему просто нужен был тот, кто хорошо ему отсосёт и всё. Колени Алатуса уже который раз встречаются с холодным полом в квартире Венти или даже в самом обычном школьном туалете, когда он старательно пытался взять член барда глубже. А тот, тяжело дыша, хватался руками за темноволосые волосы адепта, небрежно сжимая их, вызывая у того несдержанный тихий стон, который посылал вибрации по члену парня, заставляя того откинуть в удовольствии голову и тихо простонать имя Сяо. И Сяо бы соврал, если бы сказал, что от этих стонов ему крышу не сносит. Сносит и ещё как. Хотелось слышать их ещё чаще, громче. Хотелось видеть, как Барбатос бы задыхался в своих стонах, заставляя адепта не останавливаться. Венти хотелось довести, увидеть его предел. Его в принципе хотелось всего. Было ли то желание мести за все несколько лет издевательств или просто желание чужого тела - он не знал. Понял только то, что он за время этих отношений и правда начал испытывать что-то к барду. Это.. пугало. Пугало до дрожи в коленях. Всё было бы нормально, если бы все эти чувства не росли с каждой минутой, проведённые с архонтом. В конце концов парень действительно не смог этого вынести. Быстро рассказал Венти о своих чувствах к нему, на что тот просто улыбнулся своей обворожительной и яркой улыбкой, говоря, что ему надо время подумать над этим всем. А потом всё разрушилось в один момент, когда ему сказали, что эти отношения были ради денег. Ха. Жалкий спор на деньги. Им просто нужно было повеселиться, добиться романтических чувств Сяо к Венти, чтобы тот после его бросил, а избиения разбитого адепта продолжились. Это было довольно больно. Больно осознавать, что с его чувствами просто игрались. С того момента прошла неделя. И всё было бы хорошо, если не считать избиения, только вот... в один из дней к Алатусу позвонили в дверь. Нехотя встав с кровати, он отправился открывать дверь и, не успев её полностью открыть, как на него тут же налетели, прижимая к стене и жадно целуя. Ох блять. Это был одним из лучших поцелуев за всю жизнь парня, потому что целовал его сейчас никто иной как Венти. Руки сами поднялись, зарываясь руками тёмные в волосы на затылке, а веки прикрылись, полностью отдаваясь этому моменту. И плевать уже на то, что Венти просто спорил с парнями на его чувства, плевать на синяк на спине, который ныл от того, что его сейчас прижали к стене. Плевать. Сейчас ничего не имеет значение, когда мягкие губы Барбатоса с особой осторожностью и страстью терзают его собственные, а он так близко, что здраво мыслить практически не получается. Всего одно мгновение и они меняются местами, а Венти тихо стонет из-за чужого колена меж своих ног, которое так приятно давит на пах. Он слегка елозит, стараясь заполучить больше приятных ощущений от простого трения одежды, он так и ластится к адепту, обнимая его руками, продолжая целовать. А у Сяо разум в тартарары улетучивается, ибо... блять, Венти такой податливый, прижимается к нему ближе, словно Сяо для него сейчас был последним глотком воды, так ещё и стонет в поцелуй от его прикосновений.  Они отстраняются с тихим причмокиванием, тяжело дышат, пытаясь восстановить дыхание после такого поцелуя и смотрят в глаза друг друга.        — если ты не возьмёшь меня сегодня, то это будет твоей самой большой ошибкой, знаешь? — Венти ухмыляется, слегка отодвигает голову в бок, но не сводит глаз с личика Алатуса. Просто не может, потому что Сяо сейчас такой растрёпанный, милый, так ещё и смотрит в ответ полузатуманенным взглядом на Барбатоса, что внизу всё тянет от возбуждения.        А Сяо даже и не думает что-либо отвечать. Он вообще не думает. Хватает архонта за руку и тащит в свою комнату, осторожно бросая на кровать и нависая сверху, чтобы вновь поцеловать Венти. А тот только разводит ноги пошире, обхватывает ими талию парня и придвигает ближе к себе, чувствуя своим возбуждением чужое, да стонет от этого в поцелуй. Целуются они мокро, даже слегка неуклюже, иногда случайно сталкиваясь зубками друг друга, но сейчас их это совершенно не заботит. На фоне Венти, который отдавал всю нежность и страсть в поцелуй, Сяо казался полным его противоположностью. Он кусался, получая удовольствие от металлического привкуса в поцелуе, заводясь ещё сильнее, зализывал эти ранки и оттягивал зубами губы архонта, снова заставляя их кровоточить. И возможно Венти был мазохистом, потому что ему это просто безумно нравилось. А ещё нравились слегка прохладные руки на его боках, которые сначала гладили его через одежду, а после наглую пробрались и под неё, заставляя парня вздрогнуть от неожиданности. Сяо с громким причмокиванием отстраняется от Венти, дышит тяжело и уже спустя секунду опускается ниже, чтобы оставить укус на чужой шее, слыша чужой слегка болезненный вскрик, смешанный с удовольствием. Уже спустя мгновение футболка Венти оказывается где-то на полу и возможно бы он что-то сказал на это, ибо эй какого хуя его вещи на пол летят, но он лишь молчит, смотря на лицо Алатуса, глаза которого сейчас изучают его тело.        — не знал, что у тебя есть татуировка, — адепт практически невесомо проводит кончиками пальцев по груди юноши, по его тату и Венти еле сдерживает себя от того, чтобы дёрнуться от такого. Хотя легкая дрожь по спине всё же прошлась, заставляя его судорожно выдохнуть и сглотнуть вязкую слюну.        — а ты раньше под одежду ко мне и не заглядывал, — архонт издаёт тихий смешок, ухмыляясь и беря ладошку Алатуса, направляя её ниже, к своим штанам, — только вот есть незадачка... верх ты мой снял, а низ так и остался ко мне. Не хочешь посмотреть, что у меня и там?        — говоришь так, будто у тебя вместо члена что-то другое.        Всего одно глупое моргание со стороны Венти и он заливается своим звонким смехом, откидывая голову назад.        — а может и другое. Проверь давай и трахни меня, я уже не могу, — всё ещё хихикая, одноклассник наклоняет голову в бок, смотря на Алатуса, который тихо усмехается на такое.        — слишком нетерпеливый... ты со всеми так или только со мной?        Венти затыкается, наконец успокаиваясь и слегка сводя брови. Погодите... ему сейчас прямым текстом сказали, что он шлюха?        — считай, что ты особенный, — выдавливает он из себя, когда понял, что молчание как-то затягивается. Ну не говорить же, что это его первый раз, верно?        Сяо кивает, рывком снимая с Барбатоса штаны с нижним бельём, на что тот лишь чуть приподнимает бёдра для удобства и шумно выдыхает.        — нечестно, что я голый, а ты в одежде, — он слегка хмурится, тихо и шуточно хныкая.        — нечестно было тогда, когда на моё признание в любви я узнаю не о чувствах человека ко мне, а о ёбанном споре, — Алатус хмурит брови, а после хватает Венти под бёдра, сжимая их и переворачивая того на живот и, пока тот и слова не успел вставить, бьёт с силой по ягодице, отчего архонт взвизгивает, — приподнимай свою задницу.        Прикусив многострадальческие губы, вновь чувствуя привкус крови, Венти подгинает слегка колени, приподнимая таз и прогибаясь в спине.        — умница, — Сяо удобряюще погладил парня по красному следу руки на ягодице, ухмыляясь, а после протягивая руки к чужим штанам, вернее, к их карманам. Ещё тогда в коридоре, когда они оба целовались, он почувствовал тюбик и квадратную коробочку в карманах одноклассника. Нетрудно было догадаться что это.        — а ты прям целенаправленно сюда шёл... а что, если бы сегодня дома был бы мой отец? — вытащив смазку от открывает крышечку, выливая лубрикант себе на пальцы и, не разогревая её, приставляет пальцы к колечку мышц архонта, пока тот недовольно морщиться от холода, не спеша что-либо отвечать, — как мило, что ты пришёл сюда только для того, чтобы переспать со мной.        Теперь очередь Алатуса кусать губы. Он надавливает пальцами на вход парня, входя одним пальцем в него, слыша тихий скулёж.        — вообще, н-не только ради этого... Барбатос чуть ли не давится стоном, когда почувствовал, что палец Алатуса рывком вошёл в него полностью.        — да? Надо же. И ради чего же на самом деле? — Алатус скептически изогнул бровь, словно не веря в его слова, начиная потихоньку двигать пальцем.        — я хотел... блять, — зажмурившись, Венти сжимает в руках одеяло, потому что в него уже входил второй палец. Да он просил Сяо поскорее его трахнуть, но, мать вашу, он ещё даже к первому пальцу не привык. Спасибо, что благодаря смазке было чуточку легче.        — что ты хотел? — адепт издаёт тихий смешок, упиваясь видом одноклассника под собой, медленно двигая пальцами и наклоняясь к нему ниже.        — изви- ..Мх-ах!        Не успевает архонт и слово произнести, как пальцы внутри, двигаясь плавно и медленно внутри, проходятся по одной точке, заставляя его громко простонать и закатить глаза от накатившегося наслаждения и удовольствия. Алатус чуть приподнимает брови, даже останавливается на секунду, но быстро возобновляя движения, делая их более быстрыми и резкими, вышибая из Венти чуть ли не весь воздух.        — Ся.. о.. боже блять... п-погоди.. Слова с огромным трудом вылетают из его рта и он даже не сразу понимает, что в нём двигаются уже три пальца. Прекратив какие-либо попытки что-то внятно сказать адепту, Барбатос падает головой на кровать, плавясь от пальцев и совсем не стесняясь своих стонов, что каждый раз срывались с его уст. А Сяо только в радость, что парень совсем себя не сдерживает и стонет во весь голос, заставляя самого его несдержанно и тихо прорычать, кусая того за плечо и оставляя пару засосов на его шее и плечах. Уже спустя время Алатус вытаскивает пальцы из парня, отчего тот, ощутив внутри себя пустоту, лишь разочарованно выдохнул, слегка приподнимая голову, чтобы посмотреть боковым зрением на Сяо. Сзади послышалось тихий шум одежды и шуршание, из-за чего Вен в нетерпении поджал губы, снова сжимая в руках одеяло. А Сяо в это время уже приспустил с себя штаны, раскатал по своему стояку презерватив и приставил головку члена к входу архонта, вновь сжимая в руках его бёдра.        — так и всё же... что ты там хотел? — он невозмутимо посмотрел на темноволосый затылок, хотя где-то внутри него уже атомная бомба взрывалась от всего этого.        — извиниться... мх..!        Барбатос тихо всхлипнул, когда адепт начал в него входить. Не так больно, конечно, спасибо растяжке и смазке, но до дискомфорта непривычно, когда тебя начинает переполнять что-то куда больше пальцев.        — ... хорошо.. — Сяо шумно выдохнул, как только почувствовал слабую тесноту и жар чужого тела. Его рука мягко проскользила по спине Венти, вдоль позвоночника, чуть ли не насчитывая все позвонки, а после остановилась на затылке одноклассника, прямо в тот момент, когда он вошёл полностью. Тонкие пальцы Сяо обхватили тёмные волосы Венти и тот издал протяжный стон, когда его чуть грубо потянули за них назад, заставляя приподнять голову.        — давай. Извиняйся, — на лице адепта расползлась ухмылка, а сам он сделал медленный толчок, — скажи слова извинения прямо тогда, когда закатываешь глаза от удовольствия прямо подо мной. — еще один толчок, только более резкий и с губ Венти слетает очередной стон, сопровождаемый закатыванием глаз, потому что Сяо, божеблять, прошёлся прямо по простате, — скажи, что тебе жаль за всё, что было со мной. Скажи, что сожалеешь о.. том, что причинил мне боль.        Чуть ли не с каждым словом Сяо ускорял свои толчки, доводя Венти до такого состояния, что его бёдра слабо тряслись, а думать о чём-то другом, кроме члена глубоко внутри него, просто напросто не получалось.        — п.. прости, — еле как выдавив из себя хоть что-то помимо стонов наслаждения, Венти что-то промычал, когда рука Алатуса внезапно переместилась ему на шею, сжимая её и доставляя ещё одну волну удовольствия, — я.. м-мне правда жаль, что я.. мх, чёрт.. что я блять был таким мудаком! Мне жаль.. что я принёс теб-бе столько неприятностей...        Со стороны Сяо послышался тихий смешок, который граничил со стоном и Венти клянётся, что от этого у него сердце сделало кульбит, а внизу живота только сильнее начало всё тянуть.        — прошу, скажи, что извинения приняты и дай мне кончить, Сяо, боже!        Адепт чуть разжал руку на шее Барбатоса, перемещая её обратно на затылок, резко надавливая, заставляя Венти уткнуться лицом в постель. Движения бёдрами стали более хаотичными. Сяо и так уже был на пределе, а слова Венти стали для него спусковым крючком.        — ха.. отлично, Венти, и-извинения приняты... а теперь кончи вместе со мной, давай же..        Ещё пару движений и Венти крупно вздрогнул, когда пик наслаждения всё же достиг его, приглушённо простанывая. Сзади послышался тихий, протяжный стон Алатуса, который лбом упёрся в спину Барбатоса, изливаясь в презерватив. Возможно, Венти бы ещё долго грустил по тому поводу, что не смог полностью расслышать приятный слуху стон Сяо из-за слабого звона в ушах, но... сейчас ему явно не до этого, поскольку тело пронзила нега и приятная слабость, отчего все конечности казались ватными. Прерывисто и тяжело дыша, Сяо вышел из парня, напоследок поцеловав его между лопаток. Презерватив был быстро снят, завязан и, несмотря на дрожащие ноги, Сяо встал, чтобы выкинуть его в мусорку рядом с рабочим столом. Вернувшись обратно на кровать, он застал лениво переворачивающегося на спину Венти, который медленно моргал и пытался привести дыхание в норму. Где-то в мыслях адепта крупным шрифтом пронеслось "слишком милый", потому что растрепанный вид Барбатоса только и вызывал умиление.        — я же.. действительно заслужил твоего прощения..? — одноклассник проследил своими яркими зелёными глазами за Алатусом, который улёгся рядом и обнял его, аккуратно и нежно гладя его по талии, вызывая табун мурашек.        — я тебя простил ещё через несколько дней, после того, как узнал о споре.        — ты..! Зачем тогда заставлял меня извиняться?! Да речи такие лил, что я.. — возмущённая тирада Венти была прервана нежным поцелуем в губы, заставляя слабо покраснеть. Толи от злости и возмущения, потому что, какого хрена его перебивают, толи от смущения.        — ты в любом случае должен был извиниться за своё поведение, гений.        Сяо невозмутимо посмотрел в чужое личико, обводя глазами очертания лица Барбатоса, пока тот смотрел на него в ответ, глупо моргая, а после вздыхая, потому что звучало это до боли логично. Иногда ему хочется врезать самому себе за свою тугодумность.        — я.. я не только извиниться пришёл, — он неловко отводит взгляд, лишь бы избежать заинтересованные глаза напротив, — я обдумал тут немного, так сказать, и... в общем.. ты нравишься, Сяо. И теперь я говорю это не из-за какого-то спора, не подумай.. у меня к тебе и правда есть чувства, поэтому я предлагаю... короче, будешь моим парнем?        На лице Венти появилась слабая полуулыбка, отображая всю неловкость, которая сейчас повисла в воздухе. Мысленно, он дал себе пощёчину.        — ты милый, — Сяо издаёт тихий смешок, наблюдая за чужим смущением, — буду.        — будешь?        — да, Венти, я буду твоим парнем. А ты будешь моим парнем.        На лице архонта появилась широкая радостная улыбка, а его рука осторожно поднялась вверх по спине Сяо и останавливаясь на его макушке, гладя того по волосам.        — вот когда мы выпустимся со школы и отучимся в коллежде, будь уверен в том, что я стану знаменитым музыкантом и первую же свою песню на сцене я посвящу тебе!        Сяо на такое заявление только чуть приподнял брови, а после тихо рассмеялся, утыкаясь лбом куда-то в плечо одноклассника.        — хорошо-хорошо. Тогда и ты будь уверен в том, что я приду на твой первый концерт и буду стоять в первых рядах, лишь бы быть ближе к тебе.        Алатус не особо любил музыку. Не особо часто слушал её. Просто ему по душе больше тишина и спокойствие. Но тот факт, что в будущем для него посвятят целую композицию, заставляло в груди что-то сжаться и медленно расплыться теплом, оставляя на его лице слабую нежную улыбку.