1437 – ilyf

      Деревья за окном машины уже начинают надоедать до тошноты. Хотя вызывается она совершенно по другой причине. Гложащий страх, засевщий где-то между рёбер, разрастается с каждой секундой и кажется, что вот-вот заполнит всю грудную клетку. В горле ком застрял, не позволяющий издать ни звука, даже вздохнуть тяжело, а хочется очень сильно и громко, чтобы потом разреветься и хоть куда-то выплеснуть все накопившиеся эмоции. Чувство безысходности всё не отпускает, уже несколько дней прошло, а Минхо думает не в ту сторону. Вместо неизведанной тьмы в тоннеле, что олицетворяет будущее, такое же непредсказуемое, он смотрит на манящий свет. Тот не сулит ничем хорошим и также отдаёт неизвестностью, но всё ещё кажется лучшим выходом.    На глазах застывает влага, а вот по машине начинает отбивать свой ритм начавшийся ливень. Минхо устало переводит взгляд вперёд и не замечает, как вглядывается не в мокрый асфальт, а в стекло. Отмирает только, когда альфа за рулём включает дворники. Это движение рукой со стороны привлекает внимание и вот омега уже наблюдает за тем, как Чан старательно сохраняет умиротворённое лицо с лёгкой улыбкой. И всё это для того, чтобы не волновать ещё больше уже достаточно беспокойную душу. Минхо правда жаль, что он больше не в силах держать такую же оборону, он уже сдаётся под давлением уныния и накатывающей время от времени тревоги.    Ещё хуже, что Чану приходится держаться самому для спокойствия не одной души, а двух сразу. С заднего сидения доносится копошение, а после и детский голосок пробивается сквозь тихую музыку и шум дождя.    — Пап, у меня вода закончилась...    Проморгавшись, Минхо оборачивается, чтобы взглянуть на сына и мягко улыбнуться, дать своему чаду хотя бы небольшое ощущение того, что всё хорошо. Всё под контролем. Хотя всё в точности, да наоборот.    — Милый, мы сейчас не можем остановиться...    — Кажется, тут до заправки с минимаркетом не далеко, — подаёт голос водитель. Чан быстро кидает взгляды на карту в телефоне, а после возвращает их на дорогу. — Ну что, рыцарь? Потерпишь ещё пару километров?    — А рыцари долго могли терпеть? — мальчишка, садится на середину сидения, чтобы видеть обоих взрослых.    — Хёнджун, сядь нормально и пристегнись, — тут же реагирует Минхо, на что паренёк обидчиво поджимает губы, но выполняет указ. На самом деле он чувствует, что с его папой происходит что-то. Тот напряжён и это может уловить даже ещё не до конца сформировавшийся чуткий нюх. Это просто чувствуется по каким-то внутренним ощущениям.    Чтобы разрядить обстановку в машине, Чан берёт одну руку омеги в свою, оставляет на той лёгкий поцелуй и продолжает удерживать, мягко оглаживая большим пальцем.    — Дядя Чан совсем как рыцарь! — заявляет Хёнджун на это действие, вызывая смешок у Чана.    — Но не такой крутой, как ты! Смотри, мы почти доехали до минимаркета, а ты стойко выдерживаешь путь! — ребёнок на такое отреагировал ярко и звонко, едва не прыгая на месте. — Знаешь, рыцари могли терпеть о-очень долго, у них ведь была тяжёлая броня...    — Её было бы трудно снимать часто!    — Именно!    Двое громко обсуждали средневековье и рыцарей, смеялись и перекрикивали не только внешний шум, но ещё мысли Минхо. Омеге оставалось только с благодарностью смотреть на альфу за рулём. Сейчас он позволил себе расслабиться и утонуть в чужом разговоре, не особо задумываясь хоть о чём-то. Облокотившись на спинку сидения полностью, он заостряет взгляд на дороге, окружённой лесом с обеих сторон. Деревья раступаются, но больше вида, чем есть сейчас, не показывают. Кажется, что едут они в бесконечность и, если честно, Минхо устраивает этот вариант. Сейчас бы застрять в этом промежутке, когда всё вроде как тихо и спокойно.    В этом временном промежутке, в котором двое близких людей обсуждают тему, в которой ты не разбираешься, но слушать их голоса и смешки приятно до разливающейся теплоты внутри. Можно закрывает глаза и представляет, что это обычная семейная поездка куда-нибудь. И Минхо совершенно точно не выловит в своей голове удушающие мысли о том, что смерть идёт за ним по следам. Он с силой откинет навязчивую идею закончить со всем самостоятельно, чтобы не напрягать близких. Упорно будет отгонять осознание того, что некогда любимый человек, с которым у него была  сильнейшая связь, теперь остервенело бегает по следам, выискивает "своего" омегу, чтобы избавиться от него.    Минхо до сих пор не может поверить в такую лютую любовь, которая разрушила его мир. Они истинные. У них было уже девять лет брака и семилетний сын. В семье была гармония все эти года. До последнего ничего не выдавало того, что Джегём так одержим идеей смерти Минхо. И хоть альфа всегда говорил о том, что очень любит своего мужа и их сына, но любовь эта совершенно не та, которую описывают в сказках. Не светлая, не нежная, не приятная. Она куда больнее, в моральном плане. Она съедает изнутри, убивая всех бабочек в животе, охлаждая всё тепло, что копилось в груди. От такой любви появляется стойкое ощущение, что душа умирает.     Как-то раз Хёнджун рассказал о видео, которое увидел в телефоне. Там приводился факт того, что люди хотят сдавить или укусить то, что любят от переизбытка чувств, из-за этого их организм не понимает, как реагировать и пытается избавиться от источника этого непонимания. Минхо тогда лишь покачал головой и поставил родительский контроль в телефоне, ограничив доступ к таким материалам. А потом на себе испытал эту великую любовь, когда человек сходит с ума и в глазах уже не завораживающий блеск звёзд, а ужасающая тьма, что затягивает, проглатывает и наверняка переваривает так, что даже костей не останется. Только отдаляющееся эхо забывающегося имени.    — Минхо, — ласково позвали со стороны, а на плече почувствовалась хватка. Омега вздрогнул и отшатнулся, ударившись плечом о дверь машины. — О, боже, ты в порядке? Сильно ударился? Прости, я не должен был касаться так внезапно...    — Нет-нет, — поспешил прервать это тираду омега, выпрямляясь и протирая глаза. — Всё хорошо, — очередная ложь, в которую Чан не верит, но не пытается вытянуть правду из возлюбленного силой.    Минхо повстречался ему год назад. Встреча в парке, когда Хёнджун со слезами на глазах плёлся по дорожкам и неразборчиво пытался попросить помощи. Мальчик тогда потерялся, отбежав от папы всего лишь на пару минут, чтобы выбросить упаковку от мороженного. Обернувшись, родителя на месте уже не было. Чан подумал, что мальчишка просто отбился от старшего, позабыв о базовых наставлениях. Но все эти мысли разбились о совсем другую реальность. Ту, в которой на глазах Чана и ребёнка, сопротивляющегося омегу силой пытались посадить в машину. У того была разбита губа и после замечены синяки на руках, когда альфе удалось спасти жертву, пригрозив полицией.   Тогда удалось спокойно уйти, без скандала или драк. Тогда Минхо не выдержал и выплакался в плечо другого альфы, просто желая разгрузиться. На тот момент он был в разводе, но его бывший муж не желал так просто отпускать от себя омегу. Тому было плевать на ребёнка. Он желал лишь полного подчинения со стороны Минхо и был готов обрубить ему ноги и руки, чтобы никуда не делся и стал попросту нуждающимся, полностью зависимым от альфы.    — Будешь? — Чан протянул омеге коробочку с соком, а тот принял её с лёгкой улыбкой и только потом встрепенулся, заглядывая на заднее сидение. Сына нет.    — Хёнджун...    — Он в туалете, — поспешил успокоить родителя Бан. — Я его туда отвёл, а обратно сказал сам дойдёт. Дверь у нас на виду, не пропустим.    — Прости...    — За что? — искренне удивился альфа. Он протянул руку и погладил Минхо по голове, успокаивая.    Омега собирался извиниться за всё происходящее, вот только смысла в этом никакого. Чан сам вызвался помочь. Ещё тогда в парке, он просто не смог отпустить омегу с ребёнком на произвол судьбы. Целый год удавалось отбиваться от нападок бывшего, разок они даже переехали в другой город, но их и там нашли. Джегём следовал за ними, дышал прямо в затылки. Были совершены пара покушений, которые не были вескими для полиции и только злили сошедшего с ума альфу. Он уже не просто хотел подчинить себе сбежавшего омегу. Он считал, что живой Минхо не должен достаться никому. Его цель сменилась на умертвление некогда возлюбленного. Но Чан не собирался сдаваться. Стоит ли говорить, что за это время он проникся светлыми и искренними чувствами к этим двоим? Та встреча была роковой, запустила неведомые процессы в альфе. Они с Минхо не истинные и связи у них абсолютно никакой, вплоть до различных интересов и отсутствия общих тем. Но этого омегу хочется защитить, а ребёнку дать путь в хорошее будущее. Альфа считает это своим долгом.    — Сколько мы так будем? — отстранённо говорит Минхо, потягивая сок из трубочки. — Уже третий день в дороге, а я всё ещё чувствую его присутствие где-то сзади... Это так страшно, Чан.    — Мы будем так столько, сколько потребуется. Я найду для тебя безопасное место, Минхо. Там ты будешь чувствовать лишь покой, — нежно проговаривает альфа, зарываясь пальцами в отросшие волосы. Минхо блаженно закрывает глаза и наклоняется, чтобы уложить голову на крепкое плечо. С Чаном он испытывает противоречивые чувства. Ему страшно, безумно. Но рядом с альфой кажется, что он в безопасности. Сколько раз уже его спасали из щекотливых ситуаций. Столько шансов было у Джегёма совершить задуманное, но каждый раз появлялся Чан и не позволял случиться ничему страшному.    И все же до бесконечности так везти не будет.    — Я не знаю, как тебя отблагодарить...    — Твоя безопасность и спокойствие станет благодарностью, — шепчет альфа, оставляя поцелуй на макушке.   Что за отношения между ними? Они сами не знают. Это нечто странное и не понятное, но им так комфортно. Обсуждать это сейчас – нет никаких сил. К счастью, Хёнджун тоже не задаёт никаких вопросов. Даже про отца не спрашивает, кажется, понимая, что тот творит.    Минхо очень жаль, что это всё происходит из-за него.

◇

      Хёнджун приветствует яркое солнце, прищуренными глазами и скривившимся лицом. Ему уже двенадцать и он всё пытается научиться кататься на велосипеде, но каждый раз падает на мягкую траву. Лёгкий ветерок колышет простыни и одежду, что развешанна на верёвке чуть дальше. Кажется, они уже полностью высохли и папа скоро заставит убрать всё по местам. Хёнджун хочет, чтобы пошёл дождь и намочил белье, отсрочив это дело хотя бы на день.    — Хэй, рыцарь, чего разлёгся? — бодро звучит голос альфы. — Какой же рыцарь без лошади, ну-ка поднимайся, сейчас я тебя научу кататься! — мальчишка не может сдержать улыбки, но не шевелится, продолжая пялить в небо.   А потом обзор загораживается строгим лицом Чана, что навис над Хёнджуном. Секунда-две и старший нападает с щекоткой на ребёнка, вырывая из того звонкий смех.    — Ну парни! Чан! Мне же потом ему одежду стирать, не елозьте так по траве! — ругается Минхо, высовываясь из окна спальни на втором этаже. Он качает головой, понимая, что его не слышат или игнорируют. — Два детёныша, ей богу.    Прошедшие года были тяжёлыми, но им удалось найти тот самый островок безопасности. Они сами отстроили домик в поле, недалеко от одной деревушки. Тут красиво, тихо, зелено и спокойно.     Чан сдержал обещание, а теперь ещё и успешно отыгрывает роль любящего мужа и заботливого отца. Хёнджун привязался к нему, как к родному и Минхо безумно рад. Он смотрит вниз, на своих любимых и не сдерживает счастливой улыбки, хоть и понимает, что они там ему весь газон примяли и замарали вещи так, что пятна наверняка не отстираются. Но они также счастливы.    Со спокойной душой Ли спускается на кухню, у которой двери выходят на тот двор, поэтому пока омега занят готовкой, мимо открытых дверей периодически проносятся двое альф с криками и смехом. От этого тепло так. По телевизору тихо идёт какой-то сериал, на который Минхо пару раз отвлекается. Постепенно вечереет, сверчки за окном запевают свои песни, солнце красиво отдаёт розовым. Сзади раздаются тихие шаги, а после крепкие руки обвивают талию, прижимая к горячей груди тело омеги. Чан утыкается носом в шею, чтобы вдохнуть любимый притягательный запах, а также оставить свой. Не перед кем красоваться этим, но альфе просто приятно, что омега носит на себе его запах.    — Давай поедим сначала, — посмеивается Ли, хлопая по кольцу рук на своём животе. То разъединяется только, чтобы остаться ладонями на небольшой округлости. Омега усмехается, разворачивается и не успевает словить крепкое тело в свои объятия, как то оказывается на коленях перед ним. Чан обнимает сам и целует живот, жмурясь.    — Спасибо тебе.    — За что?    Вместо ответа, Минхо получает ещё один поцелуй прямо в пупок, мягкое поглаживание и почти урчание альфы.    — Фу, не на кухне же! — жалобно тянет Хёнджун, стремительно отворачиваясь от этой картины и театрально закрывая глаза.    Кухня заполняется смехом, сердца любовью, а грудь теплом. И он совершенно точно не собирается нарушать эту идиллию новостью о том, что заметил в ближайшем городе знакомую машину. Всё-таки и город находится далеко от дома, и он мог обознаться. Это уже паранойя, от которой Ли старательно избавлялся и не собирается вновь падать в пучину. Он просто прекращает выезжать в город и направляет все силы на свою новую семью.    — На следующей неделе обещают дождь, — подаёт голос омега, перебирая кудряшки на голове своего альфы, которую тот устроил на груди. Одна ладонь без остановки поглаживает живот, заставляя омегу таять в чужих руках.    — Надо будет успеть посадить те семена, что мы купили, — чуть сонно отвечает Чан.    Им нравится обсуждать такие повседневные темы, от этого уровень комфорта только возрастает. Спокойствие лишь чутка нарушается, когда альфа не сдержавшись лижет ароматную ключицу, переходит на шею, а рукой скользит под широкую футболку, чтобы задрать ту. Томные вздохи вырываются из уст омеги, Минхо чуть выгибается навстречу рукам.    — Мне хочется вылизать тебя всего, — честно признаётся альфа. — Ты пахнешь невероятно...    — Ну хватит, ты меня почти каждый вечер вылизываешь... Это из-за беременности?    — Не знаю. Просто все мои чувства к тебе словно умножились на сто. В последнее время мне до жути хочется оберегать тебя.    — Ты и так это делаешь, Чани... Я в безопасности здесь, — уверяет Ли, притягивая альфу к себе.    — Спокойно?    — Очень. Не верится, что мы убежали от... того... но мы смогли, Чани.    Альфа нависает над Минхо и несколько секунд тонет в блестящих глазах, а после самозабвенно целует, вкладывая в это всю свою нежность. Омега тонет в чувствах, как своих, так и чужих.    И Минхо до сих пор не понимает, как ему могло так не повезти и повезти одновременно. Он потерял многое, но обрёл ещё больше.

◇

      А через неделю, как и обещано дождь приходит в их район и периодически проливается. Но все ещё спокойно. А потом, в один из дней, птицы с утра в беспокойстве, кружат над лесом в дали, а их щебетания доносятся аж до дома. Минхо убирает постиранное белье в корзину и краем глаза наблюдает за сгущающимися тучами. Чан с Хёнджуном отъехали в город за обоями для комнаты младшего. Захотелось ему поменять машинки, на космическую тематику. Ну и разве мог альфа отказать в просьбе ребёнка? Какой-нибудь возможно, но не Чан. Вот они и уехали около часа назад.   До города полчаса езды. Только туда-обратно дорога займёт час. Поэтому, когда рядом раздаётся звук машины, у Минхо сердце в пятки падает. Он резко оглядывается и замечает машину среди деревьев. Холод пробегается с мурашками по позвоночнику.    Это явно не машина Чана.    Корзина с бельём остаётся на месте, а омега срывается с места, едва не спотыкаясь на пороге. Дверь за собой закрывает дрожащими руками и вглубь дома убегает. К счастью, телефон с собой, поэтому он сразу направляется в подвал и набирает номер Чана.    Но сигнал глушится. А после звучит грохот, почти доводящий до истерики. Минхо забивается в самый дальний угол, стараясь обдумать действия, но паника накрывает волной. Всхлипы вырываются из уст и становятся только громче, когда дверь в подвал едва не слетает с петель. Омега жмурит глаза и впечатывается в стену, желая слиться с ней воедино, его всхлипы перерастают в полную истерику, а после и в крики. Его хватают за руки, за голову, прижимают к шее и гладят по дрожащей спине.    — Это я, Минхо. Я - твой Чани, — нежно говорит альфа, покачиваясь из стороны в сторону. Его запах окутывает омегу, проникает в лёгкие и успокаивает взволнованную душу.    — Ч-чани... — заикаясь повторяет Ли, отстраняется на секунду, чтобы убедиться, а потом жмётся сильнее, обнимает крепко и лицом зарывается в футболку, вдыхает родной запах.    — Я, солнце моё, я.    — Папа! — в подвал вбегает Хёнджун, сразу бросаясь к старшим. Он обнимает родителя, а тот его. — Пап, тебе всё ещё страшно?    — Прости... простите, — судорожно проговаривает омега, по-очереди целуя своих любимых в щёки. — Я думал вы ещё в городе...    — Мы в аварию попали, но не сильно! Машина помялась, а мы в норме... ну я чутка стукнулся, но ничего серьёзного, — объясняет Чан, оставляя успокаивающий поцелуй на лбу Минхо. — Мы сюда на попутке приехали, подумали, что за обоями поедем в другой раз.    — Хорошо... раз так, то хорошо...    Омеге удаётся вздохнуть только сейчас, хоть его и волнует авария, в которую попали его альфы. Он займётся ссадиной Чана, как только ноги прекратят дрожать и смогут удержать тело на себе. Потом они обязательно выпьют успокаивающий чай и проведут весь день в своём семейном кругу. Это подарит Минхо чувство спокойствия на время.    Но оно будет ломаться с каждым шорохом и лишним звуком. Жизнь в страхе вернётся к нему, но он об этом никому не скажет.

◇

      Чан нашёптывает сладкие слова на ушко омеги, оглаживая закинутые на себя ноги. Альфа упивается звонким смехом возлюбленного, что идеально сливается со сверчками. Голос Минхо лучше любого звука и Чан позволяет себе прикрыть глаза, пока омега рассказывает о каком-то новом шоу в телевизоре. Природа вокруг сохраняет тишину и умиротворение, а закуски с травяным чаем поддерживают покой в душе. На часах время постепенно близится к ночи, снизу доносится голос сына: — Папа, посмотри! Тут так красиво! — недавно он увлёкся космосом и заимел телескоп, в который мог неотрывно смотреть часами. — Сейчас! — отвечает Ли, тихонько принимаясь вставать с места. Но его ловит Чан, чтобы утянуть в тягучий, нежный поцелуй, вкупе с любовными оглаживаниями более круглого живота. — Я помою посуду, не торопись тут, — предлагает альфа, получая благодарную улыбку. Стоять подолгу сложно, поэтому Минхо будет лучше просто убрать лишние вещи отсюда.     — Пап, ну иди сюда! — вновь зовёт Хёнджун со двора. — Тут твоё созвездие, ну же, погляди!    — Да погоди ты, сейчас спущусь, — с улыбкой отвечает Минхо, убирая столик на балконе второго этажа.    Пока Чан спустился на кухню, чтобы помыть посуду, после их лёгкого перекуса на ночь, Минхо убирает пледы в шкафчик и расставляет все предметы на свои места.    — Милый, только глянь, тут есть созвездие похожее на кота! — к сыну присоединяется старший альфа. Эти двое всё ещё, как два ребёнка. Сейчас спорят между собой, кто будет смотреть в телескоп, а после Хёнджун жалуется на то, что Чан неуклюжий и сбил весь прицел, направив телескоп на забор, а не на небо.    Минхо на это лишь посмеивается, закрывая дверцу шкафчика на балконе. Перед глазами мелькает что-то красное. Алая точка дрожит на поверхности дверцы, словно лазерная указка. Усмешка вновь напрашивается на губы. Не успели его альфы помириться и решить проблему с телескопом, как уже играются с... нет. Нет у них кошек. И нет у них лазерных указок. И не может указка так ярко светить аж до второго этажа с их ракурса...    Птицы беспокойно взлетают ввысь, испугавшись громкого звука. Потревоженный лес оживает, пока одна другая душа угасает.

◇

      Хёнджун глядит на голубое небо, щурит глаза и кривится от яркости солнца. Ему уже восемнадцать и он ждёт ответа от университета, в который мечтает поступить. Тяжёлый вздох срывается с губ, хотя на тех старательно выдерживается улыбка. Она дрогнет лишь раз, но Хёнджун возьмёт себя в руки и зайдёт в колумбарий.    — А вот и наш рыцарь, — вместо приветствия произносит Чан. — Ох, я же не рассказал. Он собрался в главный универ страны, представляешь? Вроде уже взрослый мальчик, а воображает...    — Хэй! Я поступлю! — возмущается младший, вызывая смешок у Чана.    — Конечно, — успокоившись, отвечает тот. — Джуни очень умный. Я хотел отправить его в другую страну, где есть попрестижнее заведения, но он захотел здесь. Сказал, что ты там учился и он тоже хочет...    — Не слушай его, пап, — возникает младший. — Я бы просто не поступил в иностранный вуз, а тут и направление есть нужное. Но сейчас жду ответа, хоть и уверен, что меня возьмут. Отец меня хорошо поднатаскал перед экзаменами, я сдал всё на высокие баллы.    Чан треплет младшего по волосам и поджимает губы, переводя взгляд на ячейку с фотографией Минхо. Он не знает, что говорить, все слова уже сказаны по несколько раз, поэтому альфа просто глядит на фотографию и держит улыбку на своих губах, стараясь делать её широкой. Именно так на щеке тогда появится ямочка, которую так любил Минхо.    Думать о нём в прошедшем времени больно. До безумия, в груди давит и колет. Ещё больнее смотреть на лицо с фотографии и больше не иметь возможности потрогать, поцеловать, обнять. Просто увидеть его в жизни. Тот, кто такое натворил отсиживает свой срок, а разве дало это что-то оставшимся альфам? Им всё ещё больно, но они держатся.    — Я принёс фотографию со школьного выпускного... — говорит Хёнджун, доставая рамочку с картинкой. На ней Чан гордо держит аттестат вместе с младшим, они оба ярко улыбаются камере.    Старший забирает её и кладёт рядом с фотографией омеги. За всё время они не успели сделать ни одной совместной фотографии, поэтому выкручиваются, как могут.    — Теперь мы будем вместе... хотя бы так, — тихо проговаривает Чан. — Кажется, я мало говорил этого раньше, но... я люблю тебя, Минхо. И всегда буду. В горле встаёт ком, грудь разрывается от тоски, но улыбка застыла на лицах. Так простоять можно и до ночи, но дела не ждут. Минхо бы хотел, чтобы его любимые продолжали жить и они следуют этой мысли. В сердцах хранятся драгоценные моменты, от которых и хорошо, и тяжело. Но мир продолжает своё существование и развитие, приходится за ним поспевать. Попрощавшись, альфы выходят из здания и тут уже теряются все краски с лиц. Чан останавливается недалеко от входа, запрокидывает голову и глядя на небо, думает лишь об одном.    — Надеюсь, там ты обрёл покой.