Который час?

Страшная жара жутко изматывает, и несмотря на то, что Тетчо сегодня никак физически не перетруждался, его тело всё равно ощущается так, будто по нему проехались асфальтным катком — такую ассоциацию навевает в том числе и запах чуть ли не плавящегося от палящего солнца асфальта на дорогах. Тетчо стоит на остановке в ожидании автобуса — обычно он запросто преодолевает необходимое расстояние пешком, но сейчас мышцы ног по непонятной ему причине жутко гудят, поэтому ему лишь остаётся надеяться на то, что автобус приедет достаточно быстро, потому что долго на открытом воздухе он не протянет, — даже козырёк остановки не спасает от безжалостно жгущих лучей солнца: тень падает так, что пространство под этим самым козырьком как раз-таки освещено солнцем и все стоящие там невольно вынуждены принимать эти адские солнечные ванны — и ему удастся урвать свободное местечко в салоне автобуса. Собственно, ему вполне везёт, — если быть точнее, конкретно сейчас его уже везёт автобус — транспорт приходит достаточно быстро, а целый ряд задних сидений, рядом с которыми приоткрыта форточка, из которой благодаря быстрому движению автобуса против направления ветра дует приятно прохладный воздух, свободен. Тетчо плюхается на одно из сидений, пододвигается ближе к окну и прислоняется щекой к стеклу, которое хоть и тоже слегка нагрелось, все равно ощущается прохладнее, чем буквально всё в окружающей на данный момент Тетчо среде. Он прикрывает глаза, сосредотачиваясь на том, как приятно расслабляюще вибрирует его щека, прижатая к стеклу, из-за движения автобуса. До нужного Тетчо места не так уж далеко, но за несколько минут он успевает натурально раскайфоваться от долгожданной передышки, и поэтому он практически пропускает свою остановку. Его заставляет опомниться только кто-то подсевший рядом с ним, судя по ощущениям, даже чуть ли не севший прямо на него. Тетчо отрывается от облюбованного им окна, открывает глаза, спохватывается, что ему уже скоро, буквально на следующей остановке нужно выходить, но оставить потревожившего его человека без должного внимания он не может. Он оборачивается на него и окидывает недовольным взглядом. Тот сидит с несколько блаженной улыбкой, но привлекает Тетчо не это, он обращает внимание на глаза парня — те плотно сомкнуты. Первым делом Тетчо думает, что тот как и он просто разомлел, обдуваемый ветерком из форточки после жаркой улицы, но он выглядит собранным и даже несколько напряжённым, в общем поза этого человека не выглядит расслабленной или что-то вроде этого, что подтверждало бы эту теорию. Окончательно это предположение сокрушается почти сразу, когда парень, словно почувствовав на себе взгляд, поворачивается к Тетчо, но при этом так и не открывает глаз. Тетчо чувствует себя максимально неловко и, естественно, теряет весь запал на то, чтобы поставить неаккуратно садящегося гражданина на место. Он даже думает извиниться, но успокаивает себя тем, что навряд ли этот человек мог прочитать его мысли — он даже выражение его лица увидеть не может. Тетчо уже собирается аккуратно проскользнуть мимо этого парня, однако тот реагирует быстрее — он своими изящными пальцами неожиданно крепко хватает Тетчо за неузенькое, надо сказать, запястье. На его лице расцветает лисья ухмылка, и, прежде, чем его ничего не понимающая относительно происходящего жертва успевает хоть как-то среагировать, задумчиво тянет: — Молодой парень, как я и думал, — он поднимает голову так, что его плотно сжатые веки «смотрят» в глаза Тетчо, — красивый, небось, — продолжает он, — а? Тетчо этот странноватый тип не пугает — в случае необходимости он сможет уложить этого фрика одной левой — и даже не раздражает. Напротив Суэхиро даже падает обратно на сиденье, любопытствуя, что же ещё этот парень может учудить — тем более автобус как раз уже отъезжает от его остановки, а идти по жаре лишнее расстояние Тетчо хочется меньше всего на свете, по крайней мере сейчас он к этому не готов как минимум морально. Видимо, почувствовав, что его невольный автобусный сосед не собирается бежать, сверкая пятками, парень даже несколько серьёзнеет. — Дзёно, — говорит он, протягивая руку. Тетчо без особых раздумий пожимает её, что такого в конце концов, да, в Японии не особо принято, но, насколько Тетчо известно, жест этот является вполне обыденным для жителей стран Европы. Лицо же Дзёно просветлевает, словно это рукопожатие как минимум спасло ему жизнь. Следующие несколько минут поездки проходят в тишине, Дзёно даже не требует имени заинтересовавшей его пассажира, а Тетчо сам не сразу понимает, что не представился в ответ — к тому времени, как до него это дошло, это кажется уже каким-то неуместным. Тетчо не сильно сокрушается о том, что не вышел на нужной ему остановке — за время поездки может и жара спадёт, а прогуляться пешком всегда полезно, за дополнительную тренировку сойдёт. Да и поездка в тихом полупустом и относительно комфортном транспорте Тетчо искренне нравится. Ещё и новый знакомый то аккуратно по шее погладит, то затылок помассирует — вполне себе приятно. Однако уже спустя пару мгновений Дзёно переходит к менее пассивным и более провокационным действиям. Его рука скользит под футболку Тетчо и словно музыкальные пальцы невесомо пробегаются по твёрдым мышцам подтянутого живота. Тетчо ощущает, как в ответ на это по спине пробегает табун мурашек, а член в штанах начинает заинтересованно дёргаться, подавая признаки жизни в совсем неподходящей для этого ситуации. К его уху тем временем наклоняются и его сначала обжаёт тёплым дыханием, что вообще не способствует сохранению хладнокровия, а затем вообще по нему легонько, не навязчиво и даже не особо противно проводят языком. Тетчо вздрагивает и слышит слова человека, который должен быть очень нуждающимся, чтобы говорить подобное незнакомцу — елезнакомцу, если уж на то пошло, — а вид Дзёно никак не выдаёт ничего подобного: — Господи, я хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас. «Вот извращенец», — думает Тетчо, а вслух — полушёпотом — говорит: — Ты с ума сошёл, люди же вокруг. — Да всем на нас всё равно, — парирует Дзёно, — хочешь я прямо сейчас попрошу на весь салон сообщить сколько времени, и, вот увидишь, никто не ответит. Он не ожидает ответа замешкавшегося Тетчо, вскакивает с места и действительно громким голосом оглашает: — Который час? Автобус не переполнен, но пассажиры в нем, но ответом ему служит действительно тишина. Дзёно оборачивается к Тетчо с победоносной лыбой на лице, на что тот хватает его за воротник и целомудренно — пока ещё- прижимается своими губами к его. Поцелуй длится недолго, и не несёт в себе какой-то дикой страсти, скорее обозначает начало. Тетчо, так и не вставая со своего места, притягивает довольного, как кот, объевшийся сметаны, Дзёно к себе за бёдра. Тот не упускает предоставившейся возможности и не колеблясь, даже несколько бесцеремонно усаживается на колени к Тетчо, беря в руки его лицо. Он водит большим пальцем по щеке Суэхиро, а затем перемещает его на нос, губы, лоб, даже глаза — Тетчо предусмотрительно их прикрывает — и также легонько поглаживает, будто изучает. Затем он наклоняется, чтобы оставить на губах Тетчо очередной недолгий, но на этот раз достаточно глубокий поцелуй, а после перемещает правую руку к промежности партнёра. Он аккуратно проникает ей под резинку штанов Тетчо, а затем скользит и в трусы. Наполовину возбуждённый член идеально ложится ему в ладонь, и он также принимается исследовать его своими пальцами, на что Тетчо вновь прикрывает глаза — на сей раз без особой надобности. Дзёно постепенно наращивает темп, водя большим пальцем по головке, размазывая капли вытекшего предэякулята, но как только чувствует, что Тетчо вот-вот будет готов прийти к финалу — ну и скорострел — замедляется и вновь начинает просто водить по органу — его движения даже теряют какой-либо сексуальный подтекст. В какой-то момент он вообще убирает свою руку от члена Тетчо, заставляя того издать тихий, но недовольный полувздох-полустон — до этого, следует сказать, Суэхиро вообще молчал как партизан. Дзёно тем временем расстёгивает собственные брюки, приспуская их вместе с боксёрами почти до колен, попутно доставая из заднего кармана брюк небольшой флакончик со смазкой и блестящий квадратик с презервативом. Кусочек фольги он ловко разрывает и не менее умело раскатывает резинку по члену Тетчо. Флакончик же — совсем новый — наспех распечатывает, и выдавливает целый шлепок склизкой консистенции себе на ладонь. Он вновь возвращается к изголодавшемуся по вниманию Тетчо, одной рукой он спешно начинает размазывать смазку по его члену, на что Тетчо вздрагивает от внезапного холода, а потом легонько выгибается о умелых прикосновений. Другая же рука Дзёно приподнимает футболку на Тетчо, слегка оголяя его торс, и начинает осторожно поглаживать его грудные мышцы, периодически задевая напрягшиеся соски — в эти моменты и так от природы достаточно тяжёлое и шумное дыхание Суэхиро становится ещё ощутимее и громче, а сердечный ритм учащается. Когда Дзёно наконец удовлетворяется уровнем смазанности полового органа, он не очень ловко перемещается на коленях Тетчо, расставляя ноги шире и нависая прямо над твёрдым, налитым кровью членом. Головка члена тычется между ягодиц Дзёно, оставляя на его коже следы смазки. Это длится достаточно долго, чтобы можно было назвать эти мгновения невыносимо длинными, и Тетчо наконец толкается нерезким бережным движением. Они оба тихо стонут в унисон, соприкасаясь с губами друг друга. Тетчо начинает медленный, даже мучительно медленный темп, обнимая Дзёно за плечи и сбивчиво шепча ему в шею какой-то грязный бред про «разработанную, заранее растянутую и прекрасно принимающую его дырочку». А Дзёно то ли от внезапно накатившего смущения, — что вряд ли, даже сейчас выражение его лица было пугающе хитрым — то ли от непреодолимого желания берёт инициативу в свои руки и начинает подниматься и опускаться на члене, задавая свой ритм. Тетчо расслабляется под ним, отдаваясь волнами накатывающему на него удовольствию. Он опускает руки — одной он теперь придерживает бедро Дзёно, а другой поглаживает его член. Для них это кажется вечностью, но на самом деле кончают они оба относительно быстро. Тетчо судорожно изливается в презерватив, одной рукой прикрывая себе рот, а другой продолжая дрочить Дзёно, вследствие чего тот тоже не держится слишком долго. Они наспех одеваются, небрежно вытеревшись нашедшимися у Дзёно бумажными салфетками и вдвоём выходят на ближайшей остановке. ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ── Автобус завершает свой рейс, подъезжая к конечной остановке. Водитель Фукузава Юкичи встаёт со своего места, мысленно устраивая поминки своей пятой точке, за рабочий день превратившейся в абсолютную деревяшку. Он оглядывает салон своего автобуса. Все пассажиры давно вышли, остался сидеть внутри только какой-то дедок. Фукузава подходит к нему, чтобы узнать, что случилось, и не только признает в старике своего знакомого, но и с ужасом обнаруживает, что лицо у того всё перекошенное, да и пена изо рта идёт. — Что же ты, Гэнъичиро, — с укором говорит он, — ну если тебе плохо стало, ты бы кого-нибудь о помощи попросил, что ли. — Да тут один спросил «Который час», — с трудом прохрипел дед, — так его в жопу выебали.