Много противоречий

Очередное утро в Мордхаусе. А точнее, полдень. Сквизгаар с трудом разлепляет веки, на удивление не обнаружив кого-либо рядом с собой на кровати, и практически моментально вспоминает о вчерашней попойке с ребятами, на которой они снова все вместе нажрались в хлам и разнесли очередной бар. Каждый раз на следующее утро после такого "грандиозного" события он жалеет о содеянном, ведь головная боль и тошнота непременно дают о себе знать в первую секунду пробуждения. Он все чаще задумывается о том, что занимается этим скорее не из-за веселья, а от безысходности, чтоб забыться, вероятно, как и остальные ребята. В последнее время это не доставляет ему особого удовольствия, хотя наверное так было всегда. Из ночных приключений ему на ум стали приходить воспоминания о Мердерфейсе, который в очередной раз был так оскорблен высказыванием какого-то ноунейма, что посчитал лучшей идеей спустить штаны и показать ему свою жопу, сопровождая это дикими криками, в целом классика жанра. Сквизгаар поморщился от этих воспоминаний, и решил долго на них не задерживаться. Следующим на ум пришел Нэйтан, облепленный какими-то готками, что осыпали рослого металлиста комплиментами, а тот смущался как какой-то школьник, а Пиклз в это время жёстко угорал с этой ситуации и снимал все на камеру дэтфона, чтоб собрать побольше компромата на главу их группы. А Токи.. В последнее время он был более меланхоличен, чем обычно. Не то чтобы раньше он не залипал в одну точку полным трагичностью взглядом, пока его никто не видит, но сейчас такие случаи участились. Видимо на фоне смерти отца малой совсем поник, и пить вне их вечеринок стал чаще. Или дело не только в этом? «Насколько я знаю у него были плохие отношения с родителями, так почему смерть папаши его так задела? Впрочем, Токи всегда был мягкосердечен, и судя по всему его может выбить из колеи что угодно. Какая жалость.» - с этими мыслями гитарист вяло встал с постели начав приводить себя в порядок, ведь Чарльз, кажется, просил вчера собраться к трём и поговорить, вроде бы что-то про новый альбом, но Сквизгаар не уверен. Параллельно со сборами он снова возвращался к мыслям о Токи. «Он будто от всех отдалился в последнее время, хотя обычно он сам за нами бегает, сколько его не отталкивай. Может с ним действительно что-то не так?» - но почуяв в своих размышлениях каплю беспокойства, Сквизгаар быстро помотал головой, отгоняя от себя эти мысли, «Почему я вообще об этом думаю?! Пусть сам с этим разбирается, это не мои проблемы! Я ведь могу самостоятельно со всем справляться, так почему он не может? Вот и все.» - отмахиваясь от последующих надоедливых мыслей, некоторое время спустя, Сквизгаар прихватив любимую гитару направился к остальным в надежде, что эти "переговоры" будут не такими нудными, как обычно. На удивление все были в сборе. Выглядели они мягко говоря помято, но если бы не чудо-отвары, которые Чарльз приказывал слугам оставлять в комнате каждого из участников группы, то видок был бы конечно в разы печальнее. Обсуждения предстоящей работы уже шли полным ходом, а точнее это Оффденсен пытался что-то донести горе музыкантам, а те в свою очередь все ещё отходили от вчерашнего пиздеца, а в их взглядах не было особой осознанности и заинтересованности в словах несчастного менеджера. Плюхнувшись на свободный стул рядом с Токи, блондин с удовольствием взял положенную ему кружку с кофе и отпив немного, оглядел всех присутствующих, остановив свой взгляд на ритм-гитаристе, который естественно, как всегда, пользовался череп-кружкой со Сквизгааром. Швед выгнул бровь наблюдая за тем, как Токи насыпает в свой кофе уже третью ложку сахара. «Снова он возится с этой кружкой? Это его желание быть похожим на меня, признаюсь, довольно ммм... Милое? Но тем не менее...» — Вы меня как всегда не слушаете. - Повысив голос заявил Чарльз, призывая к вниманию, - Наши...Кхм. Ваши деньги стремительно заканчиваются. Снова. Старые диски, естественно, покупают, но уже не в таких количествах как при выходе альбома, что весьма логично. Фанаты с каждым днём становятся все более нетерпеливее, и— — Да насрать на фанатов! Пусть радуются, что мы вообще выпустили альбом полтора года назад! - Громко прерывает его Мердерфейс, после чего встречает поддержку со стороны барабанщика. — Верно, мы и так работаем не покладая рук, а этих засранцев сколько не корми, сыты, блять, не будут. — Если вы, ребята, называете работой гольф каждую неделю, пьянки, путешествия по необитаемым островам и конечно же трату денег на эксцентричные предметы интерьера, то у меня для вас плохие новости. — А как же концерты! - неожиданно влился в диалог Нэйтан, громко стукнув кулаком по столу. — В последний раз вы давали концерт три месяца назад. А за последний месяц вы потратили больше, чем заработали за тот концерт. - Менеджер тяжело вздыхает, потирая переносицу, — Просто хочу вам напомнить, что на поддержание вашего особняка в пригодном для жизни виде тоже нужны финансы, как и на множество ваших слуг, не говоря уже о других технических вопросах. Кто-нибудь в этой комнате вообще хочет работать? — Я хотеть. - одновременно отозвались Токи и Сквизгаар, сразу переглянувшись с некоторым удивлением. — У меня есть просто замечательная идея! - заявил Пиклз, — Давайте Сквизгаар запишет и выпустит свой сольник, тогда у нас будут и деньги и работать не придется. — Охуенная идея! Так и поступим, - ответил Нэйтан, надеясь избежать очередной тягостной работы по написанию песен. Вдохновения не было вообще, вот серьезно. Но тут Токи поспешил снова напомнить о себе, ведь его как всегда забыли, — Но я тоже хотеть сольник! Почему я не мочь его выпустить тоже? — Дэто не есть выход, Токи, мне приходится переигрывать твой партия даже на основной альбом Дэтклок, как же ты тогда собираться исполнять свой соло? Или мне придется и его за тебя играть? - с усмешкой произнес главный гитарист, явно чувствуя свое превосходство над крошкой Токи. Какое же приятное чувство! А мысль о том, что он и правда может это сделать, так ещё и в придачу записать сольник для Мердерфейса, наполняла Сквизгаара небывалым чувством самодовольства и власти. — Дэто не правда! - Вскрикнул шатен, с грохотом впечатав кружку-Сквизгаара в стол. Блондин слегка поежился, представляя что однажды это может быть не кружка, а реально его голова. — Ты никогда не давать мне раскрыться! Ты меня только и делать что упрекать и обижать! Я могу играть лучше, но ты просто не хотеть давать мне шанс! А сейчас, когда шанс появиться ты говорить, что ничего не выйдет, хотя я тебе никак не мешать.. - Токи это как всегда задело, ведь Сквизгаар был для него примером, недостижимым идеалом к которому он тем не менее стремился. И этот идеал каждый раз окунал его лицом в грязь, уничтожая все его попытки хоть как-то раскрыть свой потенциал. И сейчас, когда выпал шанс (Который между прочим Чарльз даже не успел одобрить) проявиться, Сквизгаар снова все рушит. — Ты не понимать, глупый Токи, если мы и выпустить вместе сольники, то ты лишь перетянешь какую-то долю внимания на себя, но дэто никак не окупится! Дэто лишь пустая трата времени и средств, как ты не понимать... Токи было снова хотел возразить и попытаться переубедить Сквизгаара, но тут вмешался Чарльз, пресекая их спор, — Никаких сольников не будет. Это в обоих случаях не окупится и станет действительно пустой тратой средств, ведь мы не сможем заработать даже на двух таких проектах столько, сколько зарабатываем за один альбом. Так что прошу всех взять себя в руки и начать работать, я буду ждать в течении недели, а потом посмотрю как вы продвигаетесь. А пока ваши финансы ограничены, советую тратить их с умом. - менеджер собрал все свои бумаги со стола и поспешно удалился из комнаты. — Ну и ну, мужики. Даже слова вставить не дал. - тяжело вздохнул Нэйтан, допивая остатки холодного кофе. Очередная гениальная идея Пиклза не заставила себя долго ждать: — Он ведь сказал, что даёт неделю, да? Тогда начнем что-то делать через шесть дней, а пока пошли поиграем в гольф и расслабимся. Конечно же все согласились. Лишь между Токи и Сквизгааром воцарилось многозначительное молчание, и всем было понятно, что Токи в очередной раз обиделся и поник, но, в любом случае, такие споры между гитаристами были частым явлением, поэтому уже никто не придавал им особо значения. Но Сквизгаар знал. Он знал, как каждое сказанное им слово задевало юного гитариста. Он знал и о том, как Токи на него равняется и все равно продолжал делать ему больно своими высказываниями, ведь он его раздражал, как же он его раздражал! Ему раз за разом причиняют боль, делают из него посмешище, а он хнычет и все равно продолжает тянуться к людям. Сквизгаар ненавидел это в нем, ведь нельзя же быть таким мягкосердечным, таким.. Добрым. В глубине души он хотел уничтожить в Вортузе эту ужасную черту, напрочь ее стереть, ведь легче не чувствовать ничего, чем ощущать боль и смятение, разочарование, привязанность и прочие пагубные чувства. «Вот я прекрасно справляюсь, мне никогда не больно, мне никогда не грустно! Я никогда не расстроюсь из-за предательства, потому что просто не будет человека, способного нанести мне такой удар! Я никогда не буду убиваться по какой-то женщине, ведь меня никто не сможет завоевать и сделать рабом этих чувств...», - Из этих размышлений Сквизгаара вырвало осознание того, что он остался в комнате один, а где-то из коридора слышится голос Нэйтана, который предупреждает, что они будут ждать его во дворе и чтоб он присоединялся. Поздним вечером того же дня Сквизгаар выбрался из своей комнаты и направился на кухню, в надежде найти что-то съедобное и снова у себя закрыться. Маршрут неизменно пролегал мимо комнаты Токи, и каждый раз проходя мимо нее, швед сбрасывал скорость шага, паралельно прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Чистое любопытство, говорил он себе. И вот его слух уловил гитарные рифы, тут он уже полностью остановился, подойдя вплотную к двери и приложив к ней ухо. «Ха, забавно! Он пытается исполнять мои партии.», тот усмехнулся про себя. Токи делал это с меньшим мастерством, чем Сквизгаар, но тот подметил, что в одиночестве у него получается гораздо лучше, чем в комнате звукозаписи. Да, Сквизгаар хотел быть в этом честен с самим собой, поэтому он знал, что у Вортуза есть большой потенциал, а при должном обучении и стремлении он может достигнуть уровня самого Сквигельфа, а может даже стать лучше. Эта мысль частично пугала его, но и завораживала тоже. Так или иначе он знал, что такое либо произойдет нескоро, либо не произойдет вообще, ведь у ритм-гитариста просто не хватит стремления и мотивации. Если бы не его жалость к себе и обида на остальных, то он бы давно повысил уровень своей игры. А может с ним поболтать?.. Сквизгаар выпрямил спину и накинул на свое лицо обычное высокомерное выражение, дабы придать себе большей авторитетности, после чего постучал в дверь. Звуки моментально стихли. — Кто дэто быть? - приглушённо и слегка недоверчиво прозвучал голос норвежца. Сквизгаар же решил переключиться на язык понятный им обоим, так как других поблизости не было. — Это я, впустишь? — Что-то случилось? - с тем же недоверием звучал Токи. — Просто хочу поговорить. Услышал твою гитару, стало интересно. Ну так что? — Дверь открыта... Сквизгаар вошёл в комнату, закрыв за собой дверь и осмотрелся. Токи сидел на полу, заботливо перебирая струны своей гитары, будто бы не желая смотреть на своего гостя. Швед уселся напротив, скрестив ноги в позе лотоса. — Почему перестал играть? - с искренней заинтересованностью в голосе спросил он. — Мне некомфортно играть в твоём присутствии, ты снова скажешь что-то обидное и я не смогу дальше работать.. — Ты придаешь слишком много значения чужим словам. - честно признался Сквизгаар, — Неужели чьи-то слова о твоей дерьмовой игре отбивают у тебя желание работать над собой дальше? Как ты тогда планируешь развиваться? — Но это не просто чьи-то слова! - тот резко встрепенулся, — Они... Они твои. - в голосе явно звучала обида. Как же это подпитывало самолюбие Сквизгаара. Ему нравилось ощущать власть над Токи, превосходство. Да, он именно тот кого надо возводить на пьедестал, ведь кто, если не он? Но вместе с этим он ужасно раздражался мягкости Токи, его податливости, его ужасной нежной натуре, подвластной чужому влиянию. Ведь если бы не это, он бы уже стал намного лучшей версией себя в плане мастерства, чем есть сейчас. — ...Давай я лучше покажу тебе как надо, а то смотреть на твои конвульсии уже больно.