Много противоречий

А дальше всё как в тумане. Не зная что делать, парни позвонили Чарльзу, занося Сквизгаара обратно в бар, в тепло. Нэйтан ходил туда-сюда, толкая гневные речи о том, что они непременно найдут и отпиздят ублюдков, которые создали им такую проблему, Пиклз висел на проводе с Чарльзом, который давал им дальнейшие указания и велел ждать. Мердерфейс не придумав ничего лучше, сорвал какую-то штору из приватной комнаты в баре и принес ее к остальным, дабы укутать в нее пострадавшего, в надежде, что это поспособствует его согреванию. Токи же не выпускал Сквизгаара из рук с того момента, как нашел. Ему было страшно ничего не делать, и он убеждал себя в том, что приглядывает за ним таким образом, пока не придет помощь. Он опасался прикасаться к его коже, ведь сейчас она казалась такой хрупкой в сочетании с недавно полученными ссадинами, но почти все это время держал его за руку, аккуратно растирая замерзшую кожу. Несмотря на все пережитое из-за Сквизгаара, Токи был обеспокоен, ведь он не умел иначе, особенно с ним. Не хотелось выпускать Сквизгаара из рук, казалось, что если это случится, то он моментально его потеряет. Он осторожно гладил блондина по влажным волосам в надежде, что эти прикосновения помогут ему самому обрести спокойствие. Раньше он всегда с удовольствием смотрел на золотые локоны Сквизгаара, сгорая от желания их потрогать, ощутить их шелковистость и мягкость на своих пальцах, но Токи никогда бы не подумал, что его желание сбудется при таких обстоятельствах. Скорее всего он даже ещё не успел осознать, насколько все плохо, ведь пока что все чувства будто были заторможены, а происходящее больше походило на сон. По-настоящему и в полной степени Токи осознал ситуацию только в тот момент, когда они доставили Сквизгаара в соответствующее заведение и врачи забрали пострадавшего из его объятий. Пустота, образовавшаяся в руках норвежца моментально пробудила в нем все чувства, тревожность со страхом оглушительной силой ударили по его и без того шаткой психике. Сев на скромный стул в коридоре, он изо всех сил старался сдерживать тошноту и дрожь, вызванную тревогой, смотря при этом в одну точку. Мысли молниеносно проносились одна хуже другой, не давая времени сосредоточиться на чем-то одном. Токи приводил в дикий ужас тот факт, что его - Сквизгаара, настигла такая ужасная беда и что возможно он так и закончит, замёрзший и побитый в больничной палате. Несмотря на все невзгоды пройденные из-за Сквизгаара, Токи все ещё был к нему привязан, слишком привязан. Так что одна мысль о том, что его сияющего Сквизгаара может так просто не стать вызывала у него настоящий страх и отчаяние, что аж на стены лезть хотелось. Голова кружилась, ладони вспотели, по телу била мелкая дрожь. — Ну че, ты как? - Мердерфейс уселся на соседний стул, смотря перед собой, будто о чем-то размышляя. — Я не знает.. Дэто быть пугающе... — Тоже думаешь, что он может коньки откинуть? Кто ж за нас тогда партии писать будет.. - Уильям попытался разрядить ситуацию шуткой, но это не сработало. Токи молчал, напряжённо смотря перед собой, щёлкая пальцами. Какое-то время спустя, он сказал будто сам себе: — Я не хочу, чтобы он умирает... Мы без него не смочь... Я не смочь. Дрожь усилилась, он напряжённо разгрызал собственные губы чуть ли не до крови. Токи уже успел во всех красках представить, какова будет жизнь без Сквизгаара, а она была ужасной, удручающей и скучной, ведь Сквизгаар - неотъемлемая часть их жизни, жизни Токи. Кто будет давать ему непрошенные советы? Кто будет наигрывать одну и ту же чёртову мелодию каждый день? На чьи прекрасные золотые локоны он будет смотреть по утрам, восхищаясь их блеском под солнечным светом? О ком он будет думать перед сном, мечтая его переиграть и заставить собой восхищаться? Сотни подобных вопросов роились у него в голове, не давая покоя. «Я так не смогу... Я так не смогу... Почему я без него не смогу?!» Тревожные размышления прервал звук открывающийся двери. Это был врач, что осматривал пострадавшего. Он сразу направился в сторону Оффденсена, Нэйтана и Пиклза, намереваясь доложить им ситуацию. Ну а Токи заметив, что дверь осталась приоткрыта, тихо встал с места и проскользнул внутрь мимо сидящего рядом Уильяма, тем самым вызвав у второго удивление. Он уже не мог ждать и хотел своими глазами увидеть Сквизгаара, а все остальное ему расскажут потом. Зайдя в палату, он закрыл за собой дверь и глубоко вздохнув пошел к больничной койке, не теряя времени. — Сквизгаар?... Дэто быть я... - Он не желал его касаться, боясь сделать хуже. Но блондин его не слышал, и судя по всему глубоко спал. Токи почувствовал очередную волну накатывающей тревоги и чтоб хоть как-то себя успокоить, все же аккуратно взял Сквизгаара за руку, садясь на край кровати. Как подметил шатен, руки у него были вроде как целы, а значит он сможет играть не гитаре. — Ты ведь не умирает, да? - Снова заговорил Токи в пустоту, мягко поглаживая руку гитариста мозолистыми пальцами. У Сквизгаара были достаточно худые, изящные руки, и Токи подметил это ещё тогда, на приеме у их личного психолога. Он находил это красивым, ведь очень редко до этого встречал такие грациозные черты у мужчин. Токи часто ассоциировал Сквизгаара с эльфом из книжек Толкина, такой же неземной, такой же недосягаемый, но в то же время прекрасный и манящий. И такой же, черт возьми, надменный кретин! — Не умирает, пожалуйста. Я так, наверное, не смочь... Без тебя. - он как-то глупо, вымученно улыбнулся, будто находя собственные слова смешными, но тут в комнату вошли Чарльз и ребята, так что Токи был вынужден отпустить руку Сквизгаара, чтобы не давать повода остальным для тупых шуток. Позже Чарльз объяснил, что жизни ведущего гитариста действительно ничего не угрожает, так что он отделался разве что сильными ушибами, парой вывихов и, скорее всего, как минимум простудой, ведь невозможно просто так пролежать под снегом столько времени без каких-либо последствий. Несмотря на то, что дэтклок всегда твердили, что их не интересуют проблемы друг друга, данный случай их всех в какой-то мере действительно волновал. Следующие пару часов они ждали в комнате, пока Сквиз придет в себя, играя то в какую-то отбитую версию «слов», то в «правду или действие», но в какой-то момент они устали и решили пойти отдохнуть, ведь дело шло к утру, а они так и не поспали после веселой ночи в баре. — Ты не идёшь? - спрашивал Нэйтан, стоя в дверном проеме, когда все уже покинули комнату. — Нет, я лучший побыть тут. Вдруг дэтот тупица проснуться и не понять где он, или что-то в дэтом роде.. Я вас позовет если что. Нэйтан вздохнул, после чего кинув последний взгляд на Сквизгаара, покинул комнату. Токи честно держался ещё тридцать минут, но отсутствие сна и усталость все же давали о себе знать. Не найдя выхода лучше, он прилёг боком на самом краю рядом со Сквизгааром, рассматривая при этом его профиль. Благородные черты вызывали благоговение, а порозовевшие вновь щеки навевали покой, ведь недавний мертвенный цвет кожи не на шутку встревожил Токи. Слова, сказанные Сквизгааром в тот злополучный день все ещё отзывались в мыслях ритм-гитариста ужасной горечью, и он несмотря на беспокойство был зол на Сквизгаара. «Хотя на что мне было злиться?» - думал Токи, ведь, скорее всего, Сквизгаар лишь сказал правду, а Токи действительно глупый и маленький и вообще сам виноват в своих бедах. Полежав так ещё немного и находясь уже на грани сна и бодрствования, Токи в очередной раз прокрутил в голове их последний разговор, ощущая вновь нарастающую обиду. Зная, что Сквизгаар все равно не услышит, он тихо проговорил вслух: — Но почему тогда ты притворялся, что тебе не все равно... А потом вновь уходил... Ты ведь улыбался мне тогда так искренне... Искренне...- при воспоминании о улыбке блондина, он сам невольно слабо заулыбался, все так же глядя на Сквизгаара. Хотелось воспользоваться моментом пока этот придурок так умиротворенно спит, не кривит губы в презрении, не пугает своим ледяным взглядом, заставляя почувствовать себя ничтожным, хотелось использовать это драгоценное время, чтоб получше запомнить его лицо таким. Мягкие светлые ресницы, изящные брови, слегка приоткрытые, расслабленные губы, на которых после недавнего события красовалась алая трещина. Несмотря на весь ужас ситуации, даже эту деталь Токи считал неимоверно красивой, ведь это было так металлично по его мнению! Токи был рад, что ему удалось провести со Сквизгааром время хоть как-то, он непременно запомнит каждую деталь его спокойного лица. Непременно. Но в то же время ему становилось ещё хуже от осознания того, что когда он проснется, то все вернётся на круги своя, они снова не будут общаться, не перекинутся и парой фраз. Снова терпеть этот холодный, полный безразличия взгляд и пытаться отвечать ему тем же. Снова жить с мыслью о том, что он "всего лишь Токи, ритм-гитарист", и больше ничего не значит для Сквизгаара. Придется вновь вспоминать по ночам моменты, когда Сквизгаар был к нему добр, и, кажется, вел себя искренне, а потом разрушил за два дня все хорошее, что между ними было. — Я тебя так ненавижу, Сквизгаар... Из последних сил он слез с чужой кровати, и побрел к креслу, попутно прихватив с какого-то стула плед. Усевшись поудобнее, Токи укрылся, свернувшись калачиком. Если Сквизгаар проснется и застанет его рядом, всегда можно сказать, что это парни попросили посторожить. Вот и все. Позже Сквизгаар естественно проснулся, чувствовал он себя конечно неважно, и уже успел пожаловаться об этом ребятам, столпившимся вокруг его кровати. Они поочередно, а иногда перебивая друг друга, задавали ему вопросы о том, что и как случилось в том злосчастном закоулке, периодически вкидывая шутки, чтоб поржать над несчастным гитаристом и его невнимательностью, но, естественно, это было сделано больше ради того, чтоб прикрыть свое беспокойство. Один лишь Токи как сидел поодаль в своем кресле, так и остался там, посчитав, что лучше будет не подходить. Ему хотелось выглядеть отрешенным, безразличным, чтоб Сквизгаар верил в то, что больше ему не нужен, что он не чувствует ничего по отношению к нему, что ему все равно на его самочувствие. Будто бы не он держал Сквизгаара в объятиях до последнего, страдая от тревожных и навязчивых мыслей, а потом всю ночь провел в его палате, при этом почти не поспав. Пусть все будет как и прежде, ведь после всего, что между ними случилось иначе быть и не может. Может быть только вражда. И Токи, несмотря на все пережитое, все ещё намеревался исполнить в жизнь свой план в котором Сквизгаар лишается своей власти ведущего гитариста. В котором Токи докажет ему, насколько тот ошибался на его счёт, в котором Сквизгаар заберёт слова о его бездарности и неспособности существовать без него в качестве гитариста. Только теперь в его копилку воспоминаний добавилось ещё одно, в котором Сквизгаар под мягким лунным светом выглядит таким неземным и умиротворённым, а черты его благородного лица, которое не испортят даже синяки и ссадины, запомнятся до мельчайших подробностей.