Воспоминание

      Дождь громко стучал о стекло. Раньше он вызывал только гадкие мысли, отвращение, даже раздражение. Сейчас – умиротворение. Как много уже было описано о дожде у великих авторов в своих книгах? А сколько фильмов начинались с дождя? Но Клоду было все равно на то, с каким величием и вожделением относились к непогоде люди более возвышенные. Сегодня ночью ему не спалось. Каморка была относительно теплым местом благодаря старому обогревателю, отлично выполнявшему свою работу. Но даже такие, относительно благоприятные условия, не способствовали хорошему сну.       Он встал с кровати, та в свою очередь издала громкий скрип. Можно ли это было назвать кроватью? Пива холодильнике не оказалось. Только пара пустых бутылок на имитации стола – двух ящиках. Может, просто расслабиться и сон придет сам?       Он был ужасно уставший, тело хотело покоя, кости казались ужасно тяжёлыми. Снова раздался громкий скрип кровати от его веса. Но сна не было. Счет баранов не помогал. И Клод вспомнил о прекрасном способе уснуть.       Рука потянулась вниз, поглаживая ткань трусов в области паха. Желания не было, но попытаться стоило. Чуть погодя, нижнее белье было немного стянуто вниз, а рука пыталась наладить контакт с пенисом. Клод прикрыл глаза, подключая в процесс свое воображение. Горячие девушки, оголяющие свои прелести. К примеру брюнетка. Нет, блондинка. С загорелой кожей, и в узких розовых бикини. Член под массирующими движениями затвердел.       Но сконцентрироваться не получалось. Все лезли в голову события прошедших дней. Образ обворожительной дамы не имел четкого отражения, размываясь под грузом гадких дум. Однако он умело продолжал, стараясь отвлечься от всего этого. Немного ускорил темп.       А в голове в очередной раз застряла ужасная картина недавнего времени.       Машина. Клод. Пистолет. Полицейский. Чужой член во рту.       Но почему от этих воспоминаний сейчас член становился более скользким от горячего лубриканта, а прикосновение грубой руки стали настолько приятными, что заставили вырваться мягкому вздоху из груди?       Он гнал этот случай прочь из головы, стараясь всеми силами закопать его. Он вызывал тошноту, омерзение, гнев. Но сейчас.. Почему сейчас вспоминая о грубых и мерзких словах копа, он только чувствовал большее возбуждение..?       Рот пересох, дыхание стало отрывистым. Клод раздвинул ноги, а между коленями натянулось лёгкое одеяло. Движения ускорились.       Его голос. Приказной тон. Член во рту. Пистолет у макушки.       Поджимая пальцы ног он громко вздыхает, словно астматик во время приступа не может сделать выдох. Он чувствует как член его накаляется, изливаясь в собственную руку. Темные глаза закатываются, голова вжимается в подушку, а вторая рука сжимает простынь под собой.       – А~ах... – звучит в тихой комнате под тарабанщий звук дождя.       Немного ему удаётся полежать и спокойно прочувствовать стыд перед собой. Зато глаза слипаются, окружение начинает растворяться.. Он обязательно уснет, но перед этим помоет руки.