Жертва игры Судьбы

"Рождение нежеланного" Роддом. Белые стены, на которых в некоторых местах отвалилась побелка и виднелись кирпичи; лампы, мигавшие по несколько раз в минуту, и плач только что родившихся детей. Здесь было неуютно, хотелось как можно скорее уйти, убежать из этого места, лишь бы не слышать плач, лишь бы побыть в тишине. Некоторые оставляли своих детей из таких или иных побуждениях и родители Осаму не были исключением. Как только его будущая мать узнала, что она беременна, она возненавидела его. В её памяти всплыли моменты из её детства и отрочества, когда родители ей говорили, если не приказывали, что она обязана родить ребёнка им, ведь женщина без детей — никто и ничто; ведь такова природа всех женщин и ей суждено быть матерью. Потому родители часто отводили её на детские площадки и чуть-ли не насильно заставляли её играть с другими на площадке в дочки матери и кормить якобы младенцев своей грудью. Если это замечали родители этих "младенцев", то избиения редко удавалось избежать. Родители пострадавшей, смотрели на это всё без желания остановить, и твердили ей постоянно после подобного: "Ты слишком тупая, потому тебе нужен этот опыт, как будущей матери". Она насильно заставляли ходить её на все мероприятия, где были дети и играть с ними. Случалось и такое, что она и её отец играли в родителей, а мать была их дочкой. Муж мог спокойно облапать его "жену", но как только она осмеливалась ему рассказать об этом матери, то получала ремня и сидела несколько дней в комнате, входя разве что в туалет и ванную — это было её наказанием за такие слова. Но, несмотря на это все, отец не мог позволить себе изнасиловать его дочь, хоть и глаза, как только видели её, говорили сами за себя. Это воспоминания она ненавидела всем сердцем и боялась, что все пережитое тогда, вдруг повторится вновь. Муж отговаривал её от аборта. Он хотел ребёнка, он хотел подарить ему ту отцовскую любовь, которую ему н удалось ни почувствовать, ни увидеть. Это уговоры могли быть по несколько раз в день и часто переходили в ссоры и крики жены. Однажды, после очередной такой ссоры, она подошла к мужу и сказала: "Гриша, любимый, выбирай: либо я, либо ребёнок". Муж не ожидал такого поворота — он был не готов к нему не потому, что боялась последствий и не хотел выбирать, а потому, что он хотел сына и хотел подарить ему все то, чего ему, увы, не досталось; он хотел хоть кого-то сделать счастливым, кого-то маленького и родного. Между ними завязал разговор: —Элис, милая, ты что говоришь? — сказал он, прислонив левую руку к сердцу и закрыв один глаз. — Я жду ответа. Пойми меня правильно. Раз ты не хочешь, чтобы я делала аборт, то я рожу и отдам тебе ребёнка, и ты съедешь от меня..я не хочу детей. Никаких, — сказала она и, опустив голову вниз, вздохнула и громко вздохнула, создавая будто показушную усталость. — Нет! Милая моя Элис, я люблю тебя и своего ребёнка. Я хочу и тебя, и ему подарить какую-никакую радость и счастье! — крикнул он и редко подошёл к жене, схватив её за плечи. Она немного дёрнулась от неожиданности, и по её коже побежали мурашки из-за холодных рук мужа. Постояв так с минуту в тишине и, чувствуя тяжёлое дыхание Гриши, она убрала его руки с её плечо и, сжав их как только могла крепко, крикнула в ответ: "Я не хочу детей!", — из её глаз пошли слёзы. Первые секунды Муж потупил на неё, но после обнял крепко прислонив её лицо к своей груди. Его чёрная футболка за несколько секунд стала мокрой. Глубоко вздохнув и закрыв глаза, он понял, что решение надо принять сейчас, именно сейчас. Выдохнув, он, как можно меньше показывать грусть от принятия такого решения, сказал: "Я выбираю тебя". Жена хитро улыбнулась, и эта улыбка дала понять, что всё это было её планом, чтобы он сделал именно этот выбор. Перестав плакать, она вытерла немного влажные глаза о его футболку и обняв в ответ, тихо, стараясь играть как можно правдоподобней, сказала: "Хорошо, милый. Я люблю тебя".