После фильма

      Девушка проснулась в неизвестной комнате в одном нижнем белье. Зеркало отражало ее шокированное лицо со смазанным макияжем и растрепанными волосами.        На самой кровати были аккуратно сложены ее вещи. Почему-то в голове не было воспоминаний о прошлом вечере. Лишь смутные обрывки вкуса вина, и ощущения, что кто-то целовал ее. И руки…       Послышались шаги за дверью, и та открылась без стука. Люмин подняла одеяло до груди в попытке прикрыться от вошедшего человека. Комнату сразу наполнил терпкий запах дорогого кофе. Вошел Тарталья, коллега ее друга детства, с которым она познакомилась только вчера. И, похоже, это была его комната. — Вы что-то потеряли, Принцесса? — тот довольно ухмыльнулся, увидев шокированную девушку, которая бегала взглядом по комнате. — Нет… Не будешь ли ты так добр объяснить, где я? — Люмин постаралась скрыть первую реакцию за недовольством. — Ох, мы уже на ты? Хотя да, это вполне справедливо, — мужчина поставил кофе на подоконник, — Будешь удивлена, но это называется моей комнатой. — Ты привел меня сюда силой? — в голове у девушки сразу появилось множество сценариев, что могло произойти вчера вечером. — Нет, — Тарталья уже в открытую рассмеялся, — Можно сказать, что как раз наоборот. — И этой ночью я была тут одна? — Если не считать меня, то да, — по хитрым голубым глазам девушка поняла, что над ней в открытую издевались. — Я провела ночь с тобой?! — девушка подтянула одеяло еще выше, пытаясь спрятать покрасневшие щеки. — Не совсем уместная формулировка, принцесса, — Тарталья сел на край своей кровати, — Совсем ничего не помнишь? — девушка отрицательно покачала головой, — Похоже, мне стоит рассказать. С чего бы начать… — А можно мне сначала одеться? — смущение снова переросло в недовольство. Она понимала, что ничего не произошло как раз по аккуратно сложенному платью, но в голову все-равно шли худшие варианты. — Хорошо, — мужчина встал и направился к двери, — Но стоит сказать, что это платье тебе не идет… Да и одежда вообще.       Неприкрытый флирт в конце фразы с его стороны вызвал новую волну смущения и недовольства, но благо, он не успел заметить этого и скрылся в другой комнате.

***

— Так какое платье мне лучше выбрать? Я так давно не была в кино!       В этот вечер Дилюк позвал ее в кино вместе с его коллегой, которого Люмин не знала. Последние несколько месяцев все, что было в ее жизни — это лишь дорога от работы до дома. Возвращаясь после работы, она совершено не хотела разговаривать и чаще всего лишь читала книги и готовила. Выходные проводила тоже достаточно скучно.       Ее семья не была довольна ее темпом жизни. Ей пора уже было выйти замуж, а в итоге все мужчины в ее окружении - брат, и друг детства. Но ей было привычно и спокойно в одиночестве. И работа связистом не мотивировала лишний раз общаться с людьми.       Но она обожала кино. Однажды она пыталась посетить фильм без сопровождения, но на одинокую девушку очень странно смотрели. И она была счастлива, вчера получив телефонный звонок от друга, предлагавшего провести выходной за просмотром премьеры и бокалом вина. Было неловко, что билет купили за нее, но деньги Дилюк не принял.       Сейчас он решил примерно за час заехать за девушкой, чтобы вместе с ней уже поехать в кино по нагруженным улицам Марселя. Теплая зима так и звала людей выходить из домов в эти выходные. — Надень белое. Тебе очень идет этот цвет.       Дружба с ним была не типичным явлением. Они уже давно решили, что не смогут построить никакие отношения, кроме дружбы и несмотря на все общественное неодобрение, смогли пронести эту дружбу сквозь года.       Его семья прибыла с первыми переселенцами из Германии еще после первой мировой и успешно открыли во Франции винное предприятие, которым он и управляет по сей день. В какой-то момент он начал расширять бизнес и ему понадобился кто-то, кто заведовал бы международными продажами. И на одном из мероприятий он познакомился с Тартальей, чья семья переехала еще во время революции на родине. Знал языки, быстро вливался в работу и был достаточно ответственен.       Но по словам Дилюка в нем был один минус: ужасное чувство юмора. Однако пока Люмин не могла оценить его. По какой-то причине Дилюк решил позвать именно их двоих в кино, но девушка не была особенно против нового знакомства.       Последовав совету мужчины, она скрылась в своей комнате, оставив того в гостиной и надела белое платье по фигуре, длина которого слегка прикрывала колени. К нему подобрала перчатки и украшения. Уже в коридоре Дилюк подал ей пальто и они вышли к машине.       Дорога не заняла много времени, но они приехали уже позже Тартальи.       В голове у Люмин появилась отвратительная шутка, которую она точно не будет озвучивать: кажется, Дилюк выбирал людей на работу по схожему цвету волос. Тот был в сером костюме тройке, держа в пальцах сигарету. Светлые рыжие волосы были аккуратно зафиксированы лаком.       Он слегка улыбнулся, когда заметил их, потушил сигарету и приветственно кивнул Дилюку, сложив руки за спину. — Люмин, позволь представить моего коллегу — Тарталья. — Приятно познакомится, сударыня, — он слегка наклонил голову. Люмин в ответ улыбнулась. — Тарталья ни дня не прожил в России, однако активно старается доказать свое происхождение, — немного издевающийся тон Дилюка выдавал, что они все же были не только коллегами, но и хорошими друзьями. Иначе из своей вежливости он бы просто промолчал, — Сударыня это что-то схожее с нашим мадмуазель. — Это интересно и даже мило, с одной стороны, — Люмин попыталась скрыть смех рукой, но глаза выдавали ее хорошее настроение. — Могу ли я у вас узнать, что же с другой стороны? — Тарталья придвинулся буквально на несколько сантиметров, но девушка все-равно почувствовала запах свежего одеколона и сигарет, которые лишь дополняли друг друга. — А с другой стороны, — Дилюк не стал поддаваться на провокации и ответил, пока Люмин еще не успела придумать ничего остроумного. А она бы придумала, — С другой стороны, если мы сейчас задержимся, то можем опоздать. — Ох уж эта немецкая пунктуальность, — он подмигнул Люмин, на что та лишь улыбнулась.       Ее друг проигнорировал это замечание и взял девушку под руку, ведя в кино, придерживая для нее дверь и помогая снять пальто.       Внутри кинотеатра все было увешано афишами, которые приглашали посетить и другие фильмы как и голливудского производства, так и французского. Девушка как-то случайно засмотрелась на постер фильма пятьдесят третьего года, который, похоже, решили повторно показать. — Римские каникулы… — Тарталья заметил ее интерес, — Иногда появляется в кинотеатрах. Мне все говорят, что фильм хороший, но я почему-то никогда не интересовался им. Вы смотрели? — К сожалению нет, — девушка не заметила как он подошел, от чего немного дернулась, но быстро вернула прежнюю осанку, — Я пропустила его в кино, а дома телевизор не смотрю. — И как же так вышло? — он воспользовался тем, что Дилюк куда-то исчез, и будто пытался выкрасть ее, беря под руку и ведя в зрительский зал. — На работе устаю от голосов… Чаще сижу в полной тишине или слушаю музыку, читая что-нибудь. Хотя кино и очень люблю. — Любопытно… Значит немое кино все еще показывают ради вас? — девушка лишь усмехнулась на это, — Но я рад, что сегодня вы все-же решили составить нам компанию. — Не могла пропустить премьеру, — Люмин замечала, что Тарталья общается с ней в немного флиртующей манерой, но все же решила не уделять этому внимания. Может, он так общался со всеми девушками, чтобы произвести правильное впечатление? Или это тоже входит в его «чувство юмора», о котором ее предупреждал Дилюк.       Стоило ему появится перед ними, как Тарталья, похоже, больше неосознанно, прижал ее руку к себе. Люмин, конечно, заметила этот жест, но внутренний азарт приказывал делать вид, что ничего не произошло и просто наблюдать, что будет дальше.       Дилюк был несколько удивлен жестом коллеги, но тактично промолчал. Зал был заполнен людьми, перешептывающимися в ожидании фильма. Все же несмотря на заметный успех голливудских режиссеров, к французским фильмам относились с особенным трепетом. Словно они были ближе к родному духу.       "Лифт на эшафот" (1958) начинался с телефонного разговора, и многократно повторившейся фразы «Люблю». Выстрел, скрытый звуком станка для заточки карандашей. Симпатия к убийце, ненависть к жертве. Примерно таков секрет всеобщего одобрения публики.       И публика явно остается довольной увиденным. Французский антураж не мог не радовать как романтиков, так и патриотов.       Сразу после фильма они направились в ближайший ресторан, известный больше в узких кругах, ведь был скрыт от главных улиц и туристов внутри одного из узких дворов. Приезжие больше поддерживали прибрежные рестораны со средиземноморской кухней. Но в середине января тех было не так много. — Так уж вышло, что наш многоуважаемый владелец винодельни принципиально отказывается пить, и, возможно, мой долг сегодня предложить вам вино, — Тарталья словно пытался завоевать внимание девушки своими подколами и уверенной интонацией. И Люмин соврала бы, если бы сказала, что у него не получилось. — Я обычно тоже не пью, но сегодня не откажусь, — ей хватало пары бокалов, чтобы ей уже ловили такси до дома, ведь сама бы она не дошла. Но каждый раз она надеялась, что не будет как в прошлый. Заказав немного еды, они обсуждали какие-то отстраненные вещи. Люмин чувствовала как пьянеет, но всеми силами пыталась показать, что все хорошо. Отрезвляющим фактором был внимательный взгляд холодных синих глаз, которые смотрели на нее каждый раз, когда она рассказывала что-либо. — Кстати, у вас прекрасное платье, — Тарталья сделал такой комплимент больше по привычке. На приемах, которые ему приходилось посещать по работе, или которые устраивала его семья, подражая традициям русский салонов, но с Марсельским антуражам, таким образом можно выиграть хорошее впечатление о себе. — Ох, спасибо, — отвечала она тоже по привычке, — Спасибо Дилюку за помощь в выборе, — на эти слова Тарталья старался искренне улыбнуться, но в улыбке были и другие эмоции. Иногда она замечала некое напряжение со стороны Тартальи по отношению к Дилюку, однако то быстро пропадало, скрывшись за очередной шуткой. Голова неожиданно начала кружиться, от чего ей пришлось удалиться в уборную и освежиться. — Тарталья, хватит смотреть на меня так, я не сплю с ней, — стоило девушке скрыться, как Дилюк, словно читавший мысли коллеги, решил прямо ответить на его взгляды. — Так видно? — мужчина слегка откинулся на стуле и рассмеялся, — Значит у меня есть шанс? — Не думаю. Я слишком хорошо ее знаю. Ее мало интересует брак и семья. Да и случайные встречи тоже. А отвечает на твой флирт, кстати, очень явный, — Тарталья лишь усмехнулся, — Больше из интереса, что ты будешь делать дальше. Как музейный экспонат: смотреть можно, но и только. — Ну что же… Жаль, конечно, если ничего не выйдет, но хотя бы попытаюсь, — он улыбнулся, от чего Дилюк закатил глаза к потолку, но быстро вернул непроницаемое выражение лица, вздохнув при этом.       Люмин вернулась, взгляд стал более чистым. Все же зря она пила. — Все хорошо? — Дилюк, который слишком часто сопровождал ее до дома, после бокала вина волновался за нее. — Да, все отлично, так на чем мы остановились? — Люмин собралась с силами и почти убедила себя, что не совсем не чувствует тяжести от алкоголя.       Разговор вернулся в обычное русло. И было заметно, что напряжение между Дилюком и Тартальей пропало, но девушку мало интересовали причины этих перемен. Скорее ее мысли занимало то, как неловко ей будет вновь просить друга привести ее домой. И прибирающие до мурашек синие глаза и руки, которые в тот момент держали бокал вина. — Scheiße, — Дилюк резко встал с места, — Я забыл сделать на работе кое-что, — он поспешно начал собираться, подзывая к себе официанта, полностью оплачивая их счет. — Это не может решиться завтра? — Люмин пока было неловко оставаться с Тартальей один на один. — Прости, но нет, — он пожал руку Тарталье и махнул ей головой, в знак прощания. Пару секунд они просто сидели в молчании. Мужчина почувствовал, что появилась какая-то неловкость и постарался разрешить эту ситуацию. — Вы замечали, что он начинает ругаться на немецком, только когда дело касается работы? — он не мог упустить возможность лишний раз посмеяться над виновником этой неловкой ситуации. — А еще единственная, кто может претендовать на его сердце — работа. Он не ожидал от нее такого открытого ответа и это стало приятным удивлением, от чего они оба засмеялись. — Час уже поздний…- он взглянул на часы, — Похоже, мне стоит проводить вас до дома. А иначе вдруг произойдет так, что кто-то решит претендовать на Ваше сердце.       У Люмин от этого предложения внутри были разные чувства. С одной стороны забота льстила. Но то, как это предложение было сформулировано вызвало и смех, и неловкие мысли. — Признаться вам честно, у меня не очень хорошие отношения с вином. Наверное, лучше поймать такси и просто поехать домой… — но попытка убежать их под пристального взгляда не удалась. — Обычно прогулки на свежем воздухе помогают справиться с тяжестью и головной болью на утро. Но если вы все же боитесь замерзнуть, то я поймаю вам такси. И снова этот взгляд. Разум решил, что сегодня он не будет работать, и девушка сдалась. Он помог ей надеть пальто, открыл перед ней дверь и взял под руку, что было очень кстати, ведь девушка уже с трудом стояла на ногах. Но ей повезло, что ее съемная квартира была не так далеко. — Вы замечали, что любой город ночью становится только лучше? — Люмин тихо заговорила, неосознанно приблизившись к мужчине, чтобы тот ее услышал. — Похоже, вы и правда любите быть в одиночестве, — Тарталья поддержал идею с тихим голосом. В тот момент он казался им очень правильным. — Так сильно видно? — девушка тихо рассмеялась. Тихие улицы ночного приморского города сами вели их по более длинному пути. Девушка понимала, что не все города могут похвастаться теплым январем, и старалась поймать каждое дуновение бриза на своем лице. — Ночь и правда нежна в этом городе…- Люмин вдыхала запах, но все, что могла почувствовать — одеколон и запах сигарет. Казалось, что и одеколон пах морем, — Вам никогда не хотелось вернуться на родину семьи? — Сложный вопрос, — Тарталья несколько секунд молчал, пытаясь найти правильный ответ, — Я никогда там не был. По рассказам родителей, которые уехали еще детьми, сложно решить, хотел бы я оказаться там. Да и за это время, скорее всего, все очень сильно поменялось. Но, может, лишь из любопытства. А вы? Хотели бы путешествовать? — Конечно, — Люмин улыбнулась, стоило воспоминаниям оказаться в ее мыслях, — Мы раньше с семьей много путешествовали. Иногда это чудесно — оказаться там, где никто не понимает ваш язык, и вы, в свою очередь, не понимаете ничего вокруг. В детстве нам с братом эти поездки казались увлекательным приключением. Даже надеялись с ним стать путешественниками и зарабатывать на жизнь увлекательными рассказами о других странах. Но вышло это только у брата. Однако я очень люблю Марсель. Поэтому не так печально. В какой-то момент девушка не заметила неровность на дороге, от чего нога подвернулась. Вино и воспоминания делают из нее уж слишком неловкую «даму в беде». Тарталья поддержал ее и притянул еще ближе к себе. Его руки были теплые и нежные, но ощутимо сильные. И снова этот запах… Она встретилась с ним взглядом. Его лицо оказалось в непозволительной близости. Пытаясь отвлечься от его глаз она начала рассматривать веснушки и родинки, которые слегка покрывали его лицо. Рассматривала аристократичные, немного угловатые и резкие линии лица и губы. Когда она прислушалась к своим мыслям, то попыталась отдернуть себя, но в итоге вновь попала в ловушку синих глаз. Он почти обнимал ее. И это уже выходило из рамок этикета. Но этой ночью им было все-равно. Стоило ей на секунду приоткрыть рот, чтобы вдохнуть и наконец найти в себе силы отстраниться, как почувствовала на своих губах теплый поцелуй. Как бы она не пыталась, но не нашла в себе сил оттолкнуть его. Кажется, она все равно знала к чему все это приведет. И все ее мысли были об уверенном поцелуе. В какой-то момент это стало походить на соревнование, в котором она успела несколько раз укусить его. Тарталья медленно водил руками по ее спине, вызывая мурашки и желание чего-то большего. Она даже не заметила, как оказалась в его квартире. Не заметила, как ее пальто оказалось на полу. Она пришла в себя только в момент, когда Тарталья нежно проводил по ее запястью, пробираясь под печатки, снимая их, и целуя открывавшуюся кожу. Его руки словно были повсюду вокруг нее. И она совсем не была против. Платье Люмин медленно сползало с ее плеч, открывая мужчине лишь больше возможностей прикоснуться к ее мягкой коже. Сильные руки подхватили ее и заботливо уложили на кровать. — Я отойду на секунду, принцесса, — Тарталья провел носом по ее волосам и словно заставил себя оторваться от нее. Однако стоило ему вернуться, как Люмин уже уснула. Сделав глубокий вдох, сгоняя с себя желание, он резко понял, в какой ситуации оказался. Аккуратно сняв с нее чулки и украшения, которые не особо мешали ему пару минут назад, он сложил ее платье и накрыл ее одеялом. — Ты и правду не дружишь с алкоголем, принцесса… Ну что ж, сладких снов.