Предложение

— Мистер Крайдепринц, что вы скажете о присоединении к Фатуи? Доктор аккуратными движениями вынул кисть художника из его руки и вместе с ним любовался закатом. На Драконнем Хребте было всегда так хорошо и спокойно. И доктор, и художник это знали. Каждый знал, где мог найти другого в нелёгкое время. — Фатуи? — повторил вполголоса собеседник, пытаясь переварить эту мысль должным образом. Доктор сел рядом, положив нога на ногу. В лице его друга заметна растерянность, неуверенность и беспокойство. Поэтому пришлось присесть. — Разве это не звучит замечательно? — Быть может, для Вас. Но лично мне всё это чуждо, — говорил художник, потянувшись за своим инструментом. — Думаете, чуждо? — произнёс доктор, отведя руку с кисточкой прямо к своему лицу. — Так ли Вы в это уверены? — Это непростой вопрос. — Тогда не спешите с выводами. Для хорошего учёного это не позволительно. На устах его засияла ехидная ухмылка. — Вы злой человек, — вздохнув, произнёс вяло художник. — Нет, лишь просто люблю шутки. — Злые шутки. — Может, и такие тоже. — Можно считать одной из таких шуток Ваше собственное присоединение к Фатуи? Ухмылка доктора стала ещё ярче и непроизвольно он даже немного посмеялся. — Всё возможно, милый друг. Я оставлю эту загадку для Вас открытой. Можете над ней поразмышлять. Но всё станет намного очевиднее, если Вы всё-таки примете моё предложение. — Не завлекайте меня вот так. Вопрос Вашей личности и так понятен. "Как интересно" — думал про себя доктор. Он любил думать о себе и, когда речь заходит о нём. И художнику это было известно. — Неужели? Вы уже успели меня изучить? — Выводы напрашиваются сами собой. Одинокий и холодный человек, которого не оценили по достоинству и поэтому он закрылся от всего мира, поклявшись отомстить. — Я не давал никаких клятв. — Но вы этого хотите. Вы жаждете причинить зло, которое получили, как Вы считаете, незаслуженно. Фатуи — не больше, чем Ваш собственный инструмент. Окончив речь, художник достал кисть, пока доктор сладко слушал доводы о себе. Художник вернулся на своё место и отчего то заострил внимание на своём инструменте. — Ваши слова похожи на правду, — с улыбкой начал доктор, — быть может, они таковыми и являются. Однако, даже если так, есть что-то и помимо. Кое-что ещё, что не затрагивает личную составляющую и травмирующие пережитки прошлого. Предвестник Фатуи подвинулся к художнику и взял за руку, в которой тот держал кисть, дабы переключить всё внимание вновь на свою персону. — Познание мира. Вы ведь такой же, как и я, признайте. Вам интересны вещи от самых маленьких и простых до невообразимо гигантских для нашего понимания. Вам известно про тёмную материю? Существует фотон света, а также там, где не видно нашему глазу, есть его клоны. Как минимум, ещё несколько штук, таких же как он. На один фотон света. Они есть, но в другом мире и это уже можно считать доказательством его существования. Обратная сторона всего сущего и мы с Вами способны быть первыми, кто шагнет в неизвестность. — Всё это звучит слишком романтично. — Потому что так и есть! Это есть жизнь! И не пытаетесь сказать, будто она Вамне интересна. Я вижу это в сияющих, как дневное небо, голубых глазах. Художника смущали все последние мысли его приятеля, из-за чего он был вынужден в смятении отвести взгляд в землю. — Я знаю, что Вы ищите и, что Вам нужно. Вы можете быть со мной откровенны. Всё же я тоже учёный. И в каком-то смысле такой же творец. Доктор не сдавался: обеими руками он взял холодную ладонь художника. Его руки, к слову, в перчатках были теплы. Что было без перчаток — уже мало известно. — Вы никогда не думали насчёт этой безделушки, Глаза Бога? Что это такое, откуда пришло, по каким причинам. — Разумеется думал, — спокойно начал художник, не слишком пытаясь выбраться из оков. — Я пришёл к выводу, что этот Глаз Бога достался мне за усердие, трудолюбие и решимость в моих намерениях и действиях. Глаз Бога — что-то вроде милостыни Богов. То есть, ко всему выше сказанному, от личности требуется, чтоб она обладала качествами, характерными человеку порядочному. Если говорить вкратце. — Не представлял, что Вы настолько порядочный, чтоб заслужить эту милостыню Бога. Художник промолчал, ведь, говоря об этом, он нередко задумывался: а заслужил ли он на самом деле эту милостыню своей порядочной натурой. — Но я говорил не об этой лирике! Вам известно, как Боги создают эти безделушки? Откуда берётся сила? Как они управляют всем и как они связаны с Вами? — Ответов на эти вопросы пока что не удалось найти. — "Пока что". Весьма хорошее замечание. Ибо я в силах всё исправить. Фатуи напрямую работают с Царицей, Крио Архонтом. Архонты хранят за собой знания, неподвластные простым смертным. Если Вы присоединитесь...думаю, понимаете. Я это к тому, что эти Глаза Бога немного более могущественны, чем кажутся. Если я не ошибся, они напрямую взаимодействуют с чем-то инородным. Связь с чем-то потусторонним... Интерес доктора был прикован на сей момент к сокровищу художника. Но долго это не продлилось: второй взял первого за подбородок и поднял его голову на уровень со своей. Не убирая руки. — Если речь про Глаза Бога и Царицу правдива, как Вы говорите, то почему сами до сих пор не обладаете всеми знаниями и силой? Для Вас, полагаю, это не составило бы труда. — Спасибо, что так уверены во мне, но ответом здесь и положительный и отрицательный. Царица нам доверяет, но не станет раскрывать настолько глубокие тайны. В её глазах мы те же смертные. Отличаемся только своим мышлением, схожим с её. — Значит, ответов Вы не получите? — Тут не совсем верно. Художник вышел на интересную тему. Такую интересную, что доктор отпустил пленника и встал, развернувшись к тому спиной и скрестив за ней руки. — Это настолько серьёзно? — заметил художник. Смущение потихоньку пропадало. — У меня была мысль. Довольно безумная, дерзкая, иррациональная. Но я не остываю к ней и по сей день... Я думал, после того, как Фатуи выполнят своё предназначение и настанет конец, заняться собой. А точнее тем, что нужно исключительно мне. — Месть? — Познание мира, — обиженно произнёс предвестник Фатуи и вернулся к монологу. — И эти Глаза Бога. Со всем будет покончено. Мы будем не нужны. В конечном счёте, не нужна будет Царица. Доктор медленно снова расплывался в улыбке. Художник пристально впивался взглядом в эту спину, словно остриём меча. — Вы не ведёте к тому, что... Он посмотрел на своего сидящего друга со спины. Дабы доказать серьезность намерений, доктор приподнял маску. Из-под неё виднелся рубиновый глаз. Не то, что глаз, из-под маски горел яркий алый огонь. Художника ужаснула эта картина, потому что он понимал. Понимал, что такой сильный огонь уже (разожён) и он будет становиться только больше и больше, разрушая любую преграду на своём пути, чтоб достигнуть окончательной цели: спалить всё. Это безудержная злоба. Ярость, подпитываемая изо дня в день. — Вы бедный и несчастный человек, Дотторе, — со страхом в голосе, но с решительным и уверенным выражением лица, сказал Альбедо. Предвестник Фатуи промолчал, но за него всё сказал алый огонь, разгоревшийся сильнее. Доктор повернулся ещё больше к художнику, глубоко вздыхая и подбирая слова. — У Вас есть план действий, — заговорил Крайдепринц, кладя кисть и подходя к своему собеседнику, — зачем я в Фатуи? Разве я не буду даже наоборот мешать Вам и Вашему плану? Огонь вспыхнул, словно спичка, готовый сжечь весь Драконий Хребет. — Вы идеальное дополнение, — выпалил Дотторе, схватив за плечи своего друга. — Даже не так! Вы целы, Вы едины! И Вы целая частица, которая была нужна мне столько времени. Такое создание, такой интеллект, такие навыки, такие желания!.. Не описать мою радость, если б Вы стали частью моего плана, но сейчас, именно сейчас я прошу об одном: станьте частью не то, что Фатуи, частью меня! Вы учёный, Вы сказали, что видите меня насквозь! Так как было можно не заметить столь элементарных частиц! Крайдепринц не знал, что на это ответить. И не знал, что чувствовать. Единственное, что он сейчас понял — его щёки покрылись румянцем. — Вы расстроены?.. — Я зол. Я не терплю невнимательности учёных. Мне всё равно до каких-то самоучек и псевдогениев, я смеюсь с них. Но к Вам мои стандарты завышены. Вы представляете для меня куда бо́льшую ценность. И не просите объяснять почему. Я сказал слишком много. Вы, как порядочный учёный, должны уже были понять. Иль Дотторе глубоко вздохнул, опустив голову и свои руки. Когда он пришёл в себя, огонь был менее бушующим. Маска вернулась в прежнее положение. Крайдепринц всё ещё был в ступоре, его глаза бегали по каждой части тела доктора. — Вы всё ещё в сомнениях? — прервал паузу предвестник Фатуи. — Можно сказать и так. Могу я попросить у Вас времени, чтоб поразмыслить? — Хорошо. Это было довольно сумбурно и спонтанно. Простите мне такое поведение. Я не хотел, чтоб так закончилось. Крайдепринц впервые видел, как этот человек смущался своей натуры и яркого пламени в глазах. — Всё в порядке, не стоит волноваться. Я обещаю подумать над Вашим предложением. Дайте мне...хотя бы неделю на раздумья. После получите ответ. — Я запомню. Благодарю Вас за благосклонность. И... снисхождение к тому, чем я являюсь. — Не стоит. Я являюсь тем, что далеко не лучше. Дотторе промолчал на это высказывание и только наблюдал за тем, как собирается его собеседник. — Могу я помочь Вам дойти до дома? Всё-таки пока мы разговаривали уже наступила ночь и в задержке виноват лишь я. — Может это также часть Вашего плана? Задержать меня до самой ночи, а в случае отказа — просто схватить и вернуться в Снежную? — Мой друг, Вы думаете слишком плохо про меня, — с немного печальной улыбкой ответил Дотторе. — Но это могло быть вероятно. — На самом деле, да. От меня возможно ожидать подобного. Теперь Вы говорите, как настоящий наблюдательный учёный. Я очень рад. Приблизительно через час двое мужчин подошли к дому художника. Доктор нёс его мольберт и недорисованную картину. — Ещё раз простите, что пейзаж не удался. — Не велика беда. Благодарю за помощь. Крайдепринц забрал все свои принадлежности и поставил рядом с входной дверью, собираясь после ухода доктора всё раскладывать. — Пускай конец нашего сегодняшнего дня вышел не очень хорошим, я всё равно благодарен Вам за то, что пришли. Ваша компания меня чем-то вдохновляет. — Не стоит благодарности. Мне это приятно самому. Ни больше, ни меньше, — Дотторе отвернул голову в сторону, вздыхая. — Доброй Вам ночи, Дотторе. Буду рад снова увидеться. — Взаимно. Спокойных снов. Крайдепринц запирал дверь на ключ, а Дотторе медленно удалялся от жилища, малость поглядывая назад. На секунду он остановился. Лёгкий тёплый ветер играл с его волосами. Тишина пронизывала всю улицу, пока внутри стоял какой-то странный шум. Странный и непонятный. Доктора это бесило. Он учёный. Он должен был уже давно понять в чём дело. Хотя и так это понял. Очевидно... Ветер окончательно стих. С неба пропали все звёзды. — Я люблю Вас, Альбедо.