Кого ревнует Ромка?

— До свидания! — я вылетел на крыльцо, на дорожку, петляющую между домов. Пока я гостил у Полины, мрак вороньими крылами объял посёлок. Из-за ветра он казался живым и мыслящим существом. Слабо горели вмурованные в ночь фонари. Я утёр лоб. Ну и ну! Что за концерт устроила Полина? А старик, подглядывавший за нами? Не мудрено, что она так отчаянно хотела сбежать. Едва я вспомнил металлические зубы Харитона, как мурашки зарыскали по моей коже. — Эй! Я встрепенулся и окинул взором улицу. У забора маячил неясный силуэт. — Кто здесь? Человек шагнул ко мне, встал в кольце фонарного света. Душа, кувыркнувшись, ухнула в пятки. Я узнал Ромку. Щёки одноклассника были мокрыми, а глаза покраснели. Он плакал, прячась в темноте. — Ну, привет, Антошка. — Что ты тут делаешь? — Да вот… Ты не пришёл на наш спектакль, и я волновался, что с тобой что-то случилось. Как с Семёном и Катей, — обескровленные губы Ромы растянулись в страшной гримасе. Зрачки сверкали, словно две монеты. — Ром, убери нож. — Зачем? Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и проверить, что внутри у предателей? — Рома! Я отступал, боясь повернуться к нему беззащитными лопатками. Рома шёл на меня, скалясь. — Был у неё дома, да? Правая рука Вольтрона, говорит центр управления! Как слышно?.. Ты был у Полины? Рисовал её? Трогал? — Всё не так! — я врал, конечно. Всё было именно так и даже больше. — Жалкий ублюдок! Слëзы хлынули из его глаз новым потоком. И только сейчас я заметил что-то странное в его интонации. Последнюю фразу он сказал как будто... — Жалкий! Жалкий, тупой идиот! Я молча стоял перед Ромкой, выпучив на него глаза и пытаясь сообразить, что вообще происходит. — Ром, у нас с ней ничего не... — Я вижу, что ты врëшь! Зачем ты делаешь хуже, сука?! Предатель, ещё и пиздабол! Да уж, действительно не по-пацански получается. Я вздохнул и хотел отвести глаза вниз, но взгляд будто прилип к ножу-бабочке, который Рома всё ещё держал в дрожащей руке. Я попробовал сделать осторожный шаг назад. — Сбегаешь как пидор позорный?! — рыкнул Рома и снова сократил расстояние между нами. — Променял меня на какую-то тëлку? Ты что, главное правило не знаешь? Пацанов на сиськи не меняют! Я всё никак не мог подобрать слова. Что ему ответить. А главное, кого ревнует Ромка? — Не молчи, сука! — Р-ром... Я... Я не знаю! Я не знаю, что тебе сказать, мне стыдно, правда, ну хочешь я вообще с ней больше общаться не буду? — затараторил я, вдруг обретя дар речи. Рома осклабился, но нож в его руке снова сверкнул и сложился. Я спасён. Или нет? Рома быстро вытирал слëзы с щëк, а они всё продолжали течь, серебрясь от света фонаря. — Какой же ты мудак, Тоха... Беги отсюда, пока я не передумал. Разум кричал "беги", а ноги отказывались слушаться. Я так и прирос к снегу, глупо смотря на Ромку. Мне хотелось его понять. Неужели он чувствует то же, что и я? — Иди домой! — крикнул Рома и только теперь я поплёлся в сторону дома, понурив голову. Я слышал хруст снега позади меня. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, но мне не было страшно – он меня провожал. Дома мне хотелось запереться в ванной и долго оттирать мылом поцелуй Полины. И все-таки это стоило того, чтобы узнать главное. Ромка меня любит.