Сатурналии

      Съёмки финального испытания растянулись на два дня. Благо второй съёмочный день оказался довольно коротким, и менее утомительным. На этот раз редакцию «Битвы сильнейших» вместе с экстрасенсами занесло на юг страны, в отдалённые её уголки туда, где люди всё ещё чтили древние традиции. И вот вроде бы христиане православные, но некоторые языческие праздники отмечали наравне с Пасхой или Троицей. Одно из таких торжеств совпадало с днём зимнего солнцестояния, и народные гуляния длились целую неделю, а начиналось это действо семнадцатого декабря. — Что, есть планы на вечер? — спросила Марьяна коллег, пока они дружной, набившейся в микроавтобус компанией, направлялись в гостиницу. — Да какие там планы, — отмахнулась Лина. — Торчать в унылом номере, самолёт-то только завтра. — Марьяна, — отозвался Влад, — есть конкретные предложения? — Вообще-то, есть, — усмехнулась Романова, довольно прищурившись. — Тут у местных сегодня что-то типа фестиваля открывается, посвящённого зимнему солнцестоянию. — Так, до него ещё дней семь, — изумился Влад. — Ну, — протянула Марьяна, — местные знают толк в развлечениях. — Действительно, — ухмыльнулся Череватый. — Поедем, посмотрим на здешние обычаи? — Марьяна была настроена решительно. — Можно сказать, уникальная возможность нам выпала — стать участниками подобного торжества. — Ага, прямо звезды сошлись, — рассмеялась Лина. — Вообще, я только «за», всё равно больше нечем заняться. А ты, Влад, как? С нами? — Отчего ж не с вами? — ответил Череватый вопросом на вопрос, растягивая губы в широкой улыбке. — Ленка-то дома осталась, так что, делать мне по сути нечего. С вами поеду, погляжу, как тут принято куражится. Илья, а вы чего отмалчиваетесь, будто разговор вас не касается? — А? — отмер Ларионов, который сидел всё это время погруженный в пространные мысли. — О чём речь? Я прослушал, — он виновато улыбнулся. — На местный праздник собрались, ты с нами? — пояснила Лина. — Какой праздник? — не понял Илья. — Нас что, куда-то пригласили, а я не в курсе? — Он тоже едет, — поручилась Джебисашвили, кивая Марьяне. — Отлично, — обрадовалась Романова.       Час спустя все четверо: Марьяна, Лина, Влад и Илья уже находились на открытой поляне посреди хвойного леса. Праздник был в самом разгаре. По периметру стояли огромные длинные дубовые столы. Они буквально ломились от всевозможных яств и угощений на любой вкус. Сложенные высокие костры в центре, ещё не подпалили. Видимо, данное событие было запланировано на более позднее время. Оставалось лишь дождаться, когда сумерки опустятся на землю, и окутают мрачными тенями всё вокруг. Между тем, пространство, казалось, до краёв заполнилось людским морем, что хаотично волновалось из стороны в сторону. Бушующий гейзер веселья вмиг распространялся и подхватывал любого, оказавшегося на пути, бурлящими водами. Так или иначе, каждый оказывался непосредственным участником происходящего. Действовали, как единый организм, напоминающий сказочное чудо-юдо, что явилось из ледяных неизведанных пучин. — Круто! — искренне восхитилась Лина. — Вот это размах! Вот это я понимаю! — А я говорила, вам понравится, — довольная собой Марьяна, втянула носом морозный воздух. — Мальчишки, вы как-то слишком легко оделись, — заметила она, оглядев компаньонов. — Да вон, костры какие жечь собираются, не помрём, — моментально отозвался Влад. — Тут ещё и наливают, небось? Как-нибудь согреемся.       Илья скептически посмотрел на Череватого, но после согласно кивнул. — Блин, а у них есть что-нибудь вегетарианское? — простонала Лина. — Одно мясо кругом. — Чёрт, — выругался Илья, встретившись с понимающим взглядом Джебисашвили. — Ой, да ладно вам, — досадливо цокнул Влад. — Уверен, пирожки с капустой или ещё что овощное, тут найдётся. Тоже мне, устроили трагедию на ровном месте.       В конечном итоге, каждый нашел себе занятие. Лина вместе с Марьяной зависли у лавки с сувенирами. Влад от души попробовал все блюда, до которых смог дотянуться. Илья же сновал от одного ярмарочного домика к другому, пока не обошёл большую их часть. Тем временем на горизонте зажёгся кровавый закат, который безустанно лизали алые языки пламени уже распалившихся костров. — Как же красиво! — взволнованно воскликнула Марьяна, подойдя к приятелям, у оговоренного ранее места встречи. — И то правда, — хохотнула Лина, гораздо громче, чем планировала. — У них тут такой чай вкусный заваривают. Пробовали? — поинтересовалась Джебисашвили у своих спутников, те отрицательно помотали головами. — Вы чего? — серьёзно возмутилась. — Подождите, сейчас принесу.       Она помчала в самую гущу толпы, буквально в ней растворившись, но уже через пять минут вернулась, ловко балансируя с четырьмя дымящимися стаканчиками в руках, что размещались в бумажных подстаканниках. — Разбирайте, — любезно предложила Джебисашвили.       Марьяну долго уговаривать не пришлось, она сразу же отпила согревающую жидкость, блаженно причмокнув. Влад последовал её примеру. Один Илья нерешительно мялся, переводя взгляд то на Лину, то на Влада, и обратно. — А что за чай? — уточнил Ларионов. — Травяной, — участливо ответила Лина.       Илья поморщился, подобное знание его не вдохновило и не сподвигло сделать хотя бы глоток. — Пей, — послышалось смешливое над ухом, Илья повернулся и столкнулся с озорным взглядом Череватого. Тот повторился, произнёс: — Давай, пей, — и бесцеремонно подтолкнул стаканчик снизу, так, что напиток чуть не расплескался.       Ларионов напоследок, для пущей уверенности, взглянул в карие глаза того, кому безоговорочно доверял (отчего-то, слова Влада, всегда казались ему надежными, хотя многие, лично знакомые с Череватым, предпочли бы тысячу раз их перепроверить). Неприкрытая шкодливость скользила по тёмной радужке, верный признак того, чтобы ослушаться. Но Илье дико хотелось подчиниться, и он храбрясь вздохнув, таки отпил из стаканчика. Терпкий на вкус напиток обволок язык, растёкшись внутри приятным вязким теплом.       Потом они танцевали. Взявшись за руки с незнакомцами, водили хороводы вокруг костров. Всё пребывало в движении: жило, дышало, пульсировало. Несмотря на позднюю ночь и морозный воздух, холод не чувствовался совершенно. Только жар разгонялся по венам, разгорячал сердца и головы.       У Ильи мысли спутались, словно клубок из ползучих гадов, что неистово кишели в черепной коробке, создавая много лишнего шума. Лица танцующих смазались в аляповатое месиво из остервенелых гримас и оскалов. Взаправду ли? Кто-то взял Илью за руку и увлёк вглубь беснующейся толпы. Среди чудовищной какофонии Ларионов различил голос Лины. Да, наверняка, то была она. Земля уходила из-под ног, Илья чудом не упал. Его снова подхватили, но в этот раз повели прочь от скопления людей.       Будто в замедленной съёмке воспринималось им происходящее. Время замерло, словно перестало существовать, как величина, как данность. Между тем, Илья почувствовал чужое горячее дыхание на своём лице. Затем мягкие губы, коснувшиеся его разомкнутых. Сладкий юркий язык, что дерзко ворвался к нему в жаркий рот.       «Оля?» — подумал про себя Илья. Каково же было его удивление, когда разлепив веки, он увидел, что лицо Ольги как две капли воды похоже на Влада Череватого. Черти плясали во взгляде напротив. Илья застыл на мгновение, лихорадочно обдумывал случившееся. Влад отстранился, хитро вглядываясь в напряженные черты. Черные, как безлунная ночь радужки, искрились глубинной страстью и желанием. Отблески пламени отражались в зрачках. Влад был сродни дьяволу, что покинул преисподнюю, и ступил на бренную землю, ради Ильи. Осознание оного током пробежало по всему телу, приведя Ларионова в чувство. Голова прояснилась, а возрастающее вожделение охватило целиком и полностью. Что-то животное, абсолютно первобытное закипало внутри, как одержимое карабкалось наружу. Илья подался вперёд, сминая желанные губы своими. Так же беззастенчиво вторгнувшись языком в податливый рот. Ответ на ласку последовал незамедлительно. Влад с Ильёй целовались так пылко, так яростно, что казалось, будто кусались, в стремлении пожрать друг друга.       Творилось нечто, что давно напрашивалось, но всегда по разным, чаще всего нелепым причинам, пресекалось. А теперь, когда дикий зверь выбрался на свободу, ничто и никто не посмел бы ограничивать его в действиях. Илья остро нуждался в тесной близости с Владом. Взаимная потребность друг в друге, которая восполнялась здесь и сейчас, овладела обоими. Илья знал это наверняка. Почувствовал. Они словно слились в единое целое, сплелись не только в объятиях, но и скрепились душами. Точно клятва на крови, обжигающими жадными касаниями обещали немыслимое, несбыточное. В тот момент не думали, лишь без остатка отдавались в безжалостном поцелуе.       Когда воздух в лёгких кончился и отозвался режущей болью, Влад с Ильёй нехотя оторвались друг от друга. Тяжело дыша, вглядывались в измождённые лица. Улыбались, не говоря ни слова. При этом понимали один другого, по глазам читая каждую крутящуюся в голове громкую мысль.       И вот они снова оказались подхвачены толпой, что волнами кидала их ближе к эпицентру празднества. Теплая ладонь Влада случайно выскользнула из крепко державшей её руки Ильи, тот взволнованно заозирался. Но не увидел желаемого. Одни лишь незнакомцы. — Илья, — раздалось родное смешливое над ухом.       Ларионов обернулся на голос — сплошь чужаки. Тупая боль сдавила сердце. — Илья, — вновь послышалось совсем рядом.       Ларионов вдохнул полной грудью, пытаясь унять, подступившую тревогу. Осмотрелся, понял, что сидит на деревянной скамье, опёршись спиной о высокий стол. Он бесцельно следил за массовым весельем. Всё трепыхалось: исполинские деревья, будто ожили, тянули к нему раскидистые голые ветви, земля под ногами вздымалась и опускалась, снова и снова, воздух вокруг дрожал и плавился, его колебания были заметны, ощущались физически. Так не должно было быть. Илья крепко зажмурился, а когда открыл глаза, то лежал на кровати в гостиничном номере. Рядом, на подушке, заливался соловьём айфоновский будильник, сообщая о том, что пора просыпаться. — Какого? — растерянно бросил Илья в пустоту.       Голова раскалывалась, в горле пересохло, а тело не слушалось. Ларионов с горем пополам смог стащить раслабенную тушку с постели, ограничившись уговорами. «Опоздаешь на самолёт», — настойчиво твердил. Очутившись в ванной комнате, окинул себя придирчивым взглядом. Выглядел он крайне помятым. Но особое внимание привлекли губы: алые, искусанные, припухшие. Илья прильнул лбом к отражающей глади, в отчаянных попытках понять — что вчера произошло? Но разум отказывался воспроизводить фрагменты прошлого, словно насмехался над ним. Тогда Илья вновь поднял глаза и столкнулся с чужим отражением. С той стороны на него лукаво смотрел Влад. Ларионов отпрянул, переводя дыхание. Снова уставился в зеркало, но увидел лишь побледневшего и испуганного себя. Память всё ещё игралась с ним, забавлялась, как с маленьким котёнком. Вкрапляла размытые обрывки пережитых событий.       Уже в аэропорту, в томительном ожидании, приятели наперебой старались восстановить утраченные осколки общей картины. Но, так или иначе, до истины докопаться им не удалось. — Что было в том чае? — простонала Марьяна и болезненно поморщилась, потерев виски. — Да какая разница? — хохотнула Лина, из всех коллег она единственная, кто держался бодрячком. — Было же весело. И знаете? — Джебисашвили заговорщически потянулась вперёд, заставив остальных склониться к ней. — У меня стойкое ощущение, будто вчера я танцевала с самим чёртом. — Фантазёрка, — махнула рукой Романова. — А вот и нет, — возразила Лина. — Клянусь, так и было. — Нашла чем гордиться, — усмехнулся Влад, задумчиво потерев подбородок. — Кое-кто вчера целовал дьявола.       Все, как один обернулись на Череватого, в полном недоумении хлопали ресницами. Только лишь Илью перекосило от внезапно обрушившихся на него ощущений и недостающих эпизодов в воспоминаниях. Их с Владом взгляды скрестились: хищник и опутанная змеиными кольцами жертва.       Жертва ли?