Любовь есть токсин

Замыленным взглядом Кодама смотрела в потолок. Стук тикающих часов звучал совместно с биением сердца, из-за чего казалось, что этот механизм на тумбе был продолжением её сердца — такой родной и знакомый. Сначала Кодама недоверчиво пощупала одеяло, проверяя, действительно она сейчас не спит. Потом с неприсущей резвостью для сонного человека она встала с кровати и понеслась на кухню, где её мать попивала кофе перед работой. Мать издала удивлённый вскрик, когда её внезапно обвило кольцо из рук и голова дочери на полной скорости врезалась в спину. — Ты скажи мне, ты нормальная вообще? Зачем как носорог влетаешь… — Прошипела мать, подавившаяся кофе. На эти слова она почувствовала, что руки прижали её только сильнее, а на лопатках уже начала чувствоваться какая-то мокрость. — Ты чего? Что случилось? Кто обидел? — Мать сразу напряглась, почувствов, что случилось нечто из ряда вон выходящее, ведь плакать напоказ было не в традиции их семьи. Она повернулась и смерила Кодаму критичным взглядом. Материнский вердикт был таков: слёзы дочери как в детстве ей не шли, так и не украшают её сейчас — всё ещё становится похожей на злую свинку. — Н-ничего… — пробубнила Кодама, пытаясь поближе придвинуться к шипящей матери, которая пыталась её остановить со словами: «Не смей ляпать мою рабочую блузку своими соплями!». — Давай просто посидим вот так, ладно? Мать обречённо вздохнула, но всё-таки позволила дочери утешиться. Что бы у Кодамы не случилось, она знает свою дочь — поплачет и отомстит. В конце концов, она пошла больше в неё, чем в ссанного папашу, чтоб у него самое дорогое отвалилось. А после мать возьмёт денег у Кодамы на новую блузку и допытается кто её там посмел обидеть. Когда матери уже надоело так стоять, она начала отпихивать Кодаму приговаривая: «Ну всё, всё, успокаивайся. Иди умойся и шуруй в школу. Я так на работу опоздаю…» Кодаме в школу откровенно не хотелось, но мать не приняла бы её отговорок. Даже если бы Кодама болела, она бы в очень редких случаях позволила той остаться дома. То, что мать позволила ей сегодняшним утром — уже невероятный для неё акт любви, ласки и понимания. Мать ей даже кофе заварила сегодня, чего не случалось уже давно. Закусывая бутербродами, Кодама обратила внимание на календарик, которому мать уделяла большое внимание, отмечая разные события на день. Сегодняшняя дата окончательно пробудила Кодаму от сонливости, ощущение дереализации накрыло её с головой. Это был не кошмарный сон. Она действительно пряталась в подвале Аято от него самого, она действительно разговаривала с загадочной сущностью в каком-то вакууме, она действительно переписывает свою судьбу. Подобное осознание холодной водой пролилось по её позвоночнику, заставляя руки дрожать. Где-то на фоне начала материться мать, ворча что она свинюха-криворучка, но всё это было погребено под всепоглощающим шоком Кодамы. Ей снова захотелось плакать. Она действительно чуть не умерла. — Кодама! — в себя её привёл подзатыльник матери, за что девочка была благодарна. — Ну я со стеной что-ли разговариваю?! Что с тобой сегодня?! — Я в порядке. Мне просто приснился очень реалистичный кошмар. — Ну ты что, маленькая девочка, чтобы переживать из-за такого? Напугала… Давай допивай и одевайся, приходи в себя. Кивнув и ливнув с неприятного разговора, Кодама направилась в свою комнату переодеваться, на ходу допивай кофе и ставя чашку на стол.

***

Кодама не пошла сегодня в клуб. Она не разговаривала ни с кем из клуба долгое время, поэтому её немного обескуражило что с ней всё ещё здороваются его члены. Она уже и забыла, что советовала Геме изменить в себе по рекомендациям гяру, когда он её спросил (скорее, потребовал). С горем пополам пришлось припомнить что они там говорили, а после Гему снова унесли Май Вайфу и Пипи Осу, на преображение. А ведь точно… До прихода Аято они часто общались. А после прихода Аято они постепенно перестали даже здороваться. Кодама знала что после того как её выгнали из клуба, общение сойдёт на убыль, но не настолько же Активно с ней общаться помимо Аято пыталась ещё Хоруда Умецу, но её в свой круг общения Кодама бы не хотела никаким образом пускать, тем более что из-за отношений с Аято та шантажировала Кодаму фотками. Но как бы то ни было, это вина Кодамы. Ей с этим и справляться. Но не сегодня, нет, она в слишком большом потрясении, чтобы идти в клуб и сталкиваться там с Аято. Но, как говорится, если вы хотите рассмешить бога — расскажите о своих планах. Девочки, которых за Кодамой послал Гема, просто не могли позволить ей не увидеть дело рук своих, поэтому её потащили в клуб. По пути Май Вайфу сокрушалась о том, что мало как поучавствовала в преображении Гемы-сана, в то время как Пипи Асу наоборот, убеждала, что «цветастых клоунов» и так достаточно, чтобы добавлять к ним непобедимого, после преображения Май, коронованного павлина. Это был забавный диалог, Кодама даже жалела что не услышала его в прошлой жизни. При входе в клубную комнату Кодама хотела бы собраться с силами, но её спутницы не были похожего мнения. Ворвавшись в комнату как к себе домой, они громко оповестили о своём возвращении. Время вокруг будто бы остановилось. Кодама и Аято смотрели друг на друга, будто бы никого другого в их мире и не было. Эмоции в их глазах были абсолютно противоположными — страх и обожание, хладнокровие и пылкость, нежелание и одержимость. Кодама, так и не разобрав чужих эмоций в бездонных колодцах, отвернулась первой, так как она ненавидит играть в гляделки, особенно с ним. Она вообще не готова как-либо с ним взаимодействовать. — Вы хорошо выглядите, Гема-сенпай. — Кодама отвесила комплимент Геме Таку, саркастично улыбнувшись, немного злорадствуя про себя, что выглядит он так ненадолго. Это оказало неожиданный эффект — лидер покраснел, откашлялся, и начал представлять нового участника клуба. В этот раз Кодама не давала шансов для Аято сблизится, веселясь и разговаривая со всеми, а с ним перебрасываясь лишь парой фраз, не осмеливаясь даже долго смотреть на него. Он заикался, чего Кодама уже давно от него не слышала, из-за чего это резало слух и больше не казалось милым. Никто в этом клубе не знал, что за маской скромного мальчика скрывается сын убийцы, который, возможно, и сам мог убить. В этой жизни Кодама с ним не станет связываться. Она познала опыт отношений, и его ей оказалось достаточно. Его появление настолько повлияло на её повседневную жизнь, что оно откинуло чуть ли не все старые связи. С сегодняшнего дня Кодама собирается усилить старые дружеские отношения с клубом, и не вступать в конфликт с Гемой. Возможно, даже повысить его настроение после отказа той гяру. Самыми доступными в их команде были Май Вайфу и Мидори Гурин — лёгкие цели для социализациии. — Недавно видела у Бамбуковой Принцессы интересный рецепт мотти… Её украшения всегда такие кавайные, что их даже жалко есть! — делилась впечатлениями Май, приложив руку к щеке. — Собираешься их приготовить? Не забудь принести в клуб! Как главный оценщик еды Май, я должна попробовать все твои блюда! — Мидори постучала по груди в районе ключиц, подтверждая свои слова. — Мидори, прекрати объедать Май. У неё скоро руки отвалятся тебе готовить. — пожурила Пипи Осу. — Почему бы тогда нам не собраться вместе после уроков и не приготовить вкусняшек? Возможно, этого запаса хватит на пару дней, чтобы Май могла отдохнуть. — Воспользовалась возможностью Кодама. В прошлый раз она пошла домой, но в этот раз она не даст никакой возможности Аято сблизиться с ней. Девочки радостно поддержали затею. Гемма Таку и Рюто Иппонго снисходительно ухмылялись в стороне, из-за чего Пипи прожгла их взглядом. — А вы чего молчите? Вы будете помогать нам! Аято, ты тоже присоединяешься! Кто не работает тот не ест! Тихое «да твою ж налево» от Кодамы утонуло в двух возмущённых мужских голосах. Уже после занятий в клубе занятий по домоводству парни продолжали жаловаться. — Я не для того создавал компьютерный клуб, чтобы торчать в клубе домоводства… — И не говори, что я буду делать если масло попадёт на мою бандану?! — Господи, опять ты со своей банданой. Купишь новую. — Вот не надо, Гема, банданы — это проявление личности, индивидуальности и принадлежности, высшего социального общения в истории! Тот, кто носит бандану, автоматически становится честным с миром, ведь по бандане можно напрямую узнать о человеке всё! «Что за кринж» подумали все в клубе. Гема недоверчиво хмыкнул. — Ну и что говорит твоя бандана? Рюто Иппонго издал насмешливый смех, будто изначально предполагал, что смертным не дано понять сакральный смысл божественных проявлений. — Красная бандана являлась не только культовым модным символом Техаса 70х-80х, но также является символом верности, братства и защиты! Она олицетворяет собой свободный бунтующий дух, индивидуализм и хип-хоп! — Все девочки, кроме Кодамы, внимательно слушали, так как все из них увлекались эзотерикой и прочими предсказывающими судьбу человека вещами. — Серьёзно, хип-хоп? А к тебе это как относится? — Поморщилась от бреда Кодама. — Моя бандана говорит, что я довольно яркий, модный и свободный парень. Во всех смыслах. — задвигал бровями Рюто Иппонго. Кодама всё-таки не выдержала и дала ему подзатыльник. — Эээй, Рюто, а можешь подобрать подходящую мне бандану? А то я совсем не разбираюсь. — Молодец, Пипи, сто очков к расположению Иппонго ты получила. — Всё ещё считаю, что ты можешь купить новую, абсолютно такую же. В таких весёлых переругиваниях и проходило время в клубе домоводства. Но как бы Кодама Като себя не успокаивала, взгляд Аято выжигал её уверенность, заставляя вариться в чувстве незащищённости, ощущении преследования. Неужели он знал её до клуба и планировал уже тогда приблизиться к ней? Неужели Аято, которого она знала, он создал сам специально для неё, чтобы привлечь? От этих мыслей становилось мерзко, ведь по сути она всё это время была близка с незнакомцем, который притворился безопасной овцой. От грустных мыслей за готовкой её отвлёк возглас Геммы: — Аято, ну ты хоть что-нибудь скажи против этого женского произвола! — Ну, как тебе сказать… Мне нравится готовить. Тем более, что готовящие парни привлекают девушек, — тут взгляд Аято быстро вернулся к ней. — и если ты научишься готовить, то может одна из тех девушек заинтерисуется тобой? Гемма смущённо скуксился, а Рюто и Кодама скривились. Рюто завыл: — Фууу, подкаблуук. — На это неадекватное поведение Аято только презрительно ухмыльнулся и выгнул бровь. — Лучше учись у Аято, Рюто, а то когда станешь сорокалетним девственником, тебя утешат только твои банданы! — Вот уж от кого-кого, а от Мидори такой саркастичности Кодама не ожидала. — Сказала та, которая скорее всего фанючит по сорокалетнему девственнику. Самой то не стрёмно дышать в трубку мужику который додумался назвать себя «Яндере Девом»? — К-как жестоко! Не говори о нём так! — Мидори театрально схватилась за сердце. — А то накаркаешь и он решит тебя кикнуть из нашего мира! — Хааа? Чего ты несёшь. Занятия клуб домоводства проводит раз в две недели, поэтому подростки не особо волновались о времени, и в конце приготовили вагаси.После все усталые они пошли домой, Кодаме удалось выцепить Гурин и Вайфу чтобы пойти вместе. — Знаешь, Кодама, я удивлена что ты предложила пойти готовить. Мне всегда казалось что ты против каких-либо тусовок и предпочтёшь оставаться дома. — вдруг ни с того ни с сего посреди светского разговора выкинула Гурин. — Ну… Всё бывает в первый раз. Мне хотелось развеяться. — Кодама отвела взгляд. — Я рада что всем было весело… Мы должны проводить больше времени вместе, для поддержания группового духа! — Май возвела кулачок вверх. — С тебя всё ещё моти, я не наелась! — Какая же ты обжора, Мидори. — Обречённо вздохнула Кодама. Попрощавшись на перекрёстке, девочки пошли по домам. Кодама по пути домой часто смотрела на витрины магазинов, размышляя, стоит ли ей зайти за продуктами. Внезапно, она заметила уголком зрения какое-то подозрительное движение в отражении. Вглядываясь, она поняла, что за углом здания стоит какая-то тёмная фигура. Ну, казалось бы, стояла, так пусть и стоит дальше. Но какое-то ощущение не давало ей отвести взгляд... Жуткое ощущение, что эта фигура смотрит прямо на неё. Может, у неё мания преследования, но Кодама на всякий случай сделала фальшивое движение, будто бы собирается повернутся лицом к фигуре... И фигура мигом исчезла за поворотом. Из-за жути, Кодама прибавила шагу к дому, на всякий случай ходя кругами, стараясь запутать возможного преследователя. И как только это жуткое ощущение исчезло, она направилась по дороге домой.