Зов кораллового рифа

      Океан поистине удивительная экосистема, в которой живет множество невероятных видов. Люди знают лишь малую часть того, что населяет эти загадочные воды.       Испокон веков, бороздя морские просторы, жители суши встречались с диковинными обитателями подводного мира. И далеко не всегда такое знакомство для последних заканчивалось благополучно. С виду безобидные людишки истребили немало существ, упоминания о которых остались лишь в сказках и легендах. В средневековых текстах до сих пор можно найти рецепты, обещавшие неземную красоту нимфы, обворожительный голос ундины или излечение от смертельных болезней. И это только малая толика того, что ждало несчастную жертву.       Экстравагантные наряды из переливающейся чешуи, парики причудливых оттенков, предметы декора и быта из костей, обереги — все тело морского жителя шло в торг. Гости на балах с душком рыбы ловили на себе уважительные и завистливые взгляды — не все царские особы могли позволить такую роскошь.              — Только посмотри на герцога и герцогиню N - неужели настоящая кожа? – юная аристократка ненавязчиво указала на супружескую чету.       Её компаньонка — одна из красивейших, по общему признанию, молодых дам высшего общества недовольно скривила губы, обмахнулась роскошнейшим веером из белого павлиньего пера (который был на пике популярности в этом сезоне).       — Не говори ерунды — наверняка обмазались рыбьим жиром. Да еще и не первой свежести. Нет у них таких средств, чтобы приобрести подобную роскошь. К тому же, этот темный цвет совершенно безвкусен.       — Позвольте, я слышал от одного доверенного лица, что судну герцога несказанно повезло при возвращении, и это то самое «везение». — молодой человек галантно поклонился и сделал глоток игристого.       — Я вас умоляю, судно вернулось с уловом обычной рыбы, а этот наряд сделан из тех самых шкурок.       — Мадам, мы все прекрасно знаем, что вы невероятно охочи до диковинок. Так расскажите — видели ли вы когда-нибудь простую рыбу с чешуей размером с перепелиное яйцо? — мужчина продолжил поддразнивать собеседницу. — А ту, которая переливается не хуже ограненных драгоценных камней, если на нее попадет хоть капелька влаги?       — Перестаньте! Я вам докажу, что все это подделка!       Красавица выхватила недопитый бокал из мужской ладони, обогнула группу гостей и дождавшись удобного момента выплеснула содержимое на необычное платье. Но вместо ожидаемого «ничего» крупная чешуя сверкнула глубоким сапфировым сиянием. Пораженная и посрамленная гордячка неверяще следила, как капли алкоголя оживляют дивный корсет. В огромной зале на мгновение стало тихо, следом со всех сторон раздались шепотки восторга, переросшие в гвалт — все хотели лично представиться доселе неприметному герцогу.       Сирены и русалки лишь малая толика тех, кто был истреблен из-за алчности сухопутных жителей. Некоторые из немногочисленной горстки выживших избрали путь мщения, другие предпочли найти новое место обитания. Но и тех и других постигла печальная участь.       Изменение климата, бороздящая океан техника все больше усложняли жизнь. Привычная среда обитания гибла под воздействием необратимых последствий. Миграции не приносили должного эффекта — прогресс земных людей приходил быстрее, чем беглецы успевали адаптироваться к новому месту. Дивный народ начал вырождаться, теряя веками охраняемые знания и умения. Сказочные создания постепенно утрачивали свой первоначальный вид — голоса исказились, чешуя поблекла, так ценившееся людьми «бессмертие» с каждым потомством стремительно сокращалось. Чистая кровь мифических существ все больше разбавлялась животной, склоняя своих обладателей к простейшим инстинктам и медленно отнимая разум.                     Океан никогда не умолкает. Даже далеко от суши можно слышать песни китов и щебетание дельфинов. Повинуясь инстинктам все устремляются за теплым течением к цветастым коралловым рифам. Буйство красок лишь ширма для разворачивающихся драм подводного мира. Сезон спаривания для многих будет жесток — не всегда демонстрация силы останавливается на «первой крови», получившие пару не всегда в итоге останутся живы, и еще множество разных условностей. Ведь вместе собирается вся цепочка питания и каждый потенциальный кавалер или дама могут стать закуской. Но слово природы — закон, который невозможно нарушить. Жизнь вида должна продолжаться, несмотря ни на что.              Стая дельфинов радостно пересвистывалась, обсуждая предстоящие крабьи бои. Ставкой была возможность вне очереди поиграть с иглобрюшком с самым забористым ядом.       — Внимание! Внизу акула! — молодой дельфин надрывно чирикнул, указывая на ниже идущее течение.       Все дружно перегруппировалась, принимая защитную позицию, но увидев «опасность» зафыркали, толкая новичка.       — Такая себе акула. Кстати, этот выродок последний из своего вида. — шрамованный, как самый боевитый из группы, пренебрежительно тряхнул мордой.       — Почему?       — Да какой уважающий себя партер выберет такого уродца? Всем в океане известно, что потомство от таких… особей, крайне слабое, если вообще появится на свет.       — Мировые течения, вы только гляньте на его пару! Я слышала, что у осьминогов все плохо со зрением, но чтобы настолько… — самка средних лет издала возмущенный щелчок. — и чем они занимаются! Океан милосердный, это отвратительно!              Возбужденно галдящий косяк продолжил свое движение вместе с теплым течением, оставляя на мгновение замерших любовников.       Пара щупалец ослабла, отпуская акулий хвост.       — Тебе стоит задуматься, о своей безопасности, иначе ты рискуешь стать моей закуской. — русал с рыбьим хвостом невесело усмехнулся, с сожалением глядя на многочисленные укусы на плечах партнера.       — Скуало, это не настолько плохая участь, чем тебе кажется. — тот в свою очередь притянул любовника ближе, даря глубокий поцелуй. — Как ты себя чувствуешь?       Прислушавшись к своим ощущениям, молодой «человек» отрицательно покачал головой — не помогло. Оба недовольно поджали губы, обдумывая свои дальнейшие действия.       Дельфины были правы — таких, как они не осталось. Скуало и Тициано из года в год пытались найти себе подобных, но поиски так и не дали результатов. Были обследованы многие рифы и расщелины, но вместо сородича их встречали покинутое пространство, либо притаившийся хищник, реже — добыча. В сущности, именно так они и познакомились.              Скуало несся вдоль массивной скалы, выискивая любое убежище, которое могло бы спасти его от разъяренной самки акулы. Молодой русал привык к постоянным нападкам со стороны сородичей, но не был готов к столь бурной реакции. Просто в один прекрасный момент чужая челюсть вцепилась в рыбий бок и начала рвать плоть. Находившаяся в руке клешня краба стала оружием, лишившим агрессоршу одного глаза. На мгновение выпустив добычу самка заметалась, давая возможность скрыться, но спустя пару минут уже рвалась докончить начатое. Преследование продолжалось уже несколько часов, русал чувствовал, что собственные силы на исходе. К счастью у самого дна показался неприметная пещерка, недолго думая парень нырнул в каменный мешок забиваясь в самый дальний угол. Преследовавшая акула врезалась в щель, пытаясь пробить себе путь к добыче, но камень устоял. Преследование превратилось в осаду, в которой главным оружием обоих соперников был голод другого.              Услышать акулий визг было невероятным везением для всех подводных обитателей.       — Дамочка плывите своей дорогой.       Раздался еще один визг.       — Если будете достаточно быстры, то она отстанет.       Но саркастический совет похоже уже был произнесен в пустоту. Скуало с замиранием ждал чье именно жилище послужило ему убежищем. Первыми показалась пара щупалец в каждой из которых болталось по медузе. Теперь его точно сожрут — осьминоги были крайне несоциальными и территориальными животными, и весьма недолюбливали акулье племя. Хотя это и было взаимно. Но мысли сбились, когда вместо огромной головы показался человеческий торс. Оба молодых гибрида застыли, не веря собственным глазам.       — Убирайся отсюда, — осьминогоподобный незаинтересованно махнул щупальцем в сторону выхода. — меня не интересуют сожители.       Но стоило хозяину обернуться, как тот бросился к выходу, спешно баррикадируя щель большим валуном пытаясь не пустить надвигающееся нечто. Но хлипкая защита имела слишком много дыр, через которые стали просачиваться темные щупальца. Одна за другим конечности обвивали человеческую половину сжимаясь в смертельных объятиях. К удивлению обоих, Скуало оказался рядом, акульи зубы впились в плоть разрывая живые путы.       Баррикада содрогнулся от удара, но второго не последовало, снаружи началась возня. Вернувшаяся самка акулы была крайне недовольна, что на ее добычу обнаружился конкурент. Оба хищника сцепились, не удосужившись прояснить ситуацию. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не противный звук мотора сухопутных двуногих. Хищники почти мгновенно расплылись в разные стороны — выяснять на собственной шкуре что тем нужно никто не хотел.       На дне наступила тишина.       — Да чтоб! — Скуало дернул хвостом пытаясь избавиться от внезапного ощущения. Но вцепившийся в плавник краб воинственно щелкнул свободной клешней. Тихий смешок заставил акулу смущенно надуться. Хозяин пещеры вставил между пальцев краба коралл, освобождая многострадальный хвост.       — Спасибо… — неловкая благодарность должна была сгладить неудобную тишину. Но осьминогоподобный гибрид продолжил собирать разбегающуюся добычу. Вода жгла полученные раны, Скуало опустился на один из камней, оценивая полученные повреждения.       — Вот. — одно из щупалец оказалось неожиданно близко, оставляя рядом с камнем закрытую ракушку. — Наложи это вокруг ран, будет болеть меньше.       Скуало с сомнением взял предложенное, покрутил в руках, принюхался — внутри находилась странного вида смесь, но акулье чутье не уловило каких-либо примесей яда. Тем временем хозяин пещеры собрал разбежавшихся крабов в водорослевую сумку, в другую отправились немногие пожитки.       — Куда ты? — русал встрепенулся, следуя за уплывающим спасителем.       — Искать другое место, та парочка определено вернется.       Убедившись, что снаружи безопасно, обе особи выбрались наружу. Скудный свет с поверхности заиграл на молодых русалах. Оба внимательно осмотрели друг друга. Торсы двуногих и тела морских обитателей. Чужие для обоих миров.       Их внешность не была открытием, но именно сейчас пришло ощущение ненужности. Еще больше это видение усугубляли шрамы и раны — фарфоровая и смуглая кожа была испещрена тонкими отметинами, один из акульев плавников был наполовину откушен, хвост в некоторых местах порван, у осьминога несколько щупалец были обкусаны.       Бывший хозяин пещеры развернулся и поплыл в только ему известном направлении, Скуало поступил также, направляясь в противоположную сторону. Но чем дальше они становились друг от друга, тем сильнее чувствовалась неверность происходящего. Русал решительно обернулся и радостно улыбнулся — его ждали.              С тех пор прошло много сезонов. Пара скиталась по всему рифу, так и не находя дома или сородичей. Но этот год осложнился впервые проснувшимся брачным инстинктом. Испытываемое до этого игривое желание оказалось несравнимо с животным зовом размножаться. Что и привело их так далеко от привычных берегов — попытка снизить температуру должна была помочь притупить подступающий гон. Но вместо этого обоих партнеров мучила сонливость, что делало их крайне уязвимыми.       Скуало приходилось тяжелее — его активность началась на несколько дней раньше, чем у Тициано, и стремительно набирала обороты. Еще неделю назад они могли удовлетворить друг друга, но теперь их игрища не работали. Все чаще русал бредил соитием с самкой. Обмануть природу не удалось.              Обратный путь был значительно быстрее, подгоняемые страхом и вожделением самцы вернулись к рифу. Несмотря на раннее утро жизнь била ключом — ночные создания продолжали суетиться, прихорашиваясь и готовя презентуемые гнезда. Первые счастливчики уже исполняли парные танцы.       — Туда. — Тициано обвил несколькими щупальцами любовника, утягивая за собой в нужном направлении. Тот в свою очередь пристально всматривался в даль, ища потенциальную подругу.       — Скуало! Ну же! — обеспокоенный русал преградил обзор.       Не давая тому отвести взгляд, нежно погладил неестественно красные щеки, поймал сапфировый взгляд. Долгий глубокий поцелуй заставил любовника очнуться, но оба знали, что это не на долго.       — Скорее!              Знакомая пещера около заброшенного пляжа была самым безопасным из всех встречавшихся им мест. Затапливаемая свежей водой ночью, днем обиталище было недоступно для морских жителей. Глубокого просторного бассейна хватало, чтобы переждать дневные часы и спокойно отдохнуть от суеты. Этим и воспользовались молодые русалы. Солнце показалось над горизонтом освещая мифических созданий. Акулье брюхо неприятно терлось о мокрые камни, но заветный грот был буквально в нескольких метрах. Еще одно усилие и оба любовника оказались в привычной среде обитания. Тициано устремился на дно, проверяя наличие незваных гостей. К счастью они были одни.       — Тици~ … тихое воркование за спиной заставляло все внутри дрожать от предвкушения. Наконец они могли подчиниться брачному зову.              Несколько дней безостановочного соития выматывали. Пресытившись простыми ласками, любовники спаривались друг с другом. Желание наполнить партнера и заставить дать потомство не разбирало кем именно является объект страсти. Так, оба русала снова и снова теряли головы наблюдая, как из мягкого акульего брюшка выскальзывают бесплодные икринки или как инстинктивно окрашивается одно из щупалец создавая обманчивый вид непрерывно вытекающего семени.       Истощенные русалы лишь однажды выбрались из логова, чтобы полакомиться крабами и моллюсками, но чуть сами не стали добычей, к счастью охотник почти сразу переключился на мелькнувшую самку, стоило той показаться на горизонте.              Пара лениво играла друг друга, когда колебания воды изменились. У самого входа в пещеру объявился незваный гость.       — Может это чайка? Хочешь чайку? — принюхиваясь Скуало с некоторым любопытством привстал с належенного места.       — И что там? — осьминог нежно провел пальцем по точеному спинному плавнику, но не получив ожидаемого довольного вздоха напрягся.       — Земельник…       Все в океане знали, что от земельников бывают только проблемы. И поэтому старались либо спрятаться, либо припугнуть (атакуя лишь в безвыходной ситуации). Оба любовника притаились в надежде, что нарушитель уйдет и больше не вернется. Но вода продолжала передавать движения, вызывая раздражение. Это их территория и этому двуногому здесь не место.              В противоположной стороне от входа к своду устремлялись природные каменные колонны, которые послужили укрытием для наблюдения. Стоило русалам выглянуть, как в нос ударил сладкий запах готовой к спариванию самки. Потребовалась всего какая-то доля секунды, чтобы понять — она та самая. Наземник встал, передвигаясь в другую часть пещеры, приковывая взгляд к диковинному средству передвижения. Самка легко шла там, где морские жители становились ужасно беспомощными. Самцы жадно наблюдали, как гостья печально рассматривает разбросанные вокруг разбитые ракушки. Первым предположением было, что та ищет, чем бы перекусить, но оно было отброшено, когда та выудила крупную блестящую створку раковины, которая после придирчивого осмотра была бережно отложена в сторону. Оба русала, почти сразу вспомнили как некоторые рыбы украшают свои гнезда.              — Милостивый риф, спасибо. — едва различимо прошептал Тициано скрываясь в глубине. Неосторожный плеск и рябь на водной глади разошлась во все стороны раскрывая их местоположение.       Самочка мгновенно насторожилась — хорошее качество для хранительницы потомства. Едва сдерживаемый инстинкт требовал немедленных действий.              Прошло несколько минут, прежде чем движение под водой направилось в сторону избранницы. Но несмотря на осторожное появление, Тициано все же напугал гостью. Человеческий голос оказался необычно завораживающим. Плавное пение китов, стрекот дельфинов или крики птиц не были похожи на те звуки, что издавала самка. Человеческая часть показалась над водой, держа в руке вторую часть ракушки. Щупальца осьминога медленно стелились по дну приближаясь к потенциальной партнерше. Все было до невероятного просто — нужно было только заставить ее подойти ближе. Русал протянул украшение избраннице, но та продолжала издавать забавные звуки оставаясь на месте. Тициано не был уверен, заинтересуют ли её камешки, которые были в этой раковине, но положил их на импровизированное блюдо и снова протянул в сторону гостьи. Та казалась удивленной и растерянной, но медленно приблизилась. Осьминог нутром чуял, нарастающее напряжение. Самка осторожно спустилась по нескольким выступам, оказавшись по колено в воде, протянула руку. Русалу потребовалось всего доля секунды, чтобы схватить женское запястье и притянуть к себе, щупальца обвили ноги, не давая активно сопротивляться. Громкий вопль был сразу прекращен грубым глубоким поцелуем. Избранница всячески пыталась отстраниться и разорвать контакт, что совершенно не смущало партнера — самка имеет право оценить силу отца будущего потомства. Осьминог удовлетворенно оторвался от припухших женских губ. Действие яда уже начинало проявляться — непривычно теплая кожа становилась еще горячее, нуждающийся взгляд партнерши подстегивал животное желание спариваться. Именно такой вид ждал подплывшего Скуало. Едва ощутимое сопротивление не мешало манипулировать положением. Трио удобно расположилась на мелководье, позволяя русалам спариваться в удобных для них позах. Развернутая спиной к смуглой груди, самка лежала на партнере, демонстрируя акуле мягкий живот и открытое уязвимое горло.        Осьминожьи щупальца раздвинули ноги, давая возможность партнеру прикоснуться к вожделенной самочке. Акульи когти разорвали бесполезную защиту, руки принялись грубо изучать чужое тело. Тициано снова прижался к женским губам, акула же, подчиняясь звериной крови, принялся жадно покусывать бархатистую кожу, заставляя партнершу тихо поскуливать от болезненных ощущений. Инстинкт нашептывал, что это необычное тело идеально для вынашивания потомства, усиливающийся аромат только подтверждал готовность самочки к спариванию.              Половое щупальце проворно двигалось между ног исследуя нежную кожу. Тонкий кончик ткнулся между половых губ потерся о чувствительное место. Трепещущее тепло направило усик в нужном направлении. Удивленный стон отразился от каменных стен. Щупальце продвигалось внутрь, пока не уперлось в дрожащую преграду. Кончик настойчиво давил вокруг, чувствуя, что почти добрался до нужного места. Неожиданно, теплые мышцы вокруг сжались, к недовольству осьминога, почти выталкивая настырный отросток. Тихий скулеж Скуало и самки гармонично сплелись в замкнутом пространстве. Щупальце уже настойчиво протолкнулось вглубь, давя на преграду и заставляя партнершу бессвязно лепетать и ластиться к грубым прикосновениям акулы. Чужие мышцы сдавливали отросток, заставляя тот извиваться и цепляться присосками в попытках остаться на прежнем месте, что еще больше усиливало женские стоны.       Наконец усик нащупал едва различимый проход. Толчок заставил самку взвизгнуть и попытаться свести ноги, но акульи зубы впились в женское плечо не давая испортить все предыдущим попыткам. Половое щупальце пульсировало в плодородном чреве, выплескивая подготовительное семя и заставляя мышцы избранницы расслабиться. Тициано била крупная дрожь пока по яйцеводу двигалось непривычно большое яйцо.       — Скуало, она так прекрасна. Ее чрево будет лучшим обиталищем для наших мальков. Оно так сильно сжимает, в нем так горячо и влажно…       Хныканье и похвала смешались в сладкий бред, даже подготовленное, тело партнерши с неохотой подстраивалось под продвигающийся груз. Самочка подала голос, жалобные мольбы только раззадоривали партнеров.       — Еще немного, скоро ты сможешь вынашивать наше потомство. Это будут замечательные малыши.       Две пары рук гладили скулящую самку. Сладкая трель превратился в крик, когда первое яйцо сумело протолкнуться в женское лоно. Стоило второму яйцу начать движение по щупальцу, как невольная избранница принялась вырываться — действие яда заканчивалось. Подчиняясь незнакомому порыву, Тициано едва различимо запел. Робкий напев набирал уверенность, пробуждая ото сна умение древнего рода. Очарованная избранница перестала вырываться и затаив дыхание, вслушивались в губительную брачную песню молодой сирены. Осьминог перестал петь, последние звуки смешались с доносящимся снаружи звукам волн. Неожиданное действо заняло не больше минуты, но этого хватило, чтобы самка «выбрала» их. Сопротивление сменилось покорностью, в скованных движениях чувствовались робкие попытки ответных ласк. Одобрительный женский стон ознаменовал получение второго яйца.       — Тици, она приняла нас. Она наша. — Скуало привстал, целуя любовника. Болезненные псевдоплавники терлись о женские складки, заставляя ту дрожать от удовольствия. Русал издал удивленный звук, когда самка осторожно прикусила беззащитную шею. Горячее дыхание и почти безболезненные любовные укусы побуждали открыться, что и делал акул давая избраннице доступ к чувствительному месту. Протяжный стон спаривающихся партнеров ласкал слух.       Пьянящий запах удовлетворения партнерши щекотал обоняние даже над водой.       — На сегодня это последнее, милая. — свободное щупальце нежно погладило подругу по щеке. Тициано с трепетом смотрел как самка влюбленно смотрит ему в глаза, пытаясь ответить на проявленную нежность. Третье яйцо скользнуло в расслабленное тело, едва помещаясь в человеческом лоне.       Щупальце выскользнуло из ослабшего тела, но его место заняли акульи птеригоподии.              Контраст холодной воды и теплого женского тела сводил Скуало с ума. Наконец он получил, то чем бредил весь сезон размножения. В предвкушении хвост беспорядочно метался, иногда поднимая веер брызг.       Русал наклонился к партнерше, агрессивный поцелуй оставил на женских губах кровоточащие ранки. Следующим была выбрана шея, но смуглая рука закрыла беззащитную часть тела.        — Скуало, ты убьешь ее, если не будешь осторожен. Она наша драгоценная пара, и о ней нужно заботиться. Эта милая маленькая самочка создана для нас, так хорошо принимает и отдается нашим желаниям. Неужели ты хочешь потерять возможность наслаждаться этими мгновениями в любое время?              Раньше бы слова охладили пыл любовника, но не в этот пиковый период. Радуя обоих самцов, ослабший призывный запах желания снова стал сильнее. Когтистые руки скребли камень, когда мышцы партнерши мучительно сладко сжали оба органа, заставляя любовника попытаться проникнуть как можно глубже. Русал жалобно застонал, отдаленно понимая, что что-то пошло не так, но осознать это не получалось. Нуждающиеся стоны тешили играющий инстинкт, подгоняя молодой организм к настоящему соитию. В погоне за собственным освобождением, избранница терлась об акулье брюхо, неожиданно любовница вскинула бедра, удивляя самцов. Акул удивленно охнул, когда один из видоизменённых плавников достиг цели. Скуало вжался между бедер, проталкиваясь в гостеприимное лоно. Мельчайшие крючки впились в нежную плоть связывая обоих партнеров. — Молодец, хорошая самочка, постарайся использовать все, что мы даем. Ты заставила нас так долго ждать, мы позаботимся о тебе. Вот так, сделай это снова, мы подарим тебе столько замечательных мальков.       Сладкий бред сопровождался умопомрачительным освобождением. Семя двух видов смешивалось, заполняя дрожащую в клетке рук и щупалец самку.              Брачный гон отступил, давая участникам немного времени чтобы насытить организм перед следующим раундом. Русалы перенесли избранницу в самую дальнюю часть пещеры. Небольшой выступ, покрытый мягким мхом, послужил прекрасным ложем для отдыхающей пассии, а начавшийся прилив гарантировал, что та не попытается покинуть своих супругов. Оба русала спешно отправились отловить как можно больше питательной пищи для себя и новой подруги.              Впереди было еще несколько дней, чтобы убедиться в том, что после окончания плодовитого сезона гостья не покинет родовое гнездо и станет его полноправной хозяйкой.