Панки не умеют любить

Антон очнулся посреди ночи в поту, громко дыша, и чуть ли не задыхаясь. Сюдя по всему — ему приснился кошмар, но на удивление его самого, что было во сне он не помнил совершенно, только громкую музыку, продрогшие до дрожи конечности, и чей-то темный силуэт, явно одетый в кожанную куртку и обвешанный цепями. Все это было подозрительно странно, ведь идти в школу ему предстояло именно сегодня, что только подогревало опасения Антона. Он повернул свой взгляд на старый будильник, который начинал желтеть от минувших лет. Чуть больше шести утра, значит смысла ложится спать дальше не было, вставать через сорок минут. Нехотя поднимаясь с нагретого спального места, он оглянулся вокруг, ища свои новые очки, которые купили ему буквально неделю назад, когда переезд еще не стоял на носу, и паника не застилала все мысли. Они были красивыми, в золотой оправе, и со сглаженными углами в форме прямоугольника, слегка походящего на круг. Этот момент воспоминаний придал уверенности на пару секунд, и Петров даже погрузился в события прошлых дней, когда они ездили в магазин оптики. Радостный голос Оли, когда ей пообещали сходить в пекарню с ее любимыми сладкими булочками. Но внезапный инцидент на работе отца все подпортил. Быстрые сборы, грустные лица родителей, и почти постоянное молчание в квартире. Это только нагнетало обстановку, и Антон вынырнул из мыслей уже с плохим настроем. Вяло поплевшись в ванную, в коридоре он встретил отца, который уже проснулся и ушел разогревать машину. Раньше, он иногда подвозил их с Олей до школы, если они быстро собирались, или ему никуда не нужно было спешить. В этот же раз, громко топая и торопясь, он выскочил на улицу в одной тонкой куртке, на последок тихо прикрикнув: — Доброе утро, Антон, на сковороде яичница, поешь и если соберешься за 20 минут, так уж и быть, подвезу. Такой краткий монолог не повлиял на скорость сборов Петрова младшего, ведь ему было уже глубоко все равно, пешком идти или на машине. Да и к тому же, зачем ему приезжать за полтора часа от начала первого урока. Только если освоится на этажах, или прогулятся вокруг территории. После того как он умылся и поел, быстрым шагом направляясь к шкафу Антон стал выбирать что ему одеть. Форма конечно же была, но кому не наплевать. Может, в классе пятом-шестом он еще и носил ее, но в десятом уже и учителям становится как-то все равно, а детям и подавно. В какой-то степени это даже хорошо. Взяв в руки первый попавшийся свитер он скривился, убрав его на самую дальнюю полку которая только была. В этом самом отвратительно-зеленого, болотного цвета свитере проходила первая в жизни драка Антона, и чего следовало ожидать, выбрался он из нее не победителем, хоть и проигрыш был не настолько жалок, каким мог быть. Дальше ему на руки попадались совершенно не привлекательные вещи, которые эмоций вызывать не могли, а после ему попалась серая рубашка, в которой он провел свой прошлый день рождения. Но и портить ее не хотелось, так как воспоминания то хорошие, поэтому выбор пал на черную блузку. Вроде не сильно выделяется, а вроде и выглядит не плохо. Такого-же мрачного цвета джинсы указывали, что настал их час, а Петров и не противился этому. Одевшись, захватив с собой рюкзак и надев бордовую куртку, он на скоростях выбежал из дома. Наконец, учуяв аромат бензина внутри машины сердце слегка успокоилось, и Антон даже успел расслабится. Хотя резко газанувший отец не считал это нужным, и снова заставил вздоргнуть от неожиданности. Весело проходит утро конечно. Петров немного расстроился, что уехать пришлось без Оли, чтоб она подольше поспала, но ей же лучше, и поэтому вылезая из автомобиля он спешно попрощался с родителем и пошел ко входу в учебное учреждение. Чуствуя, что день выдастся не сильно легким, Антон забежал в раздевалку, закинул вещи, и поплелся в класс, где должен проходить первый урок. Тут на пути уже попался бурят без передних зубов, который похоже являлся его сверстником, а может и одноклассником, поэтому кинув быстрый взгляд на него, светловолосый поспешил удалится. Не любил он людей. В классе, естественно, было пусто, и Петров ничего не стесняясь залетел на последнюю парту и повалился спать. Но долго так пролежать ему не дали, так как две фигуры, направляющихся к нему, не предвещали ничего хорошего. — Слушай-ка, у нас тут похоже новенький завелся, на! — Словно проблеяв в конце предложения сказал тот самый беззубый. — И без тебя вижу, за то хоть Семкину парту занял, молодец. — Нависая над Антоном с усмешкой произнес уже незнакомый ему парень повыше. — И че делать будем, на? Он на вид пидорковатый какой-то. — И под эти слова он потянул светлый волос Петрова, рассматривая его. — И че? Э, очкарик ебаный, просыпайся. — Тряся плечо выпалил он. Антон слегка приподнял голову, пытаясь хорошенько разглядеть того, кто к нему докопался. Из кармана штанов высокого парня выглядывал нож-бабочка, и тут он понял что похоже, — даже не так, — скорее всего ему пиздец, если он ляпнет что-то не то. Обладатель бабочки изменился в лице, слегка «ахуевая», а после снова вернул в обычное, грозное состояние. — Чего вам? — Он пытался казаться непоколебимым чтобы, как говорится, приняли за своего. Дверь тихо скрипит, и в класс заходит темноволосая девушка, которая негромко поприветствовала обоих хулиганов, и улыбнулась им. А потом, заметив Тошу грозно посмотрела, на вроде как главаря этой мини-банды. — Ниче нам, базар фильтруй. Спи дальше. После сказанного он подошел к той девушке и она, нежно посмотрев на него начала говорить с ним о чем-то, а второй цокнул, и пододвинулся ближе к ним. Похоже, он нравится той девушке. На вид она казалось приторно правильной, что Антона сразу оттолкнуло. Пахла чем-то слишком сладким, и улыбалась через чур по наивно-доброму. Кратко говоря, идеал девушки для «плохих парней», хотя он был слегка в ауте, от чего-то мельком поглядывая на парнишу сзади. Блондин же не обратил внимание на это, и завалился спать. А дальше все было как в тумане, заходили левые люди, садились на свои места, и сопровождая это, была невероятная какафония различных звуков. Два гопника громко переговаривались между собой, даже когда строгая учительница в возрасте зашла в класс, и прозвучала оглушающая трель звонка. Она что-то рыкнула на парня в паленой ветровке с мелким значком и надписью адидас. Он на секунду обернулся на Антона, а после с ноткой веселья посмотрел на женщину, и выдал: — Я на хую вертел, что урок начался, мне сейчас соверше-енно не до этого — и ухмыльнулся волчьей улыбкой, а словив взгляд Петрова прожег его своим, оглядел с ног до головы, и улыбнулся точно так же уже ему. Все тело пробило мелкой дрожью, очки съехали на бок, а мальчик, напоминающий волка наклонил голову, подражая им. Пиздец— мягко описывает ситуацию, в которую Антон сейчас вляпался. *** Два семиклассника-панка идут по небольшому тротуару, и улыбаясь друг другу, разговаривают обо всем на свете. — Как думаешь, что с нами будет в выпускных классах? — Произнес парень повыше. — Не знаю, может, все сильно изменится. И мы тоже. Хотя я думаю останусь таким же. — С задумчивым выражением лица, он подошел чуть ближе ко второму, и взглянул прямо в глаза. — Тошик, тут такое дело. — Тот, в ту же секунду погрустнев, и рвано выдохнув, сказал: — Я уезжаю из города в конце года. *** Антон, раздумывая как бы побыстрее свалить с этого нудного урока, успел записать половину рассказанного, множество раз пробежаться взглядом по своим одноклассникам и пару раз вздремнуть. Наконец, спасительный звук раздался по всей школе, нарушая покой. Подхватив все вещи и уже выбегая из класса Петрова зацепили за плечо, и широким шагом отвели в мужской туалет. Светловолосый встретил взгляд темных глаз, что смотрели на него с интересом. Тот самый гопарь. — Дай угадаю, Антошка, да? — Он, пытаясь выловить хоть какую-то реакцию кроме удивления, осматривал его лицо. — Верно, но как?.. — И Петров действительно был удивлен, ведь его не представляли, да и обладатель ножа-бабочки не контактировал с кем-либо кроме бурята и брюнетки. — Я не мог ошибиться. Заткнись, и пожалуйста, скажи что понял. Я Рома, Рома, понимаешь? — Почти несочитаемые эмоции сошлись на его лице злость и мольба. А Антон не понимал. — Хорошо, Рома. — Будто пробуя на вкус, произнес он имя. — Ничего не хорошо, блять, ты же говорил, что не изменишься, сука. Пятифанов отпустил Антона и ударил кулаком в стену от обиды, пока второй стоял и недоумевал. Пытаясь слится со стеной и аккуратно уйти, оставшись не замеченым, он нечаянно громко шаркнул ботинком об кафель, снова привлекая к себе внимание хулигана. — Я верну нам стиль. — и эта фраза осталась брошенной на ветер, так как ответа не последовало, и Ромка удалился из уборной. Что это было, прижатый к стене так и не понял. *** Уже находясь в гостях у своего «напарника» по одежде, Антон, поникши рассматривал постеры с Neverlove и другими группами. Они всегда были их любимой группой, что слушали всю ночь напролет, наслаждаясь музыкой и присутствием друг друга. Они даже не могли сказать кем приходятся друг другу. Передружба, недоотношения — так их можно было окрестить. Каждый всегда делал что хотел, не стесняясь, границ не было, но и условий тоже. Они никогда не обговаривали эту тему, просто однажды так получилось, что они начали чаще проявлять тактильность, а как-то даже поцеловались на эмоциях. Его недопарень вошел в комнату с «Виноградным днем» и вымученно улыбнулся, предлагая ему напиток. Тот лишь слабо мотнув головой забрал банку и отпил глоток. — Я не знаю что делать дальше, вдруг мы потеряем наши... Наше общение? — Брюнет виноватым взглядом смотрел на парня слева и аккуратно коснулся его руки, на что тот не без удовольствия переплел пальцы. — Может, встретимся когда нибудь, вдруг ты выберешься оттуда, и мы пересечемся? Я уже ничего не понимаю. — От бессилия он был готов в обморок падать, и последние силы отдав на эти два несчастных предложения откинул голову на кровать. — Это вряд-ли, мы собираемся там быть, похоже, всю жизнь. Пока я не сбегу с позором в восемнадцать. — Произнеся это, он грустно усмехнулся, осознавая всю ситуацию. — Но осталось два дня, нужно же хоть что-то сделать — Антон чуть-ли не завыл от отчаяния. — Уже ничего не сделаешь, Тошка. На последок, я могу лишь сказать, что люблю тебя. Не как друга, в романтическом плане. Я думаю что это было уже давно очевидно, но захотелось сказать это самому. — Я тебя тоже люблю, очень сильно, я.. Я не знаю, что я сделаю, если мы не сможем общаться! Какого хуя вообще происходит, ты же знаешь как у меня плохо с коммуникабельностью, я еле с тобой познакомился. — Петров начинал паниковать и глаза уже начинали слезиться. — Ебаный в рот, я тебе обещаю, вернусь сюда в день отъезда, в восемнадцать, перед этим домом, если мы не сможем общаться раньше. В то же время, клянусь. — Панк тоже был на взводе, но поставил свою банку на пол, выхватил из Антоновой руки, и сделал тоже самое, а после ободряюще взял его и за вторую руку. — Я буду ждать этого момента сильнее всего в своей жизни, Ром. Можно? — Пытаясь ровно дышать спросил Петров. — Нет, нельзя. — А после примкнул к его губам, нежно сминая их. Оторвавшись он рассмеялся и тихо произнес: — А говорили, мол панки не умеют любить. — И мягкая кроткая улыбка растянулась на его лице. *** Антон, поправляя окуляры и закинув небольшой рюкзак с учебными предметами пошел на третий этаж, в кабинет литературы. Не удивительно, что тут не было Ромы и его друга. Они, наверняка, пошли в курилку, может и вовсе свалили с уроков и не вернутся до следующего дня. За то на месте, где сидел блондин на прошлом уроке, развалился толстый и прыщавый парень. Петров нахмурился, поняв что это тот самый Сема. Пересекаться с ним крайне не хотелось, и на везенье ему, сейчас же залетают хулиганы. Рома тоже неодобрительно посмотрел в сторону Семена, а, кажется, Бяша лишь пожал плечами в мыслях. — Это когда у нас свиньи в школу вернулись? — наигранно удивляясь и округляя глаза Ромка подошел к парте с Бабуриным. — Когда ты с педиками в коридоре шляться начал. — Эта интонация вызывала только отвращения как и у Антона, так и у остальных. Создавалось ощущение, что сейчас он выхаркнет огромный плевок, который растечется по парте как уродливая клякса. -А ты случаем не ахуел, парашник? Лучше бы помалкивал. На меня огрызаться одно дело, но его даже пальцем не трогай, хуйло. — Показательно начав крутить в руках нож, он приблизил его на опасно близкое расстояние к горлу Семена. А его жизнь не учила инстинкту самосохранения, он продолжал напирать. — Говорю же, педик, а вот когда главный гопарь села у нас пидорасом успел стать я пропустил, звиняйте. Вот тут он достиг окончательного пика Пятифана. Его лицо заледенело, не выражая каких-либо эмоций, словно он и не был способен на них. Нож-бабочка перестал крутиться, а взгляд был потуплен в стену. Пихнув ногой стул Рома со всей силы толкнул жирдяя, что тот охнул от неожиданности. Не жалея свои измученные драками костяшки, он продолжал набивать ему лицо, а закончив это дело небольшой полосой на лице от ножа, он свысока посмотрел на него и двинулся в сторону Бяши и Антона. Первый, уже будучи привыкшим только хмыкнул, а второй, не отшедший от ситуации в туалете был в шоковом состоянии. Ведь действительно пиздец. *** Уже стоя перед дверью директора, вместе с виновником вызова, Петров засмеялся от абсурдности ситуации, произошедшей за первый же день в школе. Главный хулиган всего поселка избил одноклассника, за то что тот назвал Антона педиком. Мир не перестает удивлять. Рома странно посмотрел на него. — Чего ты ржешь-то? — Да так, ахуеваю. — и снова начав заливисто смеятся Антон кинул взгляд на темноволосого. Он лишь робко улыбнулся и опустил глаза. Грубый голос женщины позвал их в кабинет, а они, переглядываясь зашли. -Итак, Пятифанов, по какой причине снова деремся? Родителей пора вызывать? — Антон перестал ее слушать примерно после этого момента, задумавшись, что эта фамилия словно знакома ему, и теплое ощущение от этого не покидало его. Когда Рома, активно жестикулируя пытался объяснить что-то директору, его кофта задралась вместе с футболкой, и место над левым ребром открылось его взору, на котором, кажется была набита татуировка, и Антон, когда Пятифан наклонился, окончательно увидел надпись на ней. Сердце пропустило удар. *** Сейчас, звеня металлическими аксесуарами и слушая Sexmetal в одних наушниках на двоих, Рома и Антон шли на концерт какой-то малоизвестной метал группы. По словам Пятифанова, они должны оторваться, чтобы не сожалеть о последнем дне вместе, а блондин только согласился с этой идеей. Поэтому сегодня они решили пугать бабушек с лавочки своей одеждой и поведением. Спокойно идя за руки, и ловя осудительные взгляды чуть-ли не каждую минуту они наслаждались. Искренне, и без притворства будучи самим собой. Уже качая головами под мелодию, и выкрикивая мелкие фразы, словно бэк вокал, они радовались каждой мелочи в этот день. Уже под вечер, когда Рома должен был собирать вещи чтобы отправиться ранним утром, он завел Антона к себе в комнату, и по-волчьи улыбнулся. — Чего там, Ром? — Тоша облокатился о стену у входа, и устало зевнул. — Нет, а ты подойди сюда, все тебе сразу покажи. — И он пошел, пошел бы за ним куда угодно, будь такая возможность. -Показывай уже давай, дурак! Пятифан медленно приподнял край мятой футболки, и тут Антон обомлел, чуть не падая прямо на месте от такого. На белой коже парня, над выразительным ребром красовалась небольшая, но очень милая татуировка. Тошик и маленькое сердечко. — Блять, Ромааа! — Глаза перекрыла пелена слез от счастья, а сам он прыгнул в объятья к темноволосому. Он точно никогда не забудет этот день. *** — Извините, нам нужно отойти на пару минут с Ромой. — Тошка дернул вышеназванного за рукав, и потащил за собой в коридор, а затем в излюбленный за день туалет. В догонку им послышались недовольные крики, а Антон, окрыленный чувствами и воспоминаниями чувствовал себя вновь ожившим. С хлопком закрыв дверь туалета, он сначала отдышался от бега по коридору, а потом начал объяснять такие действия. — Рома, Ромка, Ромочка, о мой бог, ты бы знал как я скучал! — Антон приблизившись на полметра, заглянул словно в душу. — Тошик, да неужели?.. — Тут уже расцвел и бывший панк, глупо улыбаясь. — Так конечно тебя хуй узнаешь, из главного фрика на районе стал гопником, что с людьми время делает, ужас. — В шутку сказал Петров. — А сам что? Решил в ботаники заделаться и меня с ума свести? -Да сам ты ботаник, иди уже сюда. — он обнял его, как никогда не обнимал маму, папу, или даже Олю. С таким трепетом обнимать можно было только его, Рому. Пятифан обнимал точно так же, отдавая всю взаимность. А потом в дверь постучали. Неожиданно и отрывисто, и через пару секунд дверь открылась, а они не успев оторваться обернулись на скрип. -Ой, а че это у вас тут за шуры-муры, на? *** Бяше они конечно же почти ничего не рассказали, только то, что знакомы они были и чтоб помалкивал. Он обиженно надул губы, а потом снова повеселел. После школы они решили идти вместе, а Бяшу заставили идти отдельно. Ему, похоже, не привыкать. Даже весенний ветер выл им, будто встречая. Мама разрешила завести Ромку в гости, тоже найдя в нем знакомые нотки, но быстро попыталась забыть. Больно много она думает. И так еле пережила период трудного подростка у своего сына, так как он мало того что таскался с каким-то сатанистом, так еще и сам таким был. Уже зайдя в комнату блондина, Рома, как у себя дома, сразу кинулся на постель, пропахнущую Антоном. Сам хозяин комнаты скромно присел и улыбался из-подтишка. — Рассказывай, нарушитель закона, как и когда ты таким стал? — Ну знаешь, там долгая история. *** Когда он только переехал в эту гнусную деревушку от своего единственного лучика света в жизни, то сразу поник. Видя реалии, в которых он находится, и окружение из гопников, стерв и тихонь не очень ему нравилось. Ради того, чтобы вписаться, пришлось выбирать из имеющихся вариантов. А быть игрушкой для битья или стукачем ему не очень хотелось, поэтому он стал стукачем, только в другом смысле. При любых покушениях на него доставал подаренную отцом бабочку, и сразу все вопросы отпадали. Тогда он и встретил Бяшу, с которым «закорешился», и пытался жить «по понятиям», что получалось у него из рук вон плохо. Бить педиков и фриков — было нормальным для этого ебанутого сообщества, но полностью подходить ему он не решился. Да, мог трогать слабых, потом всю ночь жалея, и страдая от чувства вины, да, пытался казаться самым крутым, унижая других подобных ему. Но он никогда не трогал их. Они самовыражались, отличаясь от других, а это он почитал и уважал, понимая что сам таким был в самые лучшие времена. Сначала отучил Тошика от школьной формы, в классе шестом, стал с ним общаться и гулять, ведь он всегда был не такой как все. Местами странноватый, где-то слишком резкий или мягкий, но не скрывал этого. Тогда он и понравился Роме. Здесь таких нет, и вряд-ли когда нибудь будут, кроме него. Он действительно думал, что Антон уже мог забыть о нем, но Пятифанов уже никогда не забудет о том самом прекрасном времени. Даже подумывал перебить татуировку с чем-то грустным, но память портить не хотелось. Он подавлял в себе все желания, грусть, радость, ненависть к этому месту, и оставлял только напускное спокойствие, которой предостерегало, что пора бежать. Уже окончательно теряя себя, он отчаялся. А потом вернулся он. Новенький, которого он встретил с Бяшей, увидев его лицо Рома начал сомневаться, что это действительно он, но убедившись в его имени понял, что тот самый, просто изменившийся до неузнаваемости. Хотя не ему такое говорить. Единственное желание, что у него сейчас было: убежать куда подальше, вместе с Тошиком, своим прошлым образом, и хорошим настроением. — У тебя еще осталась с собой та одежда? — Вроде да, а что? — Антон не совсем понимал намеки, что случилось и сейчас. — Давай уедем отсюда, прямо сейчас.