Плата

— Оплати, — звонкий голос пронзает уши. Пугод, ничуть не стесняясь, трясёт выбранной безделушкой перед Модди. — Это? — Чат поднимает заспанные глаза, Пугод всегда брал ужасные по его мнению вещи, но выбирал их, словно ему приходилось подбирать машину для президента, — уверен, что больше ничего? — Да, — радостно тянет гласную Пугод, уже идущий на кассу, позади слышится тяжёлые вздохи, кое-кто пытался встать после получасового сна, совместно с двумя пакетами, которые Модди, как собачка, послушно тащил за Пугодом. Сходить и купить товары было делом одного дня, Чат всегда откладывал свои и так отложенные на других обязанности по работе, чтобы встать в семь утра, приехать в магазин в восемь, до вечера пробыть там и уехать домой. Но в чём проблема отправить его одного, дав свою безлимитку и нанять охранника для того, чтобы он носил за Пугодом покупки? А в том, что вечером Модди всегда брал оплату с Пугода лично. И сейчас, на улице, как по расписанию, вечер, они выходят из магазина, Пакет что-то оживлённо рассказывает, но Модди не слушает, думает, как Пугод будет оплачивать свои безделушки. За ними подъезжает водитель и они садятся на заднее сиденье, руки устали, а глаза слипались, Пугод, увидев это, сердито буркнул под нос ругательство, и замолчал. Тишина. За порог они вступили ровно в десять, Модди прошёл умыться, освежить мысли, пока Пугод ждал водителя, несущего пакеты. Выходя из ванной слышится щелчок замка входной двери, а затем, и радостное шуршание. — Иди умойся сначала, руки грязные. — Видя, как ты пытаешься не стонать во время дрочки, руки у меня действительности грязные, — игриво язвит Пугод, хватая пакеты. — Чем оплачивать хоть будешь? — проходя в спальню спросил Модди. — Тем чем просил, — звонкий голос усмехается, а после, слышны пыхтения, приближающиеся с каждой секундой. — И куда ты их разложишь? — в комнату вошла фигура с двумя пакетами. — Не знаю, разве это сейчас важно? — игривая улыбка прожигает взгляд уже лежащего на кровати Модди, эту игривость с порога хотелось впечатать в кровать. Чат смотрит в ответ, тёмными глазами, даёт взглядом понять, что уже заждался партнёра. Пакеты кладут на пол и к Модди осторожно, как кошка, виляя бёдрами, крадётся высокая фигура. Рука опирается рядом с тазом, а довольное, чуть порозовевшее лицо ложится на живот, вот-вот и замурчит. — Минета не достаточно, — брови напротив вопросительно хмурятся. — Почему? — Ты задолжал, — руку у таза сцепляют, тянут на себя, заставляют нависнуть над собой, румянец ещё сильнее оккупирует лицо Пугода, Модди пристально смотрит в настолько чистые, распахнутые широко глаза, что поначалу даже мысли не возникало, как это невинное лицо может вертеться от ритмичных толчков, как аккуратный ротик может широко раскрываться в оргазменных стонах, а глаза закатываться. От представленной картины член зажало в тесных деловых брюках, хотелось прямо сейчас наблюдать мысли наяву, рядом с собой. Модди приподнимается, берёт инициативу на себя, садится, опираясь на стенку кровати, перекладывает руки на бёдра, придвигает ближе. Пугод устраивается прямиком на вставшем члене, елозит, одновременно спускается руками к пуговицам на рубашке партнёра, оголяет грудь, но не снимает её полностью. Модди всегда шла расстёгнутая рубашка во время секса, он походил на сильного, грубого пирата, льняные ткани обтягивали широкие плечи, а волосы на груди всем видом придавали мужественности, под такой вид хотелось прогибаться, представлять, как грубая рука оттягивает волосы, а потом резко вдавливает в подушку, хотелось быть самым ценным сокровищем которое только видел этот мир, чтобы от понимания, что он такой один, движения становились всё грубее, властнее, подминали под себя, показывая всю ценность Пугода. Из раздумий выводит звук расстёгивающейся ширинки, Чат уже был без брюк, помогая Пугоду от них избавиться. Приходится отсесть, чтобы снять с себя всю одежду. Модди тоже решил снять низ полностью, из уретры уже стекало малое количество спермы от трения члена об ткань боксеров, Пугод подполз ближе, провёл аккуратными пальцами руки по головке, собирая её, а затем влажными пальцами провёл до основания, сжал в кольцо, начиная медленно надрачивать. — Возьми, — во вторую руку кладут лубрикант, — растяни себя, пока первый долг отрабатывать будешь, — глаза у Модди смотрят возбуждённо, глубоко, так же глубоко как член входил бы в Пугода. Мысли теряются за пеленой мечтаний, крышка тюбика открывается и холодная смазка касается кожи пальцев, растирается между ними, рука заламывается за спину, дотягиваясь до анала, вводя первый. Голова тяжелеет, автоматически опускается вниз, дыхание разжигается, становится жарче. Почти не дожидаясь вставляется и второй, слышно звонкое мычание, которое Модди помогает заткнуть своим членом. Волосы сжимают, пододвигают ближе к себе, водят членом по губам, ждут, пока рот откроют, и его послушно открывают. Головку начинают медленно посасывать, в такт растяжке сзади. Смазка внутри хлюпает когда пальцы раздвигают отверстие для большего диаметра, добавляют третий, ускоряя движения, одновременно беря член Модди глубже, до середины. Когда стоны становятся громче, а вхождение происходит свободно, голову резко поднимают, заставляя смотреть в глаза. Томные взгляды, застывшие в возбуждении, так и прося большего продолжения, без всяких слов, Пугод приподнимается на коленях, встаёт над членом, чужие руки помогают, поддерживая таз, резко насаживают до середины, а потом гладят, успокаивают. Глаза зажмурились до белого шума, слёзы скопились в уголках, брови сильно выгибаются, член сразу чувствовался глубоко, стенки начали сильно сжиматься, пытаться подстроиться, принять в себя. Минута молчания и последовал такой же глубокий и резкий толчок, насаживающий уже до основания члена, громкий стон вырвался из так старательно зажатых губ, влаги на глазах скопилось слишком много, начали течь первые слёзы. Ещё минута и руки помогают подняться до головки, а затем резко помогают насадиться во всю длину, громкий стон пронзает уши, аккуратные ногти Пугода вцепляются в льняную ткань рубашки на плечах, ища поддержки, чтобы ни упасть, ни растаять с каждым новым толчком. Коленки дрожат, твёрдый член Модди проходится по каждому миллиметру стенок, с приятной точностью задевая простату, давя головкой, а затем и проходясь всем основанием. Губы искусаны, стоны сдерживать сложно, Пугод вжимается в шею Модди, пытаясь их заглушить, горячее дыхание чувствуется на коже, щекочет, успокаивает, отдаёт чувство близости рядом, которое не могла дать ни одна испробованная Чатом шлюха. Он бы и считал Пугода такой же содержанкой, сукой за деньги, если бы не ощущал рядом животное, родное тепло во время секса, так он платил за своё содержание, чувствами. Друг другу хотелось отдаваться до безумия, чем они и занимались в такие дни. Каждый толчок уже ощущался на уровне сердца, движения достигают животной скорости, в такие моменты хотелось драть до конца, до предела, в глубине и резкости толчков. Каждый удар ощущался последним, вот-вот и всё закончится, плата будет взята, и никакого секса до следующего шоппинга. Страсть нарастала, из рта Пугода выдавались уже хриплые вскрики, голос сломался, устал, так же как хозяин рта. Пара резких толчков и слышится последний громкий вскрик, а затем протяжное завывание, дыхание рядом пытались нормализовать. Сердце продолжало быстро биться, будто убегая от стаи голодных волков, сил больше не было ни на что, хотелось просто не думать, залечь в спячку, а с утра хлопотать, вызвать клининг и готовится к новому важному мероприятию, оставив Пугода со своими оплаченными безделушками.