Сумею

Внутри у него все клокотало. Сэм злился, с того момента, как позвонил отец, но виду не подавал. Он не мог даже ответить на вопрос, что именно его злило сильнее, то, что отец, которого они искали все последнее время, опасаясь самого худшего, вдруг объявился посреди ночи и просто велел не разыскивать его больше, отправляя заняться очередным делом, или же то, как на этот приказ среагировал Дин. «Да сэр, записываю…» Сэм видел, как изменилось лицо Дина, когда тот услышал в трубке голос отца. В один миг брат, до боли обожаемый Сэмом, сделался послушной марионеткой в руках Джона. И если бы тот велел Дину подняться и пустить себе пулю в лоб, Сэм был в том почти уверен, брат не задумываясь, спустил бы курок. Видеть эту зависимость и послушность было неприятно, нет, не так — чертовски болезненно! Так было всегда и сейчас, когда Сэм почти позабыл эту особенность отношений отца и брата, на него снова нахлынуло. «Да, сэр! Все что угодно, сэр!». И это при том, как зачастую по-скотски отец обходился с Дином, унижая его, используя в слепую в собственных целях. Сэм любил отца, где-то очень в душе. Сэм ненавидел Джона Винчестера за то, что отец творил с Дином, ломая его. «Да, сэр…». Сэм готов был взорваться, но держал это в себе пока они ехали в Индиану, ровно до того момента, когда Дин, не стал восторгаться тем, какую работу провел отец, выискивая пропавшие пары и перебирая некрологи за несколько десятилетий. Это было последней каплей. Сэм нажал на тормоз и выкатил Детку на обочину. — Мы не едем в Индиану! — Серьезно? — Да, мы едем в Калифорнию, — выдал Сэм, стискивая пальцы на руле, — в Сакраменто, я пробил номер, с которого звонил отец. Слово за слово начиналась перепалка. Сэм почувствовал, как закипает Дин, которому совсем не по душе пришлось то, что брат собирается не выполнить приказ отца. Видеть Джона это последнее, что сейчас хотелось Сэму, но наблюдать, как безвольно и безропотно Дин, который места не находил в нескончаемых попытках разыскать отца, повинуясь приказу разворачивается в другую сторону, было невыносимо. «Я понимаю, что ты чувствуешь!» «Ни черта ты не понимаешь! — хотелось кричать Сэму, — ты слепо следуешь его приказам, наплевав на собственные желания. Так всегда было! А он… ему всегда было плевать на твою эту жертвенность и послушность! Неужели ты не видишь этого, Дин?» «Я хороший сын, а ты эгоистичная сволочь!» «Ты просто идиот! Который позволяет собой манипулировать» — думал Сэм, выбираясь из машины, и забирая из багажника свою сумку. О том, что он сейчас ровно как отец пытается манипулировать братом, у него даже мысли не возникло. Ревность, густая и едкая, застилала ему глаза и толкала к действию, заставляя Дина делать непростой выбор. Дин выбрал Джона, безоговорочно. Сэм знал, что так будет, злился, понимая, что для Дина всегда будет вторым номером и от этого отчаянно хотелось причинить брату боль, похожую на ту, что он испытывал сейчас сам. Он развернулся и побрел прочь от машины, зная, что совершает глупость, но все еще надеясь, что Дин окликнет его, остановит. *** Дин до последнего не хотел верить в то, что Сэм сделает это снова — бросит его. Вот так просто выйдет посреди ночного шоссе и растворится в темноте, следуя собственному разумению и совершенно начхав на приказ отца. Он ехал неспешно, надеясь, что Сэмми одумается, позвонит минут через пять, десять, час… Но нет, упертый мелкий засранец, ровно как два года назад, просто ушел. Оставляя Дина один на один с сомнениями. Что бы там Сэмми не говорил, Дин понимал, что брат чувствовал и мог понять его злость. Отец вышел на след демона, который убил Джессику, понятное дело, что Сэм готов пешком идти туда, где этот след обнаружился, в этом он чертовски был похож на отца, но… Джон ясно дал понять, что дело серьезное и им соваться в него еще не время. А еще — отец отдал приказ. А подчиняться приказам отца — это первое, чему научился Дин Винчестер в своей непростой жизни. Либо подчиняешься тому, кто опытнее, умнее, либо умрешь сам и погубишь брата. Это Дин знал так же твердо, как и то, что мир кишит всякой потусторонней дрянью. Исполнение любого приказа Джона это залог того, что с Сэмми будет все хорошо, в той или иной степени. Дин верил в это. Вот только Сэмми опять все норовил испортить. Уже утром, когда Дин добрался до городишка Беркетвилл, через который должны были проезжать все пропавшие пары, он едва удержался, чтобы не набрать номер Сэма. Хотел позвонить просто для того, чтобы убедиться, что с братом все нормально и тот не сгинул в каком-нибудь дерьме на шоссе. Но обида взяла верх и, покрутив аппарат в руках, Дин просто сунул его обратно в карман. А потом охота закружила его. Дин вышел на след пропавшей год назад пары, а спустя время обнаружил в заброшенном саду жуткого вида Пугало, на истлевшей руке которого имелась знакомая наколка. Мысли о бросившем его брате отошли на второй план. Зато когда стало понятно что к чему, у него появился предлог позвонить Сэму, просто для того, чтобы сообщить о том, что отец был прав — народ на шоссе пропадает не просто так. Сэм ответил сразу, казалось, он больше не злился. Дин поделился своими соображениями на счет засевшего в Пугале божества сказал, что едет в местный колледж, где можно разузнать городские легенды. — Раньше у меня был помощник, для поиска подобной информации, — язвительно сообщил он, зная, что это непременно должно задеть брата, — теперь приходится самому. — Если бы ты попросил о помощи… — начал было Сэм. Дин выдохнул и фыркнул: — Мне не нужна помощь, я справляюсь, — прозвучало это убедительно, но… он дорого бы дал, чтобы Сэм сейчас сидел рядом, возможно снова за рулем. Пусть бы раздраженно разглагольствовал о том, что нужно искать монстра который убивает любимых Винчестерами женщин и не тратить время на ерунду, пусть бы злился… Но Дин не собирался просить, уговаривать и выказывать брату собственную слабость. Просто потому, что… Да черт побери это все! — Сэм… хм. — Дин замялся, плохо понимая, что именно он хочет сейчас сказать, но точно зная, что душа у него не на месте с того момента, как Сэм ушел. Это как ножом по живой плоти. — Просто я хотел, чтобы ты знал… ты не думай, что… — Да, — отозвался издалека брат, безукоризненно улавливая смысл нестройных слов Дина, — и ты прости… От этих слов дышать стало легче. Сэмми не злится. Сожалеет. Возможно, скучает… Дину хотелось бы в это верить, он вздохнул и произнес то, чего не собирался: — Сэм, ты был прав. У тебя своя жизнь, свои планы… — сказать это был непросто, однако такие мысли неоднократно возникали всякий раз, когда Дин сталкивался с призраками той жизни — нормальной и счастливой — что была у Сэмми когда он сбежал в Стенфорд. Дин очень остро это почувствовал, когда они разобрались с оборотнем и Сэм прощался с Ребеккой. То была какая-то неведомая самому Дину хорошая жизнь, которую он своим появлением у Сэма отнял и о чем теперь жалел. Да и там, в той жизни, брат был в безопасности — никаких оборотней, призраков и оживших в страхолюдном пугале древних богов. Возможно, пришло время перестать быть эгоистом, Дин и просто отпустить его… — Ты серьезно? — казалось, что голос Сэма дрогнул. — Ты всегда знал, чего хочешь. Не уступал отцу. Вот и действуй. Если бы я мог… — Дин осекся и замолчал, понимая, что рискует переступить черту, за которую нет хода даже Сэмми. — Короче, я восхищаюсь тобой, горжусь… — Не знаю даже что и сказать. — Скажи, что будешь беречь себя… *** После того разговора, Сэм не находил себе места. Дин, как и в прошлый раз, позволял ему уйти, говорил про восхищение и гордость, но… Сэм слишком хорошо знал брата, чтобы поверить в то, что Дин примет его уход и это не причинит ему боли. Так нужно ли продолжать? Он однажды уже убежал, боясь выдать свои небратские чувства к Дину, струсил, дал слабину и ничего хорошего из этого не вышло, погибла Джессика. А что будет в этот раз? Он не выдержал через пару часов, набрал Дина, плохо представляя, что собирается сказать ему, но тот не ответил. Потом еще раз, и еще… Телефон Дина мочал и вот это было действительно плохо. Доигрался, кретин?! Дорога до городка Беркетвилл казалась Сэму бесконечной. Он звонил еще не один раз, все так же не получая ответа и сходил с ума от тревоги, ругая себя последними словами, вдавливая педаль газа до упора. Он украл машину, он нарушал все мыслимые правила, но легче не становилось — Дин пропал, вышедший один на один против древнего божества. «Ты только дождись, умоляю, Дин, — стучало в висках, — никогда больше не оставлю тебя, клянусь…» Он нашел Дина живым, привязанным к дереву в жутком яблоневом саду, приготовленного в жертву какой-то древней твари. Сэм разрезал веревки и едва сдержался, чтобы не стиснуть его в объятиях брата в объятиях, выпуская накопленное напряжение и страх. Дин бухтел что-то о том, что он справился бы с ситуацией сам, что у него был план, но Сэм ему не верил. Задержись он чуток и брата утащило бы жуткое Пугало, выпустив ему кишки серпом, и виноват в этом был бы Сэм и отчасти отец, который их сюда отправил, рискуя жизнями обеих сыновей. Они спаслись, а поутру сожгли священное дерево, которое давало Пугалу жизнь. Все это время они и словом не обмолвились о том, что волновало обоих, лишь молча переглядывались и старались держаться поближе друг к другу. А когда пришло время оставить дурной городишко, Дин, подходя к Детке, с видом полного принятия ситуации, от которого у Сэма похолодело в груди, произнес: — Подвести тебя куда-нибудь? — Нет, придется тебе меня терпеть, — Сэм остановился любуясь удивленным взглядом Дина, в котором коротко плеснулась радость. — Ты что, передумал? — Нет, я буду искать отца, и буду ругаться с тобой. Джессику и маму не вернуть, отец неизвестно где, ты и я… мы единственное, что у нас осталось. — Произнес он тихо, вспоминая тот ужас, что испытал, когда спешил в Беркетвилл, каждую секунду обмирая от мысли, что опоздал. — Нам нужно держаться вместе, чтобы не сгинуть. — Обними меня, было красиво, — насмешливо произнес Дин, даже не догадываясь, что именно этого больше всего сейчас хотелось Сэму. Он был так близко, попал в самую цель и это пугало, потому Сэм нахмурился и огрызнулся: — Иди ты! Молился бы на меня! Я тебя спас! Но куда там! Дин лишь шире улыбнулся, заставляя этой улыбкой внутри Сэма все задрожать, и, распахивая дверь Детки, в очередной раз нагло соврал: — У меня был отличный план.