Repetition with love

3 минуты 23 секунды. Нужно собраться с мыслями всего лишь на жалкие 3 минуты и 23 секунды и наконец-то выполнить всё так, как требуется. Всё до банального просто, нет ничего сложного, плюсом он делал это уже тысячу раз: не только отвлекался от волнующих мыслей, но и полностью абстрагировался от того, кто эти мысли вызывал, так почему же сейчас у него ничего не получается, когда репетиция почти что генеральная и выступление уже через неделю? Феликс опять путается в движениях, запинается в одном особо сложном месте и даже почти падает, но, к счастью, вовремя удерживает равновесие. Ему стыдно за себя, чувство вины душит, а уровень нервозности стремительно повышается. В ужаснейшем состоянии парень всё-таки заканчивает танец, всё ещё стараясь собраться. Взгляд снова направляется на широкие плечи перед собой и Ён Бок хочет ударить себя за это. У него больше не осталось сил держать весь этот спектр эмоций в себе, он так устал, так чертовски сильно устал, что хочется сначала плакать, а потом опустить все внутренние барьеры и оказаться в чужих объятиях, чтобы долго, нежно и так искренне-искренне, как у Ли ещё никогда не было. Вся выдержка летит к чертям, а ситуация медленно, но уверенно становится критической. — Эй, Феликс, — Бан подходит к нему, как только другие мемберы расходятся по залу, чтобы отдохнуть и поговорить друг с другом. Ли чувствует себя так странно, будто он находится в каком-то вакууме и всё происходящее сейчас происходит не с ним. Кажется, эти чувства действительно сводят его с ума. — Ты снова сбился со счёта. Что с тобой? Ты как будто не здесь, не с нами, — Чан мягко тормошит парня за плечо и обеспокоенно заглядывает ему в глаза. — У тебя что-то случилось? — он шепчет этот вопрос на ухо и выглядит действительно встревоженным. Не помнит, когда видел младшего таким растерянным, тот обычно всегда сосредоточен на репетициях и выкладывается в полную силу, но сегодня с ним что-то явно не так. Ликс лишь извиняется и отрицательно качает головой, обещая собраться к следующему разу и сделать всё на высшем уровне. Понимает, что лидер готов поддержать его, несмотря ни на что, но он не может признаться ему в этом сейчас. Даже себе не может, о чём тут вообще говорить? Бан тяжело вздыхает, указывая на диванчик в конце их танцевального зала: — Иди отдохни пока, сейчас будет репетировать свою связку Хёнджин. Крис поворачивается к Чанбину и начинает о чём-то советоваться с ним, но парень уже не слушает, его от одного имени дрожь пробивает и он прикусывает губу, сгорая от этого щемящего чувства в груди, которое появляется каждый раз, стоит ему лишь посмотреть на темноволосую макушку. Сейчас она запрокидывается назад от громкого смеха и Ён Бок знает: Джисон снова рассказал ему какую-то шутку. Ли видит, как Хан сам складывается пополам, опираясь на его плечо, и не перестаёт смеяться. Им весело, весело вообще всем, но только не Феликсу. Ликс замечает на себе внимательный взгляд Сынмина, который стоит вместе с двумя парнями, и быстро отворачивается, снова сдерживая желание стукнуть себя по лбу. Ну что с ним сегодня происходит?! Ён Бок на ватных ногах идет к нужному месту, стараясь откинуть эти ненужные и такие изматывающие мысли. Он начинает прокручивать в памяти все свои промахи на сегодняшней репетиции, ставя цель позаниматься дополнительно, а после снова слышит медовый голос позади себя и ускоряет шаг, чтобы не свалиться от слабости собственного сердца, которое уже не выдерживает из-за этого ходячего совершенства по имени Хван Хёнджин. Ликс не хочет нажить проблем. Ни себе, ни другим, поэтому и молчит, стараясь заглушить собственные чувства, вспыхнувшие так внезапно, но, стоит сказать, ожидаемо. Он ощущает себя маленькой влюблённой девчонкой, потому что как бы он не старался отвлечься, перед глазами всё равно стоит изящное и гибкое тело Хёнджина, который танцует так, что у Ли всегда сбивается дыхание и мысли путаются, заставляя краснеть от желания коснуться чужого стройного торса и оказаться в крепком захвате сильных рук. Он садится на мягкий диван, облокачивается на спинку, напряженно выдыхая, и бросает взгляд на большое настенное зеркало, ловя через него взгляд Хвана прямо на себе. Ликс слегка напрягается, пару раз моргает, думая, что ему показалось, но нет. Старший действительно смотрит на него слишком задумчиво и так серьёзно, будто бы знает обо всех сокровенных мыслях в его голове. Ли тяжело сглатывает, когда видит, как он словно по щелчку пальцев меняет выражение лица на то, от которого — как бы банально это не звучало — в животе бабочки просыпаются, и быстро проводит языком по своей нижней губе. Слегка усмехаясь, он прикусывает её, а у Феликса земля из-под ног уходит, когда Хён проходит по нему своим фирменным взглядом, заставляющим всех Стэй обычно очень громко кричать. И Ликс прекрасно понимает их. Дрожь проходится по затылку и младший отворачивается, радуясь, что его красноту в данный момент можно списать на недавний танец. Ли не знает, что нашло на Хвана, но, скорее всего, тот просто прикалывается над ним. Просто смеётся, точно. Ничего серьёзного же не может быть, да?.. (песня — The Hills x The Color Violet x Creepin от darkvidez) Бан включает колонки и выкручивает громкость на максимум, а Ли внутренне стонет, потому что «ну кто придумал ставить Хвану связку под такую песню»? Под такую песню не только ему, а вообще всем противопоказано смотреть на того, кто и без всякой музыки может заставить сердце биться чаще. — Хёнджин, давай, выложись на полную, — громкий голос Криса возвращает в реальность и Ликси похлопывает себя по щекам, глубоко дыша. Надо успокоиться. Вдох-выдох, но дыхательная гимнастика перестала помогать ещё месяц назад. Он просто обречён. — Главное не смотреть на него, просто не поднимать взгляд, просто представить себе что-то другое… — шепчет под нос и глядит на свои кеды, пытаясь отвлечься из последних сил, но… он слишком слаб, а интерес неимоверно силён, поэтому в конце концов Ли всё равно устремляет взгляд на огромное зеркало и впивается через него глазами в сосредоточенное лицо старшего. Движения Хвана всегда были одновременно утонченными, но в тот же момент резкими и точными. Ликс всегда поражается, как тому удаётся совмещать свою мощь и силу с неописуемой изящностью. Причём такой завораживающей и лёгкой, присущей только ему одному. Феликс видел много танцев, много разных танцоров. Всех их можно было объединить в различные группы по сходству, но… Хёнджин не вписывался ни в одну из них. Ли никогда не переставал восхищаться его стилем. И не перестанет. Вот даже сейчас Хён снова отдаёт всего себя в танце, а он в очередной раз замирает, видя, как мышцы на чужих руках напрягаются, красиво перекатываются под кожей после каждого движения. Когда старший падает на колени и выгибается назад, прогибаясь в спине, его майка задирается, давая увидеть полоску голой кожи внизу живота, и краем уха Ён Бок слышит, как кто-то рядом протягивает потрясённое «воу». Да, воу, все слова просто забываются и ничего не остаётся кроме этого задыхающегося «воу». Хван ловко и уверено меняет позу и теперь пару раз подмахивает бёдрами, делая те самые движения, которые заставляют Ликса прикусить внутреннюю сторону щеки и пройтись взглядом по всему крепкому телу старшего томным взглядом. Феликс знает, что буквально готов стоять на коленях перед этим мужчиной. — Эй, Ликси, — Джисон, который, оказывается, сидел всё это время рядом, шепчет ему на ухо и приобнимает за плечи. — А Хван горяч, скажи же? — он усмехается и кивает головой прямо на того, о ком говорит, а Ликс вздрагивает от неожиданности и, кажется, умирает, но оторваться от парня всё равно не может. Что он там хотел? Не выдавать своих чувств? Забудьте, тут никто не устоит. Хён словно чувствует, что говорят о нём, и опять встречается с ним взглядом через огромное зеркало. Парень тяжело дышит из-за танца, пот стекает по его лицу крупными каплями, падая на его майку, отчего всё выглядит в тысячу раз горячее и Феликс непроизвольно смущается. Слегка ведёт плечом, чувствуя собственное тяжёлое дыхание, пока брюнет продолжает танцевать, не разрывая зрительного контакта с ним и точно попадая в каждый бит. Старший поднимает руки, разводит их в стороны, соединяя и делая отточенные движения. Он работает всем телом, захватывает внимание каждого, кто есть в этом помещении, и на его лице появляется самоуверенная ухмылка, когда он снова опускается вниз и проводит губами по собственному запястью, как бы целуя его, ставя этим самым точку в связке. — Хёнджин, это было… Чёрт возьми! Просто выходи за меня, — смеётся ошеломленный Чанбин, когда музыка затихла. — Ты очень крут, Хван, — он показывает ему класс, а после подключаются уже и другие, подходя к нему и заваливая его комментариями. Ён Бок остаётся в стороне (он теперь всегда так), продолжая сидеть на диванчике и сгорать от собственных мыслей. Он действительно ощущает себя сейчас очень странно. И не только понимает, что по-настоящему скучает по этому чертовски замечательному парню, но и осознаёт, что никак не может позволить этому самому парню стать ещё ближе, чем есть. А сейчас они просто словно знакомые незнакомцы. Ли страшно, да и он уверен, что только быстрее и очевиднее спалится, если снова будет рядом с Хваном. Но Ликс действительно всегда был искренним и открытым в проявлении чувств, поэтому вся эта ситуация душит его и выворачивает наизнанку. Но он знает, что пусть лучше будет мучиться он, чем кто-то другой. — Эй, Ликси, — младший вздрагивает, слыша над собой голос героя своих фантазий и старается принять беспечный вид, будто это не его тут расплавило от чужого танца. Он поднимает глаза и сталкивается с чужими тёмно-карими. Взгляд непроизвольно падает на родинку на лице Хёнджина и Ликс поджимает губы от желания поцеловать её. — Подай бутылку воды, пожалуйста, она сзади тебя, — младший оборачивается и правда видит её прямо за собой. Он протягивает бутылку в большую ладонь Хёна и мысленно сравнивает свою маленькую ладошку с его. Кажется, у него кинк на разницу в размерах и он понял это только сейчас. Ему нужно на воздух. Срочно. Хван задирает голову и отпивает из бутылки, не отходя от Ли, поэтому тому ничего не остаётся, как просто наблюдать за каплями пота, которые медленно стекают по чужой сильной шее, достают до часто вздымающейся после танца груди и исчезают, впитываясь в ткань уже и без того промокшей майки. Красиво. Хёнджин красивый. Очень. А ещё умный, целеустремлённый, ответственный, харизматичный и вообще удивительный. Ли искренне восхищается им и старается равняться на него, но пока получается не очень, как ему кажется. На самом деле, Феликс даже не помнит, когда начал испытывать к Хёнджину далеко не дружеские чувства. Возможно, с самой первой их встречи, ведь его всегда тянуло к нему. А может после всех тех моментов, когда Хван крепко держал его за руку, давая понять, что всё будет хорошо. Ли помнит, что в самые тяжёлые для себя времена он всегда засыпал в объятиях старшего, пока не начал отдаляться от него из-за появившихся чувств. Ему с одной стороны стыдно, что он, можно сказать, предал их крепкую дружбу своей влюблённостью, а с другой — он понимает, что чувства неподвластны и он не может их просто вырвать из себя. Именно из-за всех этих метаний он в последнее время такой потерянный. Думал ли он, что Хёнджин может ответить взаимностью? Каждый раз. Но Ён Бок ни в чём не уверен. Старший бросает на него эти взгляды, иногда подходит слишком близко, но… Вдруг Ли это всё выдумал своим воспалённым от любви мозгом? Он правда не знает, как ему быть. Признаться? А вдруг Хван посчитает, что больше не хочет иметь с ним ничего общего? Да и на группе это скажется, если между ними двумя появится окончательная и неизменная пропасть, поэтому лучше молчать. И не забывать подтирать собственные слюни от вида чужих мощных бёдер, на уровне которых Ликс сейчас и находится, сидя на этом несчастном диване. — Феликс, — кто-то трясёт его за плечо и Феликс понимает, что в очередной раз из-за собственных раздумий выпал из реальности. — Феликс, — Крис терпеливо зовёт снова. — Мы собираемся в общагу, на сегодня всё, — а парень будто бы трезвеет в этот момент. Отрывает взгляд от чужой фигуры и подрывается с места. Словно впервые смотрит вокруг, замечая, что все быстро собирают свои вещи, а Минхо с Джисоном вообще уже ушли. — Нет-нет, — Феликс качает головой. — Мне надо позаниматься ещё, я хочу отработать ту часть, которая сегодня у меня не получалась. Он чувствует на себе пронзительный взгляд Хвана, но не глядит на него в ответ. Наоборот, смотрит прямо в глаза Чана, молча умоляя дать ему ещё порепетировать. — Ты уверен? Выглядишь сегодня как-то неважно, точно хорошо себя чувствуешь? — Ликс уверено кивает, словно болванчик, пока Крис слегка хмурится, что-то раздумывая в своей голове. — Ладно, но только недолго, договорились? — в итоге сдаётся, треплет парня по волосам, тепло улыбаясь, и ловит взглядом ответную улыбку. Вскоре Феликс остаётся совершенно один и наконец-то вдыхает полной грудью. Из-за всех этих чувств и мечтаний он может подставить мемберов, а допустить этого ни в коем случае нельзя. — Отставить все любовные драмы, Ли Феликс! — говорит юноша, смотря в зеркало. Хлопнув себя по щекам, он ободряюще улыбается собственному отражению, мысленно обещая, что со всем справится. Просто не может не сделать этого. — Соберись, — слышится в пустом зале, прежде чем музыка снова начинает вылетать из колонок.

***

Сколько он уже танцует? Час? Два? Может больше, счёт времени уже давно потерян в попытках довести каждое движение до автоматизма. Музыка заглушает непрерывный поток мыслей и все остальные звуки, поэтому парень не слышит, как открывается дверь в зал, не видит и высокую фигуру, входящую внутрь и закрывающую ту самую дверь на замок. Он продолжает двигаться резко, быстро, стараясь выложиться в полную силу, параллельно с этим радуясь, что у него наконец-то получилось сосредоточиться на необходимом. Поворот, вниз, теперь снова вернуться наверх. Ли отдаёт себя музыке, пропускает её через всё тело, контролируя каждое движение. Мышцы чувствуют напряжение и болят, но Ён Бок всё равно не позволяет себе отдохнуть. Наоборот, собирает последние силы в кулак и делает коронное торнадо, которое так любят Стэй, и мысленно хвалит себя, когда спустя множество попыток у него получается выполнить всё так, как нужно. Песня заканчивается и парень опирается руками на собственные колени, стараясь восстановить дыхание. Неожиданно тишину разрывает звук чужих хлопков. Феликс вздрагивает, резко оборачиваясь и видя перед собой того, кого только недавно смог выкинуть из своей головы. Хван улыбается и выходит из тени, продолжая аплодировать, пока Ли быстро пробегает по нему взглядом, замечая, что парень уже успел переодеться в светло-голубые джинсы и серую свободную футболку. Его волосы влажные после душа и слегка приглажены назад, чтобы не лезли в глаза. Феликс нервно облизывает губы, смотря на чужие очаровательные ямочки на щеках, а после опускает глаза и впивается ими в пол. Совсем не ожидал, что Хван придёт. — Ты молодец, — тот засовывает руки в карманы джинс и останавливается в десяти шагах от него. — Твой уровень в танцах заметно повысился за последний год, — говорит так обыденно, а Ён Бок смущается, но не забывает поблагодарить. Неловко, сколько они уже не общались нормально? Снова тишина и Ликс не знает, что сказать и что сделать. Кожа горит под пристальным взглядом. В конце концов Хён вздыхает, возводя глаза к потолку, и произносит то, что ещё больше загоняет Ли в тупик: — Что с тобой было на общей репетиции? Феликс в панике перебирает все возможные варианты ответа и не находит ни одного убедительного. Когда молчание затягивается слишком надолго, он скованно потирает заднюю часть шеи и пожимает плечами. — Просто спал сегодня ночью… не очень хорошо, — в итоге отвечает и прикусывает губу, внутренне ругая себе за то, что такой размазня, который даже соврать правдоподобно не может. Именно поэтому он и избегал Хвана всё последнее время. Рядом с ним мозг отключается, лучше уж вообще не общаться, чем каждый раз так позориться. Старший хмыкает, хитро прищуриваясь и улыбаясь, будто бы уже всё прекрасно понял. У Ён Бока с лица вся краска сходит от одной этой мысли и от вида мягких губ, по которым Хёнджин быстро проводит языком, увлажняя. Ликс копирует это движение, чувствуя покалывание в собственных. — Феликс, — в голосе больше нет и намёка на шутки. Хван смотрит ему прямо в глаза, стирая с лица всю улыбку. — Что происходит? — произносится ровным тоном, а Ли паникует, приподнимая брови, будто бы не понимает, о чём его спрашивают, и, в отличие от старшего, продолжает неловко улыбаться. Он скрывал свои чувства не для того, чтобы в один вечер просто всё разрушить. Хван внезапно начинает медленно и уверенно подходить ближе, останавливаясь в опасной близости. Младшему кажется, что кислорода вокруг внезапно стало меньше — дышать тяжело. Хёнджин так близко, что ему приходится слегка приподнять голову, чтобы увидеть красиво выраженную линию челюсти, а после снова потупить взгляд. Быть таким незаконно, Феликс готов написать жалобу, потому что из-за одного лишь вида чужой красоты можно неизбежно пропасть, что сам он и сделал. — Хёнджин… Ликс пялится в серую футболку парня и маленькими вдохами вдыхает аромат чужого геля для душа. Кажется, это новый, он не помнит, чтобы раньше Хён таким пользовался. Пахнет будто бы сандалом и ещё чем-то очень притягательным, Феликс сдерживается, чтобы не вытянуть шею и не разобрать запах получше. — Что с тобой творится в последнее время, Ликси, — Хван тянется пальцами к чужому запястью и мягко обхватывает его, поглаживая большим пальцем венку на внутренней стороне. Он ждёт ответа, но снова не получает его. — Молчишь? — на губах расцветает слабая ухмылка, когда он опускает взгляд на чужую руку и видит, как по гладкой коже бегут мурашки. Хёнджин делает заключительные выводы в своих суждениях и вздыхает, слегка посмеиваясь. Он давно понял, что всё между ними стало как-то не так. Раньше они и дня друг без друга не могли выдержать, а теперь Ликс бегает от него, как кролик от волка, и стоит Хвану подойти ближе, так он сразу теряется и постоянно увеличивает дистанцию. Отдаляется прямо на глазах. Даже парные кольца перестал носить. Сначала Хён злился. Бесился после каждого раза, когда Ли от него сбегал. Раздражался, когда спрашивал напрямую, в чём дело, а в ответ слышал лишь какие-то глупые отговорки и оправдания. А потом настала обида. Глубокая и очень неприятная. Засела прямо в груди, пустила свои корни, отравляя душу удушающими мыслями. Они перестали как-то взаимодействовать сначала на публике, а потом и в реальной жизни. Только тогда Хван начал понимать, что Ли на самом деле был ему не просто другом, а тем самым нужным человеком, который утёк сквозь его пальцы, будто вода. И как изменить это, если Ликс на каждое его «давай» отвечал «нет», он не знал. После начался тур, новые фанмитинги, участия в различных шоу и тихое высказывание Джисона в одном из перерывов: «Он на тебя так смотрит, пока ты не видишь, что мне даже завидно становится. Там не просто сердечки в глазах, там целая вселенная с твоим именем». Хёнджин сначала подумал, что тот шутит, хлопнул лишь в ответ Хана по плечу и слабо улыбнулся, называя его дураком, но потом подключился Сынмин со своим уверенным «да он влюблён в тебя, идиот» и «идиот» действительно призадумался. Стал замечать боковым зрением долгие томные взгляды младшего, его красные щёки, когда он подходил к нему ближе, нервное заламывание пальцев рук и покусывание губ, стоило лишь Хвану положить ему руку на плечо. Ликс молчал, не произносил ни звука, но его тело говорило за него. Всё-таки он никогда не умел хорошо притворяться, в нём слишком много искренности и Хёнджину нравится это. — Я поговорю с ним сегодня, — говорит Хён на репетиции, стоя рядом с Джисоном и Сынмином. Первый одобрительно улюлюкает, хлопая в ладоши, а второй просто приподнимает бровь, сомневаясь в чужой решительности. — Ты прекрасно знаешь его, он всегда очень искренне переживает обо всём на свете и боится расстроить всё и всех, — говорит Джи. — Уверен, он думает, что эти чувства только обременят тебя и испортят отношения во всей группе. Поэтому переубеди его уже в этом, тут все только и ждут, когда вы разберётесь со своими отношениями. Джисон похлопывает Хёнджина по плечу и отходит подальше, а Сынмин смотрит прямо в глаза, останавливаясь напротив парня: — Если ты не поговоришь с ним сегодня, то я сам это сделаю. Я серьёзно, — так же, как и Хан, хлопает его по плечу, но немного сильнее, чем это сделал Джи. Хван слегка морщится от удара, а Сынмин лишь удовлетворённо хмыкает, замечая это. — Ты никогда не умел хорошо притворяться, Ликси, — бросает взгляд на парня, замечая, что тот даже не дышит, всё продолжая пялиться распахнутыми глазами в одну точку на его груди. Боится слушать дальше. — И как давно? — Ч-что? — Как давно я нравлюсь тебе? Феликса будто обухом по голове ударили. Белый шум в голове и всё. Больше ни-че-го. И что ему сейчас отвечать? Правду? Правду страшно. Феликс жмурится, понимая, что он попался. Но рано или поздно этого следовало ожидать, не вечно же ему молча сбегать. Поэтому неудивительно, что Хёнджин его раскусил. Но неловко теперь так и даже уши горят. Слишком тяжело думать, что старший ему сейчас скажет. Ликс не хочет перечёркивать своими чувствами всё, они в данном случае настоящая проблема, он воспринимает их именно так. «— Чем быстрее я скажу, тем быстрее всё закончится», — думает про себя и наконец-то поднимает взгляд. — Полгода? — скорее спрашивает, нежели утверждает. Улыбается снова неуверенно и когда чувствует, что хватка на запястье стала слабее, выпутывает свою руку из захвата и прижимает к себе, потирая там, где до сих пор приятно горит след чужого прикосновения. — Я… Прости, — Феликс хмурится и хочет обойти Хвана, чтобы уйти уже отсюда и поплакать в холодную подушку от своего сегодняшнего позора, как ему перегорождают путь рукой и ловко ловят за талию, возвращая обратно. — А моего ответа ты услышать не хочешь? — заглядывает Ликсу в глаза, заставляя его замереть. — Я пытался к тебе подойти, но ты от меня шугался, как от огня. Сначала я думал, что обидел тебя чем-то, — он разглядывает каждую веснушку на чужом лице и придвигает младшего к себе ещё ближе. Тот смотрит зачарованно, губы слегка от удивления приоткрывает и моргает растерянно, но не вырывается. — Потом злился, что ты ничего не объясняешь и продолжаешь убегать. Но я ошибался, когда искренне верил в то, что тебе просто наплевать на меня. Кое-кто помог мне открыть глаза и понять, что ты таял каждый раз, стоило мне слегка прикоснуться к тебе, — он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по мягкой щеке парня, пока тому кажется, что это очередной сон. Хван нагинается к чужим губам и последние слова шепчет прямо в них, не разрывая зрительного контакта. — Ты правда влюбился в меня. Феликсу действительно кажется, что ему это всё снится и совсем скоро прозвучит будильник, возвращая его в серую реальность, но чужое горячее дыхание на собственных губах и рука на щеке ощущаются слишком реалистично и его ведёт от этого осознания. Осознания, что Хван сейчас так близко. — А меня ведь кроет от тебя ничуть не меньше, — и Хёнджин до конца уничтожает то минимальное расстояние между ними. Он сминает мягкие искусанные губы Ли, тело которого напрягается от неожиданности и становится словно натянутой струной. Большие ладони обхватывают талию, вжимают в накаченный торс и Ён Бок не может найти в себе силы прекратить это всё. Он слишком долго мечтал, поэтому сейчас полностью отдаётся чувствам, начиная понемногу отпускать себя и сосредотачивать всё своё внимание на ощущении, как Хёнджин попеременно пробует сначала его верхнюю, а затем нижнюю губу, заставляя млеть в крепких руках. Ликс понимает, что Хван целуется намного лучше, чем он мог себе представить: так тягуче, растягивая удовольствие, как будто пробуя самую сладкую конфету в своей жизни. Феликс зарывается пальцами ему в волосы и слегка оттягивает прядки у корней, сцеловывая с губ старшего прерывистый вдох. Вкусно. Последний раз целуя, слегка прикусывая нижнюю губу, Хён отстраняется, не размыкая объятий. — Я не хотел никого подвести, — Ли приходит в себя и утыкается лбом в чужое плечо, ещё не до конца веря в происходящее. — Я боялся, что всё разрушу: дружбу с тобой, с другими мемберами, нашу популярность и всё остальное. Я не мог этого допустить, поэтому молчал, не желая рисковать лишний раз. Много раз думал признаться, но… — ощущает, как хватка на талии стала крепче, чувствует, что старший тоже волнуется, поэтому слегка улыбается, мягко потирается щекой о плечо, стараясь расслабить Хёнджина, хотя сам еле стоит на ногах от таких сильных эмоций. — Но ты же прекрасно понимаешь, что гарантии не было никакой. — Прости, что так долго молчал. Прости, что заставил мучиться. Ты стал отдаляться от меня, ускользать сквозь пальцы, и я только тогда понял, что мне тебя не хватает. Не хватает не просто как друга… — старший задумывается на секунду, а после продолжает говорить, рассуждая: — Кажется, я втрескался в тебя ещё тогда, в самом начале нашего пути. Когда я впервые представился вам и ты так солнечно улыбнулся, глядя мне в глаза, что у меня все галактики в душе столкнулись. Только чтобы понять это мне потребовалось немного больше времени, чем тебе, — он усмехается немного грустно и понимает, что если бы не внимательные друзья, которые поняли всё давным давно, то сам бы ещё неизвестно когда заметил чувства Ликса сквозь толщу собственных обид. Феликс же вспоминает момент, о котором говорит Хёнджин, и улыбается, сжимая пальчиками ткань серой футболки на спине парня. Затем слегка отстраняется, чтобы взглянуть в карие глаза и увидеть в них целое море чувств, в которое теперь совсем не страшно погрузиться и утонуть. Ликс непроизвольно облизывает губы, а Хван смотрит, не отрываясь, на чужое лицо, впитывает в себя каждую его идеальную чёрточку и проводит горячими руками по спине Ён Бока, медленно опускаясь ими на его бёдра. — Ты такой красивый, Ликси, — искренне шепчет и поднимает руку, чтобы аккуратно заправить парню упавшие на лоб пряди за ухо. Феликс ловит своей маленькой рукой руку Хёна и прижимается к ней щекой, слегка утыкаясь носом парню в запястье. Смотрит сияющими глазами в чужие напротив, которые горят ничуть не меньше. Сейчас снова стало легко, в голове прояснилось и больше нет неясных мыслей. Обо всём остальном они поговорят, но позже. Обязательно. А сейчас Хёнджин вдыхает глубоко, наслаждаясь чужой нежностью, и наклоняется к открывшемуся участку шеи, оставляя на нём поцелуй. Ликс чувствует, как мурашки проходят по затылку от этого действия и затем наклоняет голову ещё больше в бок, открывая доступ к чувствительному месту сильнее. Он готов отдать всё, чтобы до конца жизни чувствовать эти мягкие губы на себе. — Если мы сейчас не остановимся, — Хван опаляет горячим дыханием нежную кожу, оставляя влажный след, отчего Ликс сильнее сжимает его плечо своими пальчиками. — То не будешь ли ты жалеть об этом после? — он поднимается выше, прикусывая мочку уха. — Нет, — Ликси поднимает голову, говорит уверенно, смотрит томно. Он уже такой разморённый, такой податливый, словно пластилин, из которого Хван может слепить всё, что угодно, ведь ему теперь позволено это. — Пожалуйста, мы и так потеряли слишком много времени, пока молчали о своих чувствах, — он целует его в уголок губ и улыбается, а Хёнджин полностью отпускает себя. Подхватывает парня под ягодицами, а тот обхватывает его своими ногами, чувствуя, как в таком положении член приятно упирается прямо в крепкий пресс старшего. Хёнджин проходится губами по чужому подбородку, затем снова спускается на шею, слегка прикусывая выпирающий кадык, а Феликс задыхается, ощущает, как внизу постепенно зарождается приятный узел и как Хван снова подтягивает его наверх. Старший разворачивается и направляется вместе с ним на руках к дивану, чтобы вскоре уместиться между его стройных бёдер и пару раз погладить их руками, наслаждаясь ощущением тёплой кожи, которая не скрыта шортами, и тем, как ноги приятно сжимают по бокам. Феликс нежится, получая такую простую, но необходимую ласку и парень вскоре поддевает пальцами его футболку, тем самым оголяя живот, который от холодного воздуха тут же слегка втягивается, и затвердевшие соски. Из Ён Бока вырывается судорожный вздох, когда Хёнджин снова наклоняется к нему и целует в яремную впадинку между ключицами. Из-под полу прикрытых век следит за чужой двигающейся макушкой и запускает руку в мягкие волосы, ласково поглаживая затылок. Вздрагивает, когда старший вбирает один из сосков в рот, мягко покусывая и обводя языком со всех сторон, а второй сжимает между двумя длинными пальцами. Феликс откидывает голову назад и в зале слышится слабый стон, потому что грудь — слабое место. Сегодня Ли точно сойдет с ума из-за этого Хван Хёнджина. Всё внимание сконцентрировано на руках и теплом дыхании на собственном теле, отчего Ликс плавится, словно на огне, пытается контролировать себя, но волна новой дрожи снова простреливает его всего, когда Хван немного дует на слегка влажные от поцелуев ключицы. Младший выгибается, а Хён ловит этот момент и успевает окончательно стянуть с него футболку и отбросить её куда-то в сторону. Феликсу же ещё сильнее хочется ближе и откровеннее, поэтому он спускается ладонями вниз и пробирается под одежду, исследуя крепкий пресс. Слегка царапает выделяющиеся кубики ногтями и улыбается, когда чувствует, как живот Хвана напрягается и старший ловит его за запястье, крепко сжимая, а Ли приятно осознавать, что не только он теряет контроль. Хван сцеловывает веснушки с хрупких плеч, сжимает талию горячими ладонями и спускается цепочкой нежных поцелуев к животу. Покусывает выпирающие рёбра и прекрасно видит и ощущает, как тело под ним извивается в нетерпении, а пальчики сильнее впиваются в его бока под футболкой. Это заставляет усмехнуться и отстраниться, чтобы стянуть ненужную футболку уже с себя. Ликс жадно пробегает взглядом по открывшемуся виду, любуется каждой мелочью: от такой любимой родинки под глазом до выделяющихся мышц нижнего пресса. Старший же смотрит на него сверху вниз, проводит розовым языком по своей верхней губе и опускает руки на ремень, начиная ловко расстёгивать его. Слыша звук пряжки и видя, как эти крупные руки с длинными фалангами пальцев и узором из вен справляются с ней, Ликсу становится ещё жарче. Он облизывает опухшие губы и чувствует, как член уже начинает ныть, отчего парень начинает опять ёрзать, пока его снова не накрывают всем телом. Ликса ведёт от губ, которые зацеловывают каждый его участок; ощущения крепких бедер между ног, из-за которого их невозможно свести, чтобы хотя бы чуть-чуть облегчить то горящее возбуждение внизу; тёплого дыхания на лице и осознания того, каким пожирающим и уверенным взглядом старший смотрит на него… Слишком слишком. Такая сладкая пытка, что Ликс готов заскулить от перевозбуждения. Ён Бок слегка давит на чужие плечи, отстраняя от себя. Если сейчас не сделает то, чего хочет — не простит себе. — Сядь, пожалуйста, — дышит часто, потому что даже после самых усердных тренировок сердце так быстро не билось. Хван не понимает, что тот задумал, но всё равно садится, как просили. Наклоняет голову в бок и дёргает бровью, когда видит, как Ли садится между его ног, руками раздвигая их шире. Хёнджин помогает приспустить с себя джинсы и бельё и слегка отклоняется назад, опираясь на руки и давая тем самым полную свободу в действиях. — Феликс, ты сейчас как греховный ангел, — Хёнджин зачарован им, его покрасневшими щеками и горящим от возбуждения взглядом. А Ликс не может больше терпеть, поэтому как можно скорее обхватывает рукой тёплую плоть, слегка сжимает её, ощущая под пальцами каждую выпирающую венку, и бросает взгляд на Хвана. Глаза того полуприкрыты и внимательно следят за его движениями, отчего тянущее чувство внизу живота новым импульсом отдаётся в паху. Ли знает, что там у него уже всё совсем влажно и его это лишь ещё больше подстёгивает к действиям. Он дует на розовую головку и затем облизывает её, чувствуя солоноватый вкус на языке. Вбирает её в рот и посасывает, исследуя совсем нежную и гладкую плоть, а после тычется языком прямо в уретру, собирая ещё немного предэякулята во рту. Низ живота Хёнджина при этом напрягается и Ликс видит, как его пальцы сильнее впиваются в обивку дивана. Удовлетворённо хмыкает, давая дополнительную стимуляцию прямо в член и вбирает в рот ещё больше, проводя раскрытыми ладонями по внутренней стороне накаченных бёдер Хвана. — Боже, — Хёнджин стонет, не в силах отвести взгляда от такой картины. Член кое-как помещается за щекой Ли, раздувая её, но Ён Бок всё равно не перестаёт пытаться вобрать как можно больше. Вид старшего, медленно и мучительно-приятно теряющего контроль над собственным телом, завораживает, заставляет восхищаться чужой красотой и осознавать свою власть в данный момент. Ликс заглатывает уже наполовину, замирая на чуть-чуть, привыкая и прогоняя неприятные ощущения в горле, а после, когда становится уверенным в том, что сможет взять ещё немного, делает это. Он промаргивается, пытаясь согнать выступившие слёзы, и глубоко дышит через нос. Ли ощущает, как слюни стекают по подбородку, но его не волнует это, он продолжает быть сконцентрированным на бархатной коже члена у себя во рту и пытаться втягивать щеки, образуя вакуум и срывая Хёнджину крышу окончательно. Феликса самого с ума сводит пульсация на языке. Старший прикрывает глаза, тяжело дыша и иногда замирая от жара чужого рта. Слегка толкается бедрами внутрь, чувствуя головкой заднюю стенку горла Ли, и запускает руку в его волосы, немного болезненно сжимая их у корней, но тот не имеет ничего против такой грубости. Ён Бок про себя радуется, что у него плохо развит рвотный рефлекс, и вбирает член почти до основания, снова издавая мычание и посылая дополнительную вибрацию, которая простреливает всё чужое тело. — Ли Феликс, — Хван наблюдает, как Ликс бросает на него взгляд из-под ресниц, продолжая активно отсасывать. — Блять, — Хёнджин гортанно стонет и в очередной раз откидывает голову на спинку дивана, потому что это уже всё слишком. Сладкое тянущее чувство внизу живота сдерживать с каждым старательным движением Ли всё тяжелее, поэтому Хён отстраняет Ликса от своего паха. — Детка, — Брюнет всматривается в чужое раскрасневшееся лицо и стирает большим пальцем мокрый след слюны на подбородке. — Ляг на спину, ангел. Ли словно сквозь толщу воды слышит его, но выполняет просьбу и с замиранием сердца наблюдает, как Хван стягивает оставшуюся одежду сначала с себя, а после и с него самого. Ликсу немного неловко от внимательного взгляда между ног, которым одаривает его Хван, поэтому он сводит бёдра вместе. — Нет, — старший ловит чужие коленки и разводит их так широко, что у младшего в животе всё скручивается. Одновременно хорошо, возбуждающе, но так стыдно от собственной уязвимости, что он прячет лицо в сгибе собственного локтя. — Ты везде такой красивый, — проводит раскрытой ладонью по животу и спускается ей вниз, почти невесомо касаясь кончиками пальцем вставшего члена. Потом слегка давит большим пальцем прямо на чувствительную головку, размазывая смазку и дразня нежную уретру, отплачивая той же монетой, а после полностью обхватывает рукой, сжимает и проводит ей несколько раз по всей длине, наслаждаясь чувствительной кожей. Ликс вздрагивает, приподнимается, а после падает на мягкий диван, ловя новую сладкую волну, разжигающую жар внизу всё сильнее и сильнее. Хван видит, что Ли тоже на грани, им обоим уже чуть-чуть до разрядки и сейчас все мозги плавятся от вида друг друга. Ликс такой податливый, что это лишь ещё сильнее возбуждает. — Подожди секунду, — Хван быстро нагибается к собственным джинсам и достаёт из кармана маленький бутылёк. — Я, конечно, не был уверен в том, что это понадобится, но… Решил перестраховаться — решает пояснить и немного смущается, замечая, как Ликс сдерживает смех. — Иди сюда уже, — младший тянет к нему свои руки и притягивает обратно, пару раз целуя в тёплые и уже такие зацелованные губы. Хван приподнимается с его тела, чтобы слегка подтянуть Ли за лодыжки, опуская тем самым его немного пониже, и после поднимает его ноги вверх, соединяя их вместе и запрокидывая себе на правое плечо. — Малыш, — Хван ловит на себе затуманенный взгляд и видит, как Ликс старается сосредоточить на парне всё свое внимание, несмотря на то, что уже почти не в состоянии этого сделать из-за перевозбуждения. Внезапная нежность в груди приятно согревает сердце и Хёнджин улыбается, ласково проводя рукой по мягкой ляжке младшего пару раз, чем только больше размаривает его. — Держи бёдра крепко сжатыми, ладно? Не расслабляй их, — Ликс кивает, делая так, как его попросили, и чувствует, что чужой член входит ему между ляжек, задевая и его собственный, отчего происходит трение и смазки из головки выделяется ещё больше. Хван открывает тот самый бутылёк с массажным маслом, как понимает потом Ликс, и немного выливает его прямо на них, размазывая по всей длине обоих стволов, и вскоре толкается вновь. Мокро. Горячо. Сладко. Феликс закатывает глаза, изо всех сил стараясь держать бёдра крепко сжатыми, но удовольствие, простреливающее член каждый раз, когда Хван проходит по нему своим, заставляет мышцы ослабнуть. Ликс собирает ноги вместе снова и снова, сжимает их, правда пытаясь сделать это как можно сильнее, но с каждым разом становится всё сложнее. Он понимает, что больше не в силах сдержать собственные стоны, рвущиеся из горла, и думает где-то на периферии сознания, что надо было включить музыку на колонках. Феликс скользит затуманенным взглядом по возбуждённому и вспотевшему Хёну, по его напряжённой шее, выпирающим ключицам и широким плечам и всё внутри переворачивается. Он продолжает ласкать младшего, обнимать, целовать, доводя его до приятного изнеможения и очаровывая ещё больше. Руками сильнее обхватывает его ноги, не позволяя им разъезжаться в стороны и заставляя самого парня испытать приятную боль от этой стальной хватки. Возможно, потом будут отметины, но кого это сейчас волнует? Феликсу на всё всё равно, когда он видит эти напряжённые мышцы на чужом теле и ощущает их силу на себе. Феликс чувствует скорую разрядку, тянется к старшему, зовя его: — Джинни, я больше не могу, — он всхлипывает, чувствуя, как член начинает пульсировать. А старший лишь набирает скорость, входит между бедер интенсивнее, потому что тоже понимает, что долго не продержится. Хён видит, как Ликс выгибается в спине, сжимает кулаки и прикрывает глаза, на момент замирая и полностью отпуская себя. Его тело подрагивает и Хван сам через мгновение кончает, украшая живот младшего белёсой жидкостью. Оба тяжело дышат. Ликс сейчас полностью расслаблен, сил нет даже на то, чтобы просто поднять руку, а Хван ослабляет хватку и целует его коленку, аккуратно снимая чужие ноги со своего плеча. Отодвигает парня ближе к спинке дивана, чтобы тот не упал случайно, и встаёт. Ли не видит зачем, просто прикрывает глаза, стараясь успокоиться и перестать ощущать себя так, будто бы он сейчас покатался на самой быстрой карусели. Когда Хёнджин возвращается обратно, на нем уже одеты штаны, а в руках пачка влажных салфеток. Кажется, они лежали без дела на подоконнике уже вторую неделю. — Вот и пригодились, - думает про себя Феликс и ему становится почти что смешно от этого, ведь он и предположить не мог, что в итоге их будут использовать именно так. Хёнджин стирает сперму с плоского живота Ли, пока парень внимательно смотрит за его аккуратными движениями и даже поверить не может, что видит его сейчас таким… Феликс не знает, как описать, но Хван обращается с ним так осторожно, что он не может не улыбаться. Ему сейчас так хорошо впервые за долгое время. Хён убирает до конца весь беспорядок и выбрасывает всё в мусор, затем помогает одеть Ли спортивные штаны и футболку, одевается до конца сам, а после укладывает парня снова и ложится рядом, поворачиваясь к нему лицом и начиная бережно поглаживать по спине. Они лежат в такой необходимой близости и не хотят расставаться в ближайшее время вообще, потому что сейчас ещё сильнее осознают, как им не хватало друг друга. — Мне кажется, я тебя люблю, — шепчет Хван, убирая локон со лба Ли. — Очень, — улыбается, а у младшего звёзды внутри взрываются. — Только кажется? — в шутку прищуривает глаза и из последних сил старается удержаться и не засмеяться, а Хван сжимает его в объятиях сильнее, почти укладывая на себя. — Правда люблю, — шепчет прямо в ухо. — У меня было полно времени, чтобы точно разобраться в собственных чувствах, — теперь точно серьёзно. Ли снова улыбается так ярко, как не улыбался уже долгое время. Он издаёт какое-то радостно-смущённое бульканье, обнимая старшего за талию и утыкаясь тому в плечо. Бубнит тихое «и я люблю» и чувствует, как длинные пальцы проходятся по его позвонкам, вызывая приятную дрожь и мурашки по телу. Хван целует в макушку, пару раз чмокает в ухо, после переходит на щеку, вызывая у младшего хихиканье. — Если мы пролежим тут до утра, то у многих будут большие вопросы, — Ён Бок отстраняется, хотя совсем не желает этого. Смотрит снизу вверх в глаза парня, а после вытягивает шею и оставляет лёгкий поцелуй на его губах. Неожиданное осознание, что ещё неизвестно, как другие мемберы отнесутся к их парочке, оседает на душе тяжёлым грузом. Снова это неприятное чувство и тревожные мысли укутывают с ног до головы, и Ликс грустнеет прямо на глазах. — Эй-эй, — Хван кладёт руку на чужую щёку, поглаживая её большим пальцем. — Ликси, есть ещё кое-что, о чём я заикнулся только в самом начале… В ответ парень лишь растерянно моргает, силясь понять, что имеет в виду Хёнджин. — Если бы не кое-кто, то я сомневаюсь, что сейчас бы мы с тобой нежились в объятиях друг друга, — Хван глубоко вздыхает, задумчиво поглаживая пальцем чужой и слегка размытый контур зацелованных губ. — Джисон и Сынмин догадались самыми первыми и наблюдали за нашими переглядками со стороны, — начинает рассказывать, а Ли вздрагивает, что чувствует старший. — Минхо подозревал вместе с ними двумя, а после его догадки лишь подтвердил Хан. Чонину я рассказал о своих чувствах сам, потому что не знал уже, куда деваться от них, а Чанбин, оказывается, в тот момент был в соседней комнате и чисто случайно всё услышал, смешно, да? Крис же, как ни странно, начал подозревать об этом совсем недавно. Бан сегодня, как и я, в принципе, наконец-то убедился во всех своих предположения, наблюдая за тобой на репетиции. Перед моим уходом он подошёл ко мне и сказал, что доверяет нам, но главное, чтобы мы не теряли голову. Ликс слушает и по мере осознавания всей ситуации его глаза расширяются, а лицо стремительно краснеет. Он зажмуривается и переворачивается на спину, затем глухо стонет, сгорая от стыда. — Чё-ёрт, как неловко, — слышит смех парня и возмущённо смотрит на него. — Что? Я изо всех сил старался не выдавать себя, а оказывается… — он снова обречённо хнычет, отворачиваясь от Хёна. Как он всем теперь в глаза только смотреть будет? Боже… Они не просто знали, но и прекрасно видели все его эти отчаянные попытки не растечься лужей перед Хваном… Какой позор. — Они смотрели на меня и всё осознавали… — шепчет ошарашенно, прикрывая рот ладошкой. — Ликси, — Хван не перестаёт смеяться. — Чудо, эй, не помню, чтобы ты так сильно краснел двадцать минут назад, хотя то, чем мы занимались, было более смущающим, чем то, что о твоей влюблённости прознали все, — он обнимает Ли за талию, снова прижимая к себе и укладывая свой подбородок ему на плечо. — Хван Хёнджин, ничего ты не понимаешь! — слегка ударяет его по руке, но не отстраняется, ощущая своей спиной его поднимающуюся и опускающуюся из-за дыхания грудь. Приятно. Ликс медленно переплетает пальцы с чужими на своем животе и больше не может хмуриться. На самом деле, даже хорошо, что все узнали всё сами. Переживать и волноваться о чём-то больше нет сил, сегодня был слишком выматывающий день, поэтому после спада всех чувств усталость ощущается очень остро. — Значит, если мы заснём прямо здесь, то никто не будет в шоке, увидев нас тут с утра, — бубнит еле разборчиво, но Хван разбирает каждое слово. — Никто, — шепчет на ухо и улыбается, снова целуя в щёку. Так и засыпают: на неудобном диванчике в танцевальном зале, но по-настоящему счастливыми и в объятьях друг друга.

***

— Ребят, а Феликс и Хёнджин так и не возвращались? — спрашивает Джисон, когда заходит на кухню рано утром следующего дня. Парни уже во всю завтракают, а после вопроса переглядываются между собой, как бы спрашивая друг у друга, не слышал ли кто-нибудь прихода этих двоих. Но никто не слышал. Даже Минхо, который лег сегодня только под утро, так как засмотрелся аниме. — Нет, — отвечает Чан, усмехаясь. — Они решили больше зря времени не терять. Джисон громко протягивает восторженное «оооо» и поворачивается с гаденькой ухмылочкой к Сынмину, который уже старается незаметно улизнуть с кухни. — Сынмин-и, — тянет миленьким голоском. — Ну что, как тебе вкус проигрыша? — хмыкает, скрещивая руки на груди и самодовольно задирая голову. — Гони деньги, я же говорил, что в этот раз они точно друг другу признаются. Сынмин тяжело вздыхает под общий смех и поднимает глаза к потолку, мысленно спрашивая у всех богов, почему этот Хван Хёнджин решил признаться именно тогда, когда он наконец-то поспорил, что тот точно не сможет этого сделать.