И ничего не стало

Доктор Чаквас говорила, что мозг может растянуть смерть на немилосердно долгие мгновения. В кровь выбрасывается огромное количество адреналина, организм изо всех сил будет стараться спасти себя. Но в космосе так не получится, тела высших приматов не приспособлены к выживанию в радиоактивной пустоте и вакууме. Шепард знал об этом, но он пережил Жнеца у Цитадели, он пережил Акуз, он пережил ту заварушку с батарианцами на астеройде. Он — командор Шепард, нет СПЕКТР! Нормандия продолжала уплывать от него, а спасательные капсулы на всех парах удалялись от обломков. Вот во что превратилась вершина научной и инженерной мысли человечества. Нехватка кислорода невыносима, одеревеневшие пальцы пытаются нащупать пробоину в шланге подачи кислорода. Пару раз указательный палец скользит над дырой, бесполезно. Это смерть. Инструкторы говорили: у тебя есть максимум десять минут до того, как умрёт мозг. И вот первая минута уже прошла. Первая из десяти. Десять человек, взвод ВКС Альянса. — Сержант артиллерии Уильямс, 212 взвод! Первая встреча с Эшли на Иден Прайм, кхх, воздуха не хватает. Она выжила? Да, спаслась. Как и Джокер. С Нормандией до конца, бедный ублюдок. Две минуты прошло. Ещё один взрыв был поглощен вакуумом космоса, рассеялся беззвучно. Для Шепарда вся звуковая картина сузилась до его надрывного дыхания и пульса в ушах. Ту-дум-ту-дум. Ту-дум-ту-дум. Марширует колонна выпускников военной академии. Ботинки чеканят шаг. Адмирал Хакет с Пятого флота принимает присягу у вчерашних кадетов. Среди которых многообещающий рядовой первого класса Шепард, отличник своего курса. Которому суждено выжить на Акузе, когда все остальные умрут. Третья минута прошла. Это карма. Организм начинает забирать кислород отовсюду, откуда только может. ткани начинают отмирать, органы работают хуже. Также гасли огни Цитадели, когда геты начали высадку. Торговый район будто бы вымер, когда Шепард, Гаррус и Рекс бежали по его крыше за Сареном, в Президиум. Гаррус и Рекс, первые инопланетяне в команде. Лучшие друзья, лучшие кандидаты для атаки в лоб на всей возможной скорости. Где они кстати? Надеюсь у них все хорошо. Лицо Лиары видно в отражение визора. Это означает что уже прошло шесть минут, умирающий мозг начал торопиться. Лиара рядом, её успокаивающая ладонь греет плечо, скользит вперёд, по ключице, дальше на грудь. Шепард замер. Никакой Лиары нет. Нет никого, только космос и смерть, и разочарование. Мозг подкидывает галлюцинации, но он мозг солдата. Он знает, как быстро принимать решения, как верить своим рефлексам. Все кости, мышцы и органы кричат: мы умираем. Это конец. Конец. Война. Семь минут. Скоро все будет кончено, внутренний отсчет сбился. Так ли это важно? Время это избитая метафора реки, которая скроет Шепарда. Накроет с головой и растворит в своих темных пучинах. Когда смерть придет, тогда придет, но никто не лишит Шепарда этого последнего и глубокого чувства вины за тех, кто все время умирал вокруг него. Прирожденный лидер, отличник кадет, рыцарь без страха и упрека. Сотни хороших солдат. Вот чего стоит его лидерство. Сотни хороших мужчин и женщин, обращенные в пепел и прах. Их тела вокруг него множатся. Лишь малая часть носит отличительные знаки Нормандии. Здесь все, кого убил Шепард. Их тела немым упреком вращаются в холодной пустоте космоса рядом с ним, лица пусты, глаза лишены возможности смотреть обвинительно. Они давно остекленели. Мертвы. Десять солдатиков отправились на войну. Снаряд орбитальной пушки ударил по их позициям и никого не осталось. Нет, первый умер на Иден Прайм, второй на Вермайре. Чёрт, Кайден и Дженкинс. Это было до или после батарианцев? Навигатор Прессли умер уже сколько, почти десять минут назад? Его поглотил взрыв от луча смерти неизвестного противника. Доктор Чаквас… Жива? — Всё хорошо, Шепард. Вы находитесь на последней стадии. Асфиксия уже уничтожила ваш мозг на девяносто процентов. Всё, что осталось от вашей личности будет стерто через пару секунд. Я была здесь всё это время, слушала ваш внутренний монолог. Под вашим командованием умерло больше десяти солдат, но все они умерли, зная, на что идут. В случае Кайдена это был добровольный шаг. Вы грызёте себя, потому что стали жертвой комплекса выжившего. Вы всегда оставались один. Но теперь посмотрите вокруг. Ту-дум… Ту… Дум… Парадный плац академии. Адмирал Хакет стоит за трибуной. Сотни солдат, храбрых мужчин и женщин, в боевой броне, в мундирах гражданских служб, выстроены квадратами. Герои Иден Прайма, обороны Цитадели, Фероса, Новерии и Вермайра. Герои с Акуза. Все они приветствуют Шепарда, который стоит перед ними, но может заглянуть каждому в лицо и увидеть улыбку. Они больше не обезображены смертью. Чувствуя неожиданный прилив сил он вытягивается по струнке и прикладывает ладонь к виску. Зычная команда адмирала Хакета тонет в гуле радостных выкриков и ритмичных боевых кличей. — Кру-у-угом! Выступаем по моей команде! Ша-а-агом марш! Шепард замыкал колонну. Десять минут. И вдруг всё исчезло. И ничего не стало.