тень идеала

Тишина привычно окутывает симпатичный дом из светлого камня в богатом поместье. В это предзакатное время жара понемногу спадает, позволяя жителям сделать глоток свежего воздуха. Там, за стенами, уютно чирикают птицы, домашний скот загоняют в стойла, где-то невдалеке изредка слышен собачий лай. Окончание весны вот-вот перейдет в долгожданное лето. Взглянув на крупную стрелку настенных часов, Юнги потягивается в кресле и разминает затекшую шею. В доме семьи Мин стремительно приближается время ужина, поэтому хозяин откладывает все важные бумаги, хлопает ладонями по столу и поднимается. Благоприятный рабочий день можно считать завершенным. Мужчина поправляет манжеты рубашки, выходит из кабинета и двигается по направлению к столовой. Аппетитный запах становится все ощутимее, и первое, что видит Юнги, когда заходит в столовую, — это как Сокджин, его муж, держится за нож и все примеряется к запеченной утке. Хмыкнув, Мин подходит к супругу, забирает нож из длинных пальцев и разделывается с тушкой за две секунды. — Тебе стоило попросить о помощи, — говорит Юнги, откладывает столовый прибор. Супруг рядом за все это время не делает ни одного лишнего движения. И никак не комментирует. — Незачем было мучиться. — Думаю, рано или поздно я бы справился, — взгляд у Сокджина как всегда ледяной. Юнги равнодушно пожимает плечами: за десятилетие в браке привык к этому. Он усаживается на свое место во главе стола, жестом указывая супругу на стул рядом. Сокджин, как и сотни дней до этого, садится на самый край, одергивает рукава рубашки, хватается за приборы. Замирает, только чтобы спросить: — Стоит ли попросить подать вина? — Нет, благодарю. Кивнув, Джин вновь опускает взгляд в тарелку. Молчание совсем не напрягает, не портит атмосферу. Для них эта тишина привычна, она является их спутником в каждом углу этого красивого дома. Мину кажется, что более неуютно стало бы, если бы Сокджин вдруг заговорил и начал тараторить. Ой, такое даже представить сложно. В общем-то, у Юнги нет пылких чувств к мужу, да и иллюзий относительно того, что Сокджин что-то испытывает, тоже нет. Хотя, надо признать, что у него перед Джином есть все-таки одна слабость. Супруг может заставить Юнги сгорать от страсти одним только обнаженным видом. У Джина белая кожа, ее хочется целовать, касаться, пробовать на вкус. И сколько бы времени ни прошло, у Мина нет оснований изменять: он итак сам себе завидует, не каждому достается такой подарок. Джин идеально воспитан, выточен под замужество. Юнги никогда не было за него стыдно. Сокджин — отличный хозяин. И не пилит его, когда Юнги пропадает на службе. То есть каждый божий день. За десятилетие ни одной претензии. Если говорить кратко, то у господина Мина в буквальном смысле есть все для безоблачного существования. Кроме любви. — Как прошел твой день? — Сокджин приподнимает бровь, отправляет себе в рот кусочек мяса и с усердием жует. — Слышал, у вас что-то произошло. Вспомнив инцидент на работе, муж морщится, словно от зубной боли. Мда, потрепали ему рядовые сегодня нервишки! — Ты прав, — кивает Юнги. — Двое рядовых что-то не поделили, вот и результат: один в изоляторе, другой в морге. Но ты-то откуда знаешь? — Я тебя умоляю, Юнги, — Джин показательно закатывает глаза. — Весь город только об этом и говорит. А у нас полный дом горничных, поваров и… Да ты ведь и сам знаешь. Конечно, он знает, на ком держится дом. А еще он мог бы подумать, что Сокджин переживает за него. Но Юнги реалист. А на работе все же придется расхлебывать это дельце… Мин отмахивается и обещает себе подумать об этом позже, поскольку предпочитает не зацикливаться на неприятной теме. Он продолжает: — Получил письмо на днях, оно от дяди. Скоро мой двоюродный брат, Тэхен, приедет к нам погостить. Прости, совершенно забыл предупредить. — Я все подготовлю, — Сокджин с готовностью кивает. Не потому что сильно рад, просто приготовления к встрече гостя — его прямая обязанность. — К какому дню? — Думаю, к пятнице он будет здесь, — прикидывает в уме Юнги. — Что ж, у нас в запасе четыре дня. Не волнуйся об этом, я все сделаю, — ставит точку в их разговоре Джин и не произносит больше ни слова едва ли не до конца ужина. Сокджин всегда таким был, сколько Юнги его знает. Они поженились не по любви, скорее по договору, заключенному их родителями когда-то давно. Жизнь Джина до их свадьбы его никогда не интересовала, поэтому о ней он наслышан только в общих чертах. По отрывкам рассказов семьи Ким, еще юношей Сокджин мечтал о романтике, теплых чувствах, о такой любви, как пишут в романах. Судьба распорядилась несколько иначе, и так Ким Сокджин стал Мин Сокджином, образцовым мужем. Он сразу избавился от всех сумасбродных мыслей и сообразил, что никаких горячечных поступков и идей в его голове быть не должно, это совершенно не подходит новому статусу. Именно таким его знает Юнги, и на этом, собственно, все. Он бросает на Сокджина пристальный взгляд и придирчиво осматривает его лицо. Идеальное, хоть и усталое. Он хмурится: изменения едва заметны, но черты лица Сокджина слишком хорошо знакомы Юнги. — Сокджин, отдохни перед приездом Тэхена, ладно? — А в чем дело? — тот поднимает глаза и щурится с ехидством, как будто ожидал подкол со стороны супруга. — Я выгляжу прекрасно. — Прекрасно, — кивает Мин. Действительно, это отрицать было бы по меньшей мере глупо. — Но не менее устало. Я все сказал, считай, что это не просьба. Сокджин презрительно кривится и хмыкает, но ничего не говорит. Что ж, он сделает так, как хочет Юнги. Он всегда поступает так, как этого ждут. Это его долг и обязанность. Почти как следить за домом. Незаметно для окружающих Сокджин расстроенно вздыхает: он тратит все свое время не на саморазвитие и становление личности, а на занятия хозяйством. А как было бы здорово хоть иногда побыть просто Джином, человеком с прежней фамилией – Ким. Честно сказать, Сокджин не жалеет о том, что вышел замуж, но он скучает по некоторым вещам из прошлой жизни, трепещет, вспоминая те дни. Это как ностальгия, приятное томление о былом. Он крепко жмурит глаза и вновь цепляет на лицо свое обычное бесстрастное выражение: не хватало еще, чтобы Юнги знал об этих слабостях. Мин не станет издеваться, однако рушить свой авторитет Джину не хочется. Мысли о прошедших временах не желают покидать его красивую голову. Сокджин не любил никого, кроме себя и родителей, зато его любили многие. Пусть чтение известнейших романов и влияло на него – он трепетал и с нетерпением ждал пылких чувств – ничего не происходило. А позже, наверное, под влиянием этих смутных мыслей убедил себя, что ему нужно любить кого-то конкретного. Так Сокджин почти влюбился в мальчишку, вздумавшего за ним приударить. Ким Намджун был сыном знатного человека, да и жениться собирался явно по любви. Красиво ухаживал и старался соответствовать всем требованиям Джина. Намджун рассказывал ему про самые красивые и необычные цветы, которые только можно встретить в их краях, показывал редких птиц, если они вместе ходили в парк. Их никогда не оставляли одних, что тоже уберегло Сокджина от мук разбитого сердца. Потому что все шло прекрасно, романтично, им обоим нравилось общение, а потом… А потом Ким встал перед алтарем, сказал «да» и стал Мином. Интересно, как бы сложилась его жизнь, если бы его мужем стал Намджун? Поначалу он питал надежды, что с Юнги получится так же, как в романах. Что заранее решенный брак принесет им обоим любовь и счастье. Сокджин окружал Юнги заботой, старался проводить больше времени с супругом, интересовался мелочами. Но Мин Юнги ничего не питал к нему, кроме доброжелательности. Гораздо более его заботили рабочие моменты. Поэтому и Джин со временем перегорел и разочаровался, не получив отдачу, на которую рассчитывал. Тяжелым взглядом он украдкой скользит по лицу Юнги: губы сжаты в тонкую полоску, между бровями залегла складка. У супруга такое же лицо, как и вчера. Как и пять лет назад. Даже черные волосы подстрижены ровно также. Как Сокджину скучно! Если бы Мин был расстроен, Джин бы его пожалел и поддержал, следуя своей обязанности разделять с мужем все горести. Если бы Юнги был счастлив, то и ему было бы легче – хотя бы в эмоциональном плане. Но нет, ему достался чертов камень. От него не то что лишних слов не дождешься, он и чисто внешне всегда выглядит как человек, которому на все плевать. Чтобы разбираться в настроении Юнги, нужно знать его хотя бы несколько лет. — У тебя есть еще какие-то пожелания? — Джин вновь переводит взгляд на свою тарелку. Такого количества мыслей в его голове не было давно, он, может, впервые всерьез пожалел, что не вышел замуж за того статного красавца, Намджуна. — Что мне сделать до приезда Тэхена? — Не ерничай, — Юнги слегка морщится, словно откусил кислое яблоко. — Я не хотел тебя обидеть. — Наверное, стоит подучить тебя манерам, — чеканит Сокджин, поднимается и идет в сторону кухни, чтобы отдать очередное распоряжение. У него, как и всегда, идеально ровная спина, расправленные плечи. Юнги тяжело вздыхает и смотрит вслед мужу. Что ж, он правда не хотел обидеть Джина. Они оба знают, что эта размолвка закончится так же незаметно, как и началась, поэтому Мин быстро отмахивается от сожалений и угрызений совести. Его гораздо больше заботят рабочие происшествия. Он задумывается. Как же ему разрешить сегодняшнюю проблему, чтобы последствия были минимальны?.. Им в гарнизоне не нужны проблемы. Сокджин возвращается обратно довольно быстро, уже вместе с прислугой, быстро говорит отрывистые фразы, показывает знаками, чего хочет. Невольно Юнги поворачивает голову: интересно, а смогла бы прислуга понять его так же быстро, как Сокджина? Вряд ли, тот столько времени с ними проводит, что, научись они читать мысли Джина, Юнги бы не удивился. Со стола спешно убираются основные блюда, их заменяют десертами. Джин возвращается за стол с маленькой записной книжечкой в руках – он хранит в ней все. Если нужно подготовить какой-то прием, раут, то Сокджин вносит все основные моменты туда. Он ездит с ней за продуктами, ходит к портному. Словом, это один из главных атрибутов в его жизни, и, главное, постоянный. — Что подать к столу, когда твой брат приедет? — он спрашивает, не глядя на Юнги. Челка падает на глаза, ручкой Джин делает какие-то пометки на полях. — Свинина, говядина, курица, утка? Может, рыба? — Что бы ты ни выбрал, уверен, будет потрясающе, — признаться честно, Юнги не задумывается даже, потому что правда уверен в своих словах. Сокджин ни разу еще его не опозорил. Однако ответа не следует, и когда Юнги поднимает глаза, он натыкается на раздраженный сокджинов взгляд. — Пусть будет говядина. Муж согласно кивает и незамедлительно оставляет пометку. Он замирает на секунду, кусает нижнюю губу. Это выглядит очень греховно, думает Юнги. Сокджину вообще досталась крайне необычная внешность. Считается ведь, что мужчине необязательно быть красивым: но Джин был таким, что люди вокруг невольно задерживали дыхание. А уж его пухлые чувственные губы… — Надолго ли Тэхен у нас останется? — вдруг поднимает голову Сокджин. Он в ожидании склоняет голову, как будто что-то рассчитывает. — Думаю, на месяц. Максимум, на два, — прикинув что-то в уме, говорит Юнги. Супруг удивленно распахивает глаза — обычно у них столько не гостят. Джин ждет ответа, поэтому Юнги поясняет: — Он только недавно закончил обучение. Ну, знаешь, куча свободного времени и дикое желание развлекаться. — Ему сейчас около двадцати пяти? — интересуется Сокджин. Дождавшись кивка от мужа, он добавляет. — Просто смешно, что ты думаешь, будто юный парень найдет у нас здесь развлечения по душе. Юнги хмурится — ему нравится тишина и покой этого места. Если бы они жили в шумном городе, он бы сошел с ума от ужаса. Здесь все друг друга знают, поэтому каждому известно, чего можно ожидать, скажем, от соседа. Поразительно, но сам Мин никогда не задумывался о том, каково Сокджину было тут поначалу. Он не улавливает в словах супруга нотку грусти. И отвечает только одно: — Это прекрасное место. Ужин подходит к концу. Они вновь не отвлекают друг друга: каждый сосредоточен на своем. Прислуга бесшумно передвигается где-то на заднем плане. Мин бросает задумчивый взгляд на часы и неверяще щурится. И когда только время пролетело? Кажется, им обоим пора готовиться ко сну. Джин сидит с как всегда безупречной осанкой, но по опущенным уголкам губ заметно, что он загружен. И вроде все как обычно, но у Юнги какой-то необъяснимый порыв. Сокджин рядом с ним тяжко вздыхает, и если бы мужчина до этого пристально не следил за мужем, то и не заметил бы. Неожиданно хочется позаботиться о том, кто на своих плечах несет все домашние заботы. И о том, кого он обидел, сам того не желая. — Иди в постель, Сокджин, — решительно проговаривает Юнги, сталкивается глазами с удивленным взглядом мужа. Тот уже открывает было рот, хочет поспорить, но Юнги лишь отрицательно мотает головой, мол, не надо лучше. Ну же, думает он, я так редко что-то для тебя делаю, позволь мне просто помочь. — Иди, я со всем разберусь. Тот вновь меняется в лице, возвращая былую холодность, поднимается. Прежде чем покинуть комнату, Сокджин сжимает ладонь мужа в благодарственном жесте. Он сотворен из противоречий. Его презрительный взгляд не вяжется с тем уважением, которое он обычно демонстрирует. Юнги знает, что Джина готовили к замужеству с самых юных лет. Его воспитали с мыслью о том, что супруг — глава семьи — авторитет, который заслуживает уважения по умолчанию. Усмехнувшись, Мин представляет, как Сокджин закатывал глаза, стоило ему только услышать эту мантру. Юнги отдает последние указания, интересуется по поводу завтрака. Прислуга вежливо дает ему заученные ответы — они тоже вышколены Сокджином. Знают, когда уместно побалагурить, а когда лучше промолчать. Всех, кто даже не пытался выучить элементарные правила этикета, Джин увольнял, не задумавшись ни на секунду. Второе правило, которому его научили, заключается в том, что он — лицо того дома, где руководит, живет. Того дома, где живет его супруг. Оставшиеся слуги теперь хвастали тем, с каким прекрасным хозяином их свела судьба. Когда все дела улажены, а проблемы решены, Юнги поднимается наверх, в их с Джином спальню. Комната встречает господина Мина полумраком, расстеленной постелью и вновь прямой спиной Сокджина, сидящего у своего личного столика. Там он хранит самые дорогие сердцу и памяти вещи — Юнги мог бы заинтересоваться, но лезть в личную жизнь супруга не в его правилах. Смешно, да? Юнги быстро умывается нагретой заранее водой, переодевается в спальную одежду и укладывается на постели. Завтра его ожидает очередной сложный рабочий день. Сокджин, завершив ежедневные вечерние процедуры, поднимается с места и тоже укладывается. — Добрых снов, — бросает он и укутывается в одеяло, отворачивается. Юнги в ответ тоже желает мужу приятных снов. И дом четы Мин затихает до раннего утра.