Алгоритм решения

В этот же день они переехали в новый дом, который был дальше старого – на самой окраине деревни. Во-первых, так было сделано ради здоровья Сынмина, а во-вторых, не было других вариантов. Но никто не жаловался. Это хоть что-то, чем вообще ничего. В этот же день, после ухода пса, они собрались в гостиной для обсуждения случившегося. Праздновать победу уже никто не хотел и не мог. Надо разобраться со всем. – Может ли это быть тот, кого мы ищем? – начал Хёнджин, закинув ногу на ноги рядом сидящего Со. Тот оказался вовсе не против и положил руки поверх, поглаживая. – Нельзя же опускать вероятность того, что и он нас искал всё это время. Как никак не мы его призвали сюда. – В твоих словах есть доля смысла, Джинни, – поддержал Бан, но не выглядел таким, словно был полностью согласен. Ким это сразу заметил, потому поспешил подкинуть ещё один вариант, который бы понравился лидеру чуть больше. – Мы за три года, как не старались, не смогли всегда оставаться незамеченными. Как я помню, то полгода назад мы лишили жизни отца одного многоуважаемого члена страны, прибывших в нашу деревню за сбором налогов. – Ребята смотрели на МинМина и копались в своей памяти, чтобы выудить оттуда это событие. Кажется, все справились с этим успешно, слушая дальше куда внимательнее. – Пошли в тот день Феликс, Чонин, Минхо и Чан, правильно? – Джокер, к чему ты клонишь? – Не выдержал Хан. Все уже давно поняли, что терпением и мозгами этот парень не отличался, только вслух никто говорить не собирался. Пока что. – Сын Ким Минсока – Ким Уджин. Он мог увидеть вас и проследить. Эта теория имеет место быть, потому что он ужасно сильно любил отца, даже когда узнал о всех его деяниях не удосужился хотя бы извиниться перед теми, кто пострадал. Мне кажется, что как минимум можно проверить. – Я согласен, – отозвался Минхо. – Этот пацан унаследовал дела отца, так что у него появились связи и возможности в большем количестве, чем были. Вполне возможно, что спустя столько времени он оказался готовым к мести. – Ну или так, – пробубнил Хван, слегка надувшись из-за того, что от его теории так легко отреклись. Но Чанбин похлопал его по плечу, призывая посмотреть на себя и улыбнулся ему. – Мы не выкидываем твою мысль на счёт этого, хён. – Сынмин встал со своего места и подошёл к старшему, кладя руку на плечо. – Просто она из ряда фантастики, но имеет место быть. Если окажется, что я ошибся, то тогда мы наконец получили хоть какую-то подсказку для поисков. Ладно? Хёнджин этими словами воодушевился и часто закивал, улыбаясь. Чан тоже уже расслабился, и атмосфера вокруг заметно смягчилась. Нулевой лайн, за исключением Кима, оживились и начали обсуждать как поймать Уджина и вытрясти всю информацию. Со был с ними за компанию вместе с Чонином. Наблюдать за их спорами и разговорами всегда забавно – никогда не знаешь, что случится дальше. Учёный отсел назад в своё кресло, когда самые старшие позвали его в другую комнату. Он кивнул и пошёл с ними. Никто не знает почему, но когда надо Чану с Минхо обсудить то, что остальным пока знать не надо, то они всегда звали Сынмина. Он сам не спрашивал, а они и не говорили. – Что ты думаешь на этот счёт? Только уже честно, Джокер. – Ли, как узнал Ким, был невероятно проницателен. Ему сложно лгать и скрывать что-либо. Иногда МинМин думает, что этот хён узнает всё раньше кого-либо из них. – Мне кажется, что Хёнджин был прав. – Значит не только мы с Чаном в это уверены больше всего. Почему тогда высказал другое мнение ребятам? – Хён, подумай сам, – попросил Ким, надеясь, что старшие всё сами поймут. Но по непонимающим взглядом можно сказать, что нужно объяснение. – Ладно, приведу какой-нибудь пример. Представим, что они серьёзно возьмутся за то, чтобы найти недоброжелателя, который по совместительству является тем, кто нас сюда призвал. Вы и сами понимаете, что они чувствуют по поводу этого – ненависть, обиду, непонимание. Нас вырвали из нашего мира без спроса, и мы даже не можем узнать сколько прошло времени там, у нас. Но вот ситуация – человек нашёлся. Думаете тогда мы как-то их остановим от каких-либо действий? – Кажется, я понимаю к чему ты клонишь. – Бан оторвался от стены и начал гулять туда-сюда по комнате в размышлениях. Он, конечно, понял в чём причина такого поведения их Джокера, но какая-то деталь всё равно не давала покоя. И тогда осенило не только его. – Ты собираешься убить Ким Уджина. – Не вопрос, а констатация факта. – Рад, что вы такие догадливые, – улыбнулся Сынмин и присел на край кровати. Он ещё не знает чьей будет комната, но мысленно извинился перед всеми, что сел в грязной одежде. – Я на сто процентов уверен в его невинности в данном аспекте, да, нет причин его убивать. Но чем же мы занимаемся? Правильно, убиваем аристократов. Я придумаю историю, мол, он может лгать, но мысли он не сдерживает. Вы приведете его ко мне и убью его я, сказав, что это он. – А ты убить то вообще сможешь? – посмеялся Ли. – А ты помолчать? –Для них двоих привычно стебать друг друга и плеваться ядом. Но только если морально Сынмин сможет старшего задавить, то Хо просто продолжит физически и тогда придётся вмешиваться Чану или Со. К счастью, до такого не доходило. Пока что. – В общем, вы меня поняли, и я надеюсь на вашу помощь. – Ладно, Джокер, мы поможем тебе. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал и готов на всё ради этого, – встрял Чан. Ненадолго он с учёным установил зрительный контакт и вскоре чему-то кивнул, выйдя назад в гостиную. – Он много на себя берёт. – Стоит ли говорить, как сильно Ким сейчас удивился? Ли редко говорил с ним наедине, да и в принципе оставался ещё реже. С чем то связано тоже никто не знал и не спрашивал. – Мне становится его жаль, но я не могу ничего сделать. – Думаешь я могу? – Можешь. – А вот это ввело в ступор ещё больше. Минхо не шутит и не ищет сейчас повода пошутить. Говорит серьёзно. – Я знаю, что ты чуть ли не единственный, имеющий влияние на лидера, человек. Сейчас я даже больше убедился в этом. – То, что он может ко мне прислушаться не показатель, хён. Я просто сообразительнее, – постукивая себя пальцем по виску, пытался отшутиться младший, но под серьёзным взглядом карих глаз было сложно смеяться. – Ладно, я поговорю с ним. На этом их диалог закончился. Минхо тоже вышел и Сынмин остался один. Ему сейчас это нужно было, чтобы обдумать разговор и случившееся. Голова трещала, ведь по дороге встречались люди, даже когда они пытались обойти деревню стороной. Стоило голове коснуться подушки, как он провалился в сон. То ли это сказалась ужасная усталость, то ли нежеланно услышанные мысли.

***

Вокруг царила тишина. Казалось, что это кладбище. Холод обдувал кожу, пробираясь под одежду. Темнота не позволяла разглядеть хоть что-то, но под ногами чётко ощущался пол. Сынмин пошёл вперёд, не зная куда и зачем. Никаких чувств не было, как и эмоций. Что происходит? Где он находится? – Тебе не страшно? – разносится эхо. – Почему? – Почему, спрашиваешь? А зачем боятся того, чего не видишь? – Я не о том, Ким Сынмин, – продолжал голос. С этих слов Ким напрягся и даже остановился, прислушиваясь. Голос не был ему знаком. – Тебе не страшно за них? Ты не боишься кого-то потерять? – А с чего им теряться? – Хочешь увидеть? – Парень не ответил и тогда перед ним стали мелькать картинки. Резкая вспышка ослепила его и куда-то выкинуло.

***

Открыв глаза, он понял, что находится в их доме и на душе стало спокойнее. Джокер встал с кровати, вышел из комнаты, в которой он был и сел в кресло в гостиной. Тишина вокруг приятно оседала на душе, даже убаюкивала – она была привычной для них ближе к вечеру. Позже пришёл Феликс, озаряя помещение улыбкой, которую только он умеет дарить всем людям на земле. Старший всегда понимал настроение парней успев только зайти и сейчас не стало исключением. Он сидел молча, смотрел в окно и просто составлял компанию учёному. – Если я когда-нибудь умру, то ты будешь плакать по мне? – Внезапно спрашивает старший и медленно поворачивает голову к младшему. Улыбка не спадает с худощавого лица, наоборот, становится шире и нежнее. – Что за глупые вопросы, хён? Конечно буду! Ты мне очень дорог, дурак, – возмутился Ким и нахмурился, сдерживая желание ударить этого солнечного идиота. Никто из них никогда не обсуждал то, что кто-то может умереть. Немного, но он напрягся. – Правда будешь плакать? И скучать? – Хён! – МинМин вскочил с места и схватил парня за плечи. Ли посмеялся, извинился и ушёл в свою комнату. Что это такое вообще было? Почему веснушчатый так себя повёл? Через час он получил ответы на свои вопросы – Джисон сказал, что Феликса больше нет с ними. Они вышли прогуляться, чтобы освежить голову и крепче уснуть. У них была какая-то бурная тема разговора, что вокруг они ничего не слышали и не замечали, что и стало их ошибкой. Из переулка на них выскочил кто-то с оружием похожее на нож. То ли неизвестный изначально был нацелен на младшего, то ли так сложились обстоятельства и как итог... Как итог – Феликс знал и предугадал свою смерть? Нет, нет, бред какой-то. Хан был вообще невменяемый и никак не мог толком сформулировать свои мысли. Он рыдал и на ногах вообще не держался. Минхо вызвался отвести парня в комнату и успокоить, а Бан с Бином пошли искать тело друга, чтобы похоронить с честью. Ким ничего не понимал. Осознание услышанного настигло лишь тогда, когда Ян мягко положил ему руку на плечо, выглядя таким побитым, словно брошенный котёнок. И тогда Сынмин разрыдался. Обычно он не из тех, кто проявляет такие сильные эмоции при других, но сейчас он не смог сдержать. Младший утешающе обнимал Джокера, гладил по спине и пытался сам не заплакать. Все были в ужасном состоянии, полностью разбиты. Это вывело их из колеи. Похороны прошли тихо и мрачно. После них не было больше весёлых разговоров в доме, ярких улыбок, смеха и запаха подгоревшей еды. Потребовалось меньше месяца, чтобы рутина дней снова захватила ребят и в дом вернулась жизнь. Их стало на один меньше и хоть чувствовалось это ужасно сильно, они пытались как-то заполнять эту пустоту. Стало сложнее выполнять работу, сложнее вставать утром или смеяться. Хану, который видел смерть своего близкого друга, пришлось хуже всех. Каждодневные кошмары, панические атаки, апатия. Ли находился с ним сутками напролёт и пытался как-то оживить парня. Выходило плохо, но результаты уже были. На их следующей вылазке всё шло лучше, чем каждый предполагал. Благодаря опыту ребята смогли сохранять хладнокровие и Сынмин, находясь по ту сторону связи, был невероятно горд и счастлив. Но не могло всё быть настолько хорошо. Когда связь в наушнике вновь установилась, то Ким услышал всхлип Яна. Что произошло? – Чонин? Чонин, ответь! Что произошло? – Сынмин чувствовал, что знает о том, что услышит. Даже не хотелось правда узнавать это от младшего. Сзади он услышал шебуршание, что означало чей-то уход. Правильно, кто-то должен быть рядом с младшим сейчас. – Минхо и Хёнджин.. – связь прервалась, но остальной, не высказанный, посыл был ясен. Учёный подорвался с места и захватил Со в крепкие объятья. К счастью, сейчас Джисон был в комнате на втором этаже, потому новость дойдет до него лишь с другими парнями. Чанбин же застал её в моменте и Ким решил, что ему нужна поддержка. Не ошибся. Сильные руки сжали тонкую талию с такой силой, что становилось сложно дышать, но старший пользовался своей природной силой, а не приобретённой, поэтому можно перетерпеть. – Пёс? – послышался голос Хана с лестницы, а потом цокот когтей по полу. Ким почувствовал, как внутренности скручивает. Со отпустил его, когда пёс подошёл к ним и присел. В зубах животного были частички вещей Чана и Яна, что означало одно. – И они тоже... Их осталось трое. А если говорить точно, то не осталось никого. Они были мертвы изнутри. Каждый день теперь был похож на другой – проснуться, поплакать, попытаться поесть и снова в кровать. Они даже не могли разговаривать друг с другом. Только сидеть в гостиной вместе молча, обниматься или бывало ели в столовой. Никаких вылазок, целей или желаний. Боль душила; кошмары пугали и убивали сильнее; тоска застилала всё. Что же теперь им делать? Через два месяца после всего этого Хан повесился в своей комнате. Несколькими днями позже – Чанбин. Учёный остался совершенно один. Без друзей, семьи и поддержки. Пёс тоже пропал ещё после того, как тогда принёс обрывки одежды Бана и Чонина. Он бы хотел уйти к ним, но не мог. Он слаб. И труслив. Однажды ему приснился кошмар. Начинался он безобидно: он в кругу друзей, в их настоящем времени. Его сердце переполнялось счастьем, на душе было легко. Но в один миг всё потемнело. Ким очутился в небольшой комнате привязанный к стулу. Вокруг были ребята, но они не улыбались. Их лица выражали искреннюю злость и отвращение, но к кому? – Ты в этом виноват, – говорил Чан. – Ты нам лгал, хён. – Почему ты раньше не рассказал всё, Сынмин. Что? Откуда они узнали его имя? С чем он им лгал? – Ты должен был рассказать всё! – кричал Хан. Он замахнулся топором на учёного, – почему, Ким Сынмин?!

***

Ким проснулся в холодном поту. Снова в той самой комнате, снова ближе к вечеру. Руки дрожали, дыхание сбилось. Кажется, во сне он кричал, потому что сейчас кто-то тряс его за плечи и звал по имени. Стоп. Какому имени? Отрывки сна вновь встали перед глазами, вызывая почти животный страх и тошноту. Он не чувствовал себя в безопасности, по крайней мере потому, что не знал где друзья. Где все? Кто стоит сейчас рядом? О, нет, а если... Учёный подскочил с кровати и вылетел из комнаты, еле как разбирая путь. Надо найти Феликса. Если он жив, то и остальные тоже. Только надо найти. Предположительно в гостиной парень стал кричать имя друга, но для него самого это словно было без звука. Как крик немого и когда пытаешься произнести слова во сне. В ушах стоял жуткий звон, а перед глазами лежала пелена. Где все? Кто-нибудь вообще тут есть? Точно есть, ведь его трясли. Вспомнив это Сынмин попытался вернуться в комнату, думая что то был Ли, но кто-то остановил его за плечи. Голова закружилась, а потом всё стихло и потемнело. Кажется, он потерял сознание и в этот раз он ничего не видел. Лишь тишина и тепло, просачивающееся сквозь сон. Он чувствовал мягкие прикосновения чьих-то ладоней к своему лицу; слышал глубокий голос, который звучал так взволнованно; вокруг было копошение и, вроде, Кима подняли на руки. В этот момент все чувства вернулись и звуки стали отчётливее. Он приоткрыл глаза, чувствуя мягкость матраса под спиной. Прошло около минуты, прежде чем он смог полностью прийти в себя. – Джокер? Джокер! Ты как? Узнаёшь меня? – Феликс навис над парнем, позволяя тому лучше себя рассмотреть. Учёный завис на секунды и резко притянул старшего в свои объятья. – Ты чего? Что случилось? – Но ответа не было. Ёнбок поджал губы и молча позволял себя обнимать, успокаивающе водя ладонями по спине младшего. Позади него стояли Бан и Минхо, которые пытались хоть немного понять ситуацию. – Сон.. – Чего-чего? Какой сон? – Спрашивал младший Ли. – Вы все умерли и.. и приснились мне, обвиняя в чём-то, – чуть заикаясь стал пояснять младший. Феликс помог ему сесть и пристроился рядом с ним, приобнимая за плечи, – Кажется, я проснулся во сне, в этой комнате. Вышел, сел на диван и ко мне присоединился Ликс-хён, говорил о том буду ли я плакать, умри он. Потом Джисон пришёл и сообщил, что его убили. – Ну всё-всё, не рассказывай дальше, мы поняли, – успокаивал Ликс младшего, чувствуя дрожь чужого тела. Чан с Минхо переглянулись, молча кивая друг другу. Лидер вышел из комнаты, а Ли присел на другую сторону от Кима, потрепав волосы. – Ты как? Становиться лучше? – Немного... да, лучше, спасибо. – Сны должны оставаться снами. Несмотря на наши способности, каждый из нас в силах позаботиться о себе и без них. Поэтому не беспокойся о том, что ты увидел. Мы помирать не собирались. Как минимум до момента, пока назад не вернёмся, – постарался подбодрить Минхо и, судя по улыбке младших, у него это получилось. – А теперь поднимайся и пошли. Ты мне кое-что обещал. Ким по-совиному моргнул, а после его лицо озарилось пониманием. Ликс ещё раз посмотрел на Джокера, проверяя состояние друга и удалился. Сынмин сполз с кровати, потянулся и отправился вслед за Ли старшим. Трое из ребят до сих пор сидели в гостиной, пили чай, да о чём-то тихо переговаривались. Очень хотелось поддаться соблазну и сесть вместе с ними, чтобы просто почувствовать кого-то рядом. Ещё немного и ему хватит, чтобы на время забыть о сне. Но Минхо дёрнул его за руку. – Тук-тук-тук, лучший тонсэн пришёл к любимому хёну, – ворвался Ким к Чану в комнату. Тот только дёрнуться с испуга успел, а младший уже закрыл за собой дверь и уселся на кровати, как хозяин. – Тебе пора с нами на миссии ходить. Запугивать умеешь. – О, ты мне льстишь, боже, – с наигранной смущённостью пролепетал тот, для убедительности подрыгав ножками. – Я, так то, поговорить пришёл. Сейчас посиди молча и послушай, ладно? Бан с небольшим подозрением посмотрел на своего друга, задумался и кивнул. Сынмин прокашлялся, чувствуя лёгкое волнение в груди, отдающие в желудок. Хотя, наверное, стоило поесть перед предстоящим разговором. – Три года уже ты стоишь за нами спинами. Защищаешь тыл, так скажем. Ходишь позади нас, потому что беспокоишься и заботишься, правда? За всё это время лишь благодаря тебе никто особо не пострадал, а миссии были успешными несмотря ни на что. При этом ты считаешь, что недостаточно делаешь; думаешь, что мог бы и лучше; уверен, что не достоин ничего хорошего для себя. Ты не видишь, но каждый из нас думает иначе. Мы хотим и пытаемся давать тебе в ответ столько же, сколько и ты нам. Мы навесили на тебя бремя лидера и нашей опоры, а я прямо сейчас хочу тебя от этого освободить. Нет, я сказал тебе молчать, хён, – не дал младший и слова вставить другу. – Ты нам дорог и нам очень больно видеть твои мешки под глазами, твою усталость, тревожность и бессонницу. Позволь же теперь мне позаботиться обо всех нас. Поверь в мои силы, Крис. Бан не знал, что говорить, да и можно ли уже открывать рот. Предложение Джокера казалось таким заманчивым, но и отталкивало вместе с этим. Как он может взять и так просто отказаться от того, что добровольно принял? Как он может такую ответственность скинуть на своего младшего? Просто немыслимо! Но ведь Ким сам просит отдать роль и у Чана нет причин не верить ему. – Я верю, – тихо уверяет он, – но тебе я не могу, ведь ничего о тебе не знаю Джокер. Это точный удар поддых. Чан не хотел, точно нет, доставлять боль младшему своими словами. Он абсолютно прав – Сынмин мало рассказа о себе за прошедшие годы. Ни настоящего имени, места работы, любимой еды и прочей ерунды. О нём ребята знают крайне мало и сделал это Ким вовсе не специально. Просто он всегда один был и никому не надо было о себе ничего рассказывать, а они и сами не закидывали особо его вопросами о том и сём. Но больно слышать, что тебе не доверяют. Дыхание сбивается. Значит ли это, что и остальные..? – Джокер? – Да.. Да, ты прав, хён. Прости, моя ошибка. Можешь спрашивать всё, что интересно – расскажу. – Глупый какой, – хихикнул Крис и потрепал чужие волосы. Он улыбался, но во взгляде читалась грусть. С момента встречи с этими ребятами, учёный часто начал испытывать прежде незнакомые ему чувства и эмоции. Стал внимательней к окружающим и научился заботиться. – Я доверяю тебе, поэтому, если просишь, то забирай лидерство над нашей группой. Только когда я увижу, что ты себя не жалеешь, то отберу обратно. – Бан попытался выглядеть грозно, но не особо у него это и получилось, на самом деле. Джокер попытался скрыть смех за кашлем. – Эй! Где уважение, мелкий ты гавнюк! Между ними завязалась лёгкая борьба, в которой Ким проигрывал и громко смеялся. Аж живот разболелся, но на душе появилась такая приятная лёгкость. И Крис смотрит таким тёплым взглядом, как отец. Хоть и сказал, что не может ему верить, а на деле так сильно хочет и создаёт натуральную видимость этого. Спроси Сынмина пять лет назад, кто станет ему дороже научных открытий, то он бы посмеялся, ответ же так очевиден. Сейчас у него другой ответ и в нём заложено семь имён.