Тварный град

— Есть куча способов поймать рыбу, и я хочу показать тебе самый древний! — провозгласил Феликс, пока Полина слезала с мотоцикла и расхаживалась у старого форта, заросшего вдоль берега острой болотной травой. — Называется нудлинг. Я часто рассказываю о нём в блоге... Ты же смотришь мой блог, разумеется? — Прости, нет, — повинилась Полина. Феликс уязвлённо скривил тонкие, породистые губы. — Ничего... Загляни как-нибудь, там интересно, мр. Так вот! Про рыбу. При должной сноровке она сама идёт в руки. У меня тут прикормленное место. Чуть подальше водятся сомы, но это слишком грязно и как-нибудь в другой раз. Нет желания сегодня лезть в говнище по яйца, ха-ха-ха.       Полина кивнула. Она хотела сказать, что и не настаивала на рыбалке да ещё руками, сам предложил, но побоялась обидеть Феликса.       Тот стянул мотокуртку, оставшись в чёрной футболке с ярким принтом, и начал раскладывать на берегу приманку — по виду кашу кашей. Для Полины это было сродни чудачеству, но и она с гобоем выглядела иной раз не лучше. Увлечения, они такие! — Старые военно-мурские развалины, мр, — меж тем бормотал Феликс. — Что может быть лучше для обитания рыбы!       Оглянулся на Полину, и блики заливного солнца промелькнули в его шаловливых, опасных глазах. На секунду почудилось, что зрачки Феликса сузились в вертикальные чёрточки, но всего лишь так легли тени от травы. — Наверху у зарослей можно поймать карася, а ниже живёт линь, но с ним нужно уметь договариваться. — И как же ты договариваешься с линём? — улыбнулась Полина, любуясь бликами на большой воде, мерным шорохом осоки, тишиной и немного пластичной фигурой, колдовавшей на камнях. — По-братски.       Феликс прицепил мешок с приманкой на ремень, надел высоченные болотные сапоги, похожие на ботфорты, и полез в заросли. «Кот в сапогах!»       Сравнение показалось настолько удачным, что Полине стало смешно, хотя Феликс и в таком виде смотрелся магнетически. Худощавый и упругий, он замер в стойке над гладью воды, щедро рассыпал приманку. Глупые рыбины взрыли поверхность, и в том была их ошибка. Феликс сработал молниеносно. Подцепил рукой снизу — ощущение, что когтистой лапой, накрыл верхней рукой и вот — пойманный им большой карась отправился на берег в пакет. — Ух ты! — изумлению Полины не было предела. Она, если честно, до этого мгновения не верила, что можно поймать рыбу без снасти. Феликс победно блеснул зубами и, подождав пока волнение успокоится, насыпал ещё приманки. Рыбины сбежались на корм. Не прошло и минуты, как другой карась оказался в ловком захвате. — Похоже, я сегодня в ударе! Уж не из-за тебя ли и твоей волшебной ауры? — слышать это было приятно и боязно. — А что такое с моей аурой? И как ты можешь её видеть? — Я чуткий. — Феликс похвалился. — Мы с сестрой умеем читать людей. Ты потрясающая. Самая яркая и сильная. Я был в шоке, когда увидел тебя впервые. Ты влечёшь, как пламя очага, — он бросил в пакет новую рыбину, — хочется свернуться подле тебя клубочком. И за тобой хочется следовать. Быть рядом. Это очевидно чуткому. — Оу, — Полина раскраснелась от его слов. — Никогда про себя такого не думала. — Ты себя недооцениваешь, — Феликс поглядел на неё с непередаваемым теплом. — И, по ходу, тебя недооценивают. — Это... Тоже видно? — Увы, да. В этом наши биотоки совпадают. — Биотоки? Ты о чём? — Полина подсела ближе к кромке воды. Феликс вытер нос тыльной стороной ладони. — Невзаимность. От кого бы она ни шла. На тебе панцирь невыстраданной невзаимности, и ты укрываешь за ним трепетную душу. — Он занёс кисти над зарослями, прицелился и сомкнул руки на спине крупного карася, но тот вёртко выскользнул из сцепки и растворился в тинистой воде. — Эх. Упустил. — Феликс беззлобно улыбнулся. — Невзаимность, — повторила Полина, чтобы получше запомнить. — Когда ты хочешь быть с кем-то, но перед тобой закрывают дверь. Мне знакомо это чувство. Когда предаёт тот, к кому ты сильнее всего расположен. — Он задумался, вытерев руки о штаны и глядя в залив, но потом опомнился и добавил: — Это моя личная грустная история, и она больше не важна. Прелесть, если тебе несложно, подай ещё приманки?       Полина выполнила его просьбу и убедилась — это была перловая крупа с печеньем. — А что ты сделаешь с рыбой? — Съедим, — не раздумывая, отозвался Феликс. — Зажарим на костре. Тебе понравится.       Полина пригляделась к шуршащим в пакете карасям. Их стало жалко, но она понимала, что это не её добыча, а хищника. — Только не говори, что ты плачешь, когда кормишь змей и ящериц. — Нет, — согласилась Полина. — Это природная еда. Естественная. Карася тут много, и он не убудет. — Феликс философствовал и набивал пакет рыбой. Полина завороженно глядела, как его ловкие пальцы буквально на секунду выбрасывают белые, загнутые когти, и потом снова становятся человеческими — с ниппонскими наклейками.       Невероятно. Феликс, наверное, не догадывался, что от её глаза это не укрывается, или просто не придавал значения своим метаморфозам. — Нам же хватит на двоих? — Он вернулся, чвакая по жиже, и засунул острый нос в пакет. — Хватит, — Полина сказала это больше для того, чтобы дать другим рыбинам шанс пожить подольше. Хотя, кто его знает, сколько ещё в заливе водится хищников?       А потом Феликс развёл костёр — несмотря на то, что на фортах это было запрещено — и потрошил карасей. Нашёл несколько толстых тростинок, распял рыбьи тушки и коптил их на огне, а Полина дивилась его умению и прекрасной, поистине прекрасной субботе. «Не «Нора Ганса», но тоже ничего», — оценила она, глядя на выброшенные в заросли рыбьи потроха. — Готово. — возвестил меж тем Феликс. — Мягкая. Будешь пробовать шашлык? — Давай.       Карась оказался сладким, хоть и костлявым. Полина объедала мясо и дула на горячие участки. — Что скажешь, прелесть? — Вкусно. — Как поцелуй прекрасной рыжей барышни, мр, — Феликс многозначительно заморгал глазками, но Полина решила проигнорировать его подкат. — Ну хотя бы пообещай, что подпишешься на мой канал! — Прибавил он чуть обиженно и рассмеялся. — Это сколько угодно.       Они сидели рядом и мешали прутиками угли. Рыбьи косточки валялись рядом на плитах старого форта. Неявный, приятный рокот доносился будто бы со всех сторон от Полины, отражаясь от замшелых камней. Она прислушалась, чтобы распознать природу этого негромкого звука, и поняла, что Феликс урчит от удовольствия. Урчит, как кот!       Нет, он не скрывал своей сути. Но и не объявлял о ней во всеуслышание.       Как говорится, хочешь — гадай, кто рядом с тобой. — О, смотри! — Феликс выдернул Полину из дум, похлопав по её плечу и указав пальцем на копошение в терновнике, пробившем кладку. — Крыса! — Крыса? Где? — встрепенулась Полина. Зрачки Феликса хищно расширились. Он поводил ноздрями, принюхиваясь, и словно успокоился. Хмыкнул: — Это местная крыса. Питается на свалке у доков. — А... — Полина помнила разговор с Миланой, и ей стало интересно — вдруг та крыса тоже оборотень. — Она живёт в стае? Разве нет? — Необязательно, — вздохнул Феликс и перетряхнул волосами, — у крыс сложное поведение.       Он подцепил рыбьих косточек с остатками мяса и кинул зверьку. — Гораздо сложнее, чем у собак или кошек. — Расскажешь? — Полина приготовила уши. — А что рассказывать? Крысы мелкие, но хитрые и сплочённые. За своих могут пойти горой. Лавиной! Но, — он едко осклабился, — и жрут своих. Это странно, как у людей. Вы в целом схожи. «Вы», — отметило сознание. — Однажды ученые в запертое пространство клетки посадили разных крыс, — продолжил Феликс. — Много крыс. Они дрались всю ночь за превосходство. К утру некоторые были обнаружены распятыми на прутьях с содранной живьём кожей. Слабые крысы вошли в подчинение к более сильным. Средние по иерархии дрались уже за права сильных. А сильные, ставшие во главе, ничего не делали. Им приносили еду и защищали их от посягательств. Тех, кто бунтовал и проигрывал, свежевали заживо. И знаешь, что самое интересное? — Что? — шепнула Полина. — Как только из разных подобных стай собрали самых сильных и важных по иерархии особей, снова началась битва, и к исходу ночи иерархия восстановилась. — И... Кого-то распяли на клетке без кожи? — в ужасе предположила Полина. — Именно так, — мигнул Феликс, наслаждаясь произведённым на неё эффектом. — Крысы подчиняются законам стаи и старшим по рангу. А пробиться в старшие — это всегда риск остаться без кожи. У крыс есть свои воины, добытчики, разведчики... Они сильны количеством и дисциплиной. — А как же эта крыса? — Полина видела, как зверёк схватил голову карася и с ней удрал в норку. — Возможно, отшельник. Одна из сильных крыс, не пожелавшая стать альфой и не давшая себя убить. Такие уходят и живут сами по себе. Тоже неплохой вариант. — Феликс растянулся на камнях. — Да, — согласилась Полина.       С Феликсом было хорошо, но город звал обратно. Под вечер они собрали пожитки, погрузились на мотоцикл и поехали в обратный путь. Полина обнимала Феликса, полная размышлений. Если поутру ей казалось, что она едет на романтическую прогулку, то теперь её душа была наполнена удивительными впечатлениями и знаниями.       Так вот как живут крысы... А те, которые правят Невгородом? Миром? — Феликс, — позвала она в шлем. — А все крысы одинаковы? — Абсолютно, прелесть, — бросил он назад, ведя байк.       Они простились у метро и пожали друг другу руки. — Ты чудесная, — на прощание одарил её комплиментом Бастов. — Если тебе будет грустно, обещай не грустить и зови меня. Не могу допустить, чтобы такой огонёк затухал. И... — Он заложил перчатку за шлем, помедлив немного, — если захочешь большего, я всеми лапками за. Опять же, просто скажи. Я кот, и буду рад сделать тебе приятное. — Сп-пасибо, — Полина готовилась к чему-то подобному, но порядочность непорядочного её смутила. Ей никогда не предлагали это так — в порядке обыденного.       А может одна Полина придавала любви слишком большое значение и всё на самом деле происходит с нею намного проще?       Феликс взревел мотором и умчал так же стремительно, как явился, а Полина в смятённых чувствах пошла в метро.