Тварный град

      Феликс проник за дверь и замер на пороге, поджав одну ногу, словно бы для молниеносного бегства. Юрец отвернулся к большому зеркальному трюмо. Полина видела в отражении суровые складки вокруг его плотно сжатого рта и недобро глядящий на кота глаз. — Разувайся, бери тапочки. — Она шепнула Фелу, и тот вышел из оторопи. — Замётано.       Юра испустил недовольное сопение и заклацал зубами. Фел было обратился к нему, но передумал прежде, чем сказать что-либо, и Полина поспешила его успокоить. — Я тебе рада, проходи, не стесняйся. — Я пришёл предложить помощь и мур. — Посланник ада и порока, — ощерился за его спиной Юрец, и Полине пришлось сделать на мужа страшные глаза.       Венедикт Карлович приветствовал кота в своём доме взглядом исподлобья и ледяной терпимостью. — Здравствуй, Феликс. — Здравствуйте, дядя Ве... Венедикт Карлович, — неловко поправился тот. Милана же дружелюбно помахала ему лапкой и напросилась на быструю кошачью улыбку. Но атмосфера дома Альбрандтов трещала напряжением. — Я... Сяду?       Робкий вопрос и резкий Юрин кивок. Фел опустился в кресло напротив главы семьи. Соединил пальцы — подушечка к подушечке, поиграл ими, то сводя, то разводя. — Ты принёс новости? — деликатно спросил Венедикт Карлович. — Да, я... — Феликс повторил ему то, что вывалил ребятам на лестнице. Альбрандт-старший задумался. — Это было очевидно и разумно со стороны трубадура заколдовать дудку, чтобы ни одна тварь не могла её испортить. Феликс, твоя мама готова оказать нам содействие? — И другие вернисажные коты тоже. — Вопрос в том, как протащить через систему охраны человечку. — Венедикт Карлович озадачился пуще прежнего. — При той многоуровневой защите, которой славится Вернисаж, это кажется малоосуществимым... а времени у нас всего до воскресенья. — Мой папа! — гавкнула тут Милана. — Можно его привлечь! Он уговорит Полкана Георгиевича отключить сигналку в Вернисаже! — Полкан Георгиевич будет в восторге, — фыркнул Юра, и хоть Полина не знала, кто это, но поняла, что какой-то важный коп из псов. — А что он не поможет, что ли? — завелась Милана. — Действительно, вдруг ему стабильность надоела? Из генерал-майора в лейтенанты, чем не приключение на седой хвост!       Все собравшиеся примолкли, каждый увяз в своих думах. Потом Юрин отец заговорил: — С нашей стороны разумнее и легче было бы начать с грифонов. Феликс, они же ваши родственники? — Весьма условно, — пригорюнился кот. — То есть, при желании, они могут нами и закусить в жареном виде. — Как вы нами в сыром, — из-под кулака прибавил Юрец, нарвавшись на умоляющий взгляд Полины. — Ну будет. То, что я знаю о Круглой башне — аптекарь зашифровал на её стенах некое послание в виде цифрового кода, Юра, — продолжил рассуждать отец. — И грифоны знают отгадку. Но разговорить их непросто. Твари они грозные. Полагаю, это и есть нужная нам мелодия, поскольку код из чисел появился на кирпичах башни одновременно с тем, как дудку поместили в музей. И уж если это всё было приурочено к возвращению гамильтонского крысолова, а место, прошу вас заметить, — Венедикт Карлович поводил по собравшимся обрубком указательного пальца, — и тут и там наш город, то события сегодняшнего дня тоже могли быть предугаданы колдунами. У них есть прорицатели. Соответственно... — Он опять выдержал паузу, чтобы обмыслить свои слова, — всё должно быть готово для тебя, Полина. И проблем с грифонами не возникнет. — Да, но мы понятия не имеем как с ними общаться! — Феликс шлёпнул ладонью об ладонь. — Ты же кот, какие сложности? — подковырнул его снова Юрец. — Помурчи с ними по-вашему! Ты же сам сказал, что пришёл с пользой, давай, Кот на Кавасаки, герой блогов, прояви себя! Или ты только чужих жён умеешь похищать и хвастаться этим всенародно? — Юрий! — остановил сына отец прежде, чем это успела сделать Полина. — Юр. — Да ничего! — первопомётный гамма-один вывернулся из рук жены и шмыгнул к углу гостиной залы. — Раз он тут, пусть докажет, что пришёл с благом! Может быть, он заслан альянсом! Папа, ты эту версию не брал в расчёт?       Слыша такое страшное оскорбление в свой адрес, Феликс прикрыл глаза и заурчал, а Милана разразилась возмущением: — Слушай ты, укушенный, он за нас! И что у вас там было, сейчас не имеет значения! Мы спасаем город! Тебе не стыдно?       Юрец чертыхнулся у стены и втопил в неё кулак. Продышался, пока его отец мял себе глаза, и цеднул: — Твоя правда. Извините. Я сгоряча.       Полина встала и обняла мужа. Погладила его по спине, прижала головой к своему плечу и шепнула на ухо с поцелуем: — Он нам не враг. Я ему верю. — Хорошо, Половина, как скажешь.       Феликс царственно поднялся, и только дёрганье густых прямых бровей говорило о том, как тяжёл ему этот разговор. — Астарта сейчас в «Тонкостях вкуса» снимается. Но она с нами, имейте в виду. Багир тоже сказал, поможет. Да и... Мы все невчане, Юри. Сомневайся сколько хочешь, я же всегда был и останусь на твоей стороне. И Эрику с Герхардом и Марком скажи — я ваш. Я по-прежнему состою в Союзе Лапок. О чём бы вам ни пришлось меня просить... Грифоны, значит, грифоны. Я поговорю. Может, сестра прикроет. Бастет знает, чем это кончится.       Он направился к выходу, но вспомнил что-то и обернулся к Венедикту Карловичу. — Спасибо, что заступились тогда за сестру и... Мне жаль насчёт тёти Риммы. И поздравляю вас с Миланой. Юри, — проходя, он осторожно коснулся плеча Юрца, — я не знал, что Полина твоя жена. Но... Она солнце, и я ради неё одной бы полез грифону на клюв. А ради вас с ребятами и подавно. Я говорю искренне.       Его шаги удалялись к прихожей, и Полина отпустила Юру, чтобы проводить Феликса. Но муж нагнал их и схватил кота за плечо вмиг выросшими когтями. Тот едва успел надеть ботинки, как его развернуло, расписная чёрная футболка оказалась продырявлена, но крови не выступило — Юра не настолько сильно сжал друга детства. Кот выпустил и тут же сложил уши. Упредительно зашипел крысу в лицо. — Ты это... — Юра продавил сквозь зубы, — когда собираешься? — Ночью думал. — Мы тоже пойдём. — Обещание было брошено Феликсу в ноги. — Я соберу гамм... скажу Лапкам. Не ходите одни, коты. — Юри! — Молчи. Вали. — Юра отпустил его. Феликс, ободрённый внезапной поддержкой, расправил рваную на плече футболку. — Юри, спасибо. — И... Феличе. Марк погиб, — выплеснул следующее Альбрандт. — Убит альянсом. — Как?!       Тут Фел расширил зрачки до черноты и вцепился Юре в руки. — Как, во имя Бастет мышедающей, как?! — Наш осведомитель. Раскрыт... Казнён. Осенью дело было, Фел. — Юрец стрельнул взглядом в Полину. — Тебе стоит знать. — Бастет... — Альянс беспощаден, — прибавил Венедикт Карлович со своего места. — А Марку очень хотелось вырваться в беты. — Бастет всемурчащая.       Жёлтые глаза Феликса расплескались на паркет каплями янтаря. Он стыдливо прикрылся лапой и безмолвно всхлипывал. — Марк был самым умным из нас... Кому другому Эрфольг мог предложить должность шпиона? Но... Но. Вот так. — Юра сам зажмурился, стараясь крепиться. — Мяв. Ясно. Понятно. Крысиная грызня. — Фел развернулся и пошёл к лифту, оставив куртку на крючке в прихожей. Полина с Миланой хотели побежать успокоить его, но Венедикт удержал невесту, а Юра — жену. Фел же, не оборачиваясь больше, выставил назад руку — мол, не надо утешений, я сам справлюсь. Он уехал на лифте и долго стоял внизу, у дома Альбрандтов, сгорбившись, повиснув на бензобаке мотоцикла.       Юрец хмуро смотрел на это с окна и протянул задумчиво: — Из нашей пятёрки они с Марком были ближе всего. Как мы с Герой. Я не представляю, что сейчас творится у него на душе. Если бы я потерял Герхарда, я бы тоже сдох от горя. Когда меня ранили, парни от меня не отходили. А Герой мало того, что из боя вытащил, ещё и до каталки носил на себе. Благодаря Лапкам и отцу с Борцом выкарабкался. — Вы были большими друзьями? — шепнула Полина, пока Венедикт Карлович и Милана занимались друг другом. — Лучшими и неразлучными. Как мушкетёры. В какие только передряги не попадали. Денно и нощно, всё детство, лет с десяти. Феличе даже шутил, что он первый в мире котёнок, воспитанный крысами. Он был нам как брат. Святой огрызок. Я думал, он забыл Союз Лапок. А он помнит. — Юра тряхнул головой. — Да и как такое забудешь! — Союз Лапок? — Детские клятвы. — Полина видела, что Феликс, утеревшись подолом футболки, сел на Кавасаки и уехал. — Эрик выплавил нам пятерым из серебра серёжки в виде лапок. Моя тоже где-то хранится, поискать, что ли. — Он носит такую в языке, — сказала Полина. — Потрясающая новость, которую я рад узнать от моей жены. Марк носил лапку в ухе до самой смерти... — Юра засопел носом и вдруг с силой треснул кулаком по подоконнику. — Я помогу ему! Мы поможем. К грифонам пойдём вместе. Дашь мне его контакт?