Попытка всё исправить

После событий в логове Черновода, до открытия горы Тунлу, вся небесная столица просто гудела, небожители бегали, кричали, обсуждали изменников, от чего это всё напоминало какой-то муравейник. Многие думали, что бывший Повелитель Ветров уже давно мёртв, это были всего лишь слова, домыслы, но до поры до времени. Хэ Сюань отпустил Цинсюаня на окраине столицы. Погода бушевала вместе с шокированными небесами. Продержавшись так несколько дней, больной организм смертного всё-таки не выдержал. От горячки, столько мыслей прокручивалось, которые были в голове, всё прокручивались одна за другой: " — Брат... Мин-сюн, нет, теперь Господин Хэ..." Голова просто раскалывалась. Вот можно было бы что-то исправить... Как можно исправить такое...? Цинсюань и сам не знал. Всё в один момент рухнуло. Юноша прилёг на ближайший завал, мокрого от дождя сена и закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон.

***

Проснулся Цинсюань от того, что кто-то нежно гладил его по голове. Юноша хотел забыться в этих чувствах, прикосновение были такие нежные, аккуратные, совсем как когда-то давно, в детстве, гладил и обнимал его брат. Повертевшись, он почувствовал под собой мягкие матрасы, а под головой – подушку. Он был закутан в мягкое, но тёплое одеяло. Открыв глаза, бывший Повелитель Ветров увидел Ши Уду. Цинсюань соскочил с постели, попутно запутываясь в одеяле, и с грохотом упал на пол. Ши Уду вздрогнул и подскочил к младшему брату. — А-Сюань, что случилось, ты не поранилась!? — Нервно спросил Ши Уду, оглядывая со всех сторон младшего. Цинсюань же застыл, не в силах унять дрожь и проглатывая собственные слёзы. — Гэ... — Цинсюань весь сжался, смотря на полное недоумения лицо Ши Уду. — Где болит? — Ши Уду хотел предать уверенности собственному голосу, но его попытка провалилась в треск. На шум сбежались люди, Цинсюань повернулся, разглядывая толпу , по их внешнему виду он мог сказать, что это слуги какой-нибудь знатной семьи в мире смертных. Он подполз к ближайшей стене, опустив взгляд в пол. В глаза бросились крохотные ножки, которые явно принадлежали ребёнку лет шести. Затем он оглядел собственные руки, которые тоже были тонюсенькими, явно не руки молодого мужчины. — Нет... этого не может быть... это ведь морок...? Наваждение... Как такое возможно... — Схватившись за голову и нервно смеясь, проговорил Цинсюань.