мы с тобой разные

Мы с тобой разные,

разные, разные, разные.

Мы так хотели быть чистыми —

стали грязными, грязными.

§

      Парень устало выдыхает и безразлично оглядывается вокруг. Разносортные люди, которые стараются строить из себя тех, кем не являются. Бесконечный марафон в гонке за то, кто же кажется пристижнее и солиднее.       Женщины затянуты в элегантные платья, по последней моде. Довольно дурной, на вкус Минхо. Они улыбаются друг другу, склоняют головы в жесте приветствия, а некоторые осмеливаются даже невесомо чмокнуть друг друга в щеку, чтобы показать эту наигранную важность. У всех лица вздёрнуты вверх, будто каждая из них персона номер один на этом карнавале лицемерия. Однако Ли видит, как эти же женщины незаметно поправляют уложенные волосы, треплят края своих платьев, или длинные рукава элегантных пиджаков. Сумки в руках, к концу вечера, должно быть, превратятся в откровенный фарш от того, как часто их треплют за ремешки и застежки. Все они, каждая, что была с идеальным макияжем и вздёрнуты лицом, будто паникуют, чувствуют себя неуютно под оцениваюшими взглядами других. Чужая неуверенность всегда лежала перед Ли как на ладони. Не нужно было быть гением психологии, чтобы видеть, как все они нервничают, трогают серьги или катают по руке браслеты, улыбаясь своим названым подругам. Болтают о моде, о работе, о деньгах, о работе мужей-обязательно, и лишь немного о семье и детях. Глаза у всех блестят и они пьют один бокал за другим, пытаясь унять своё волнение. Цирк.       Мужчины, привычно одетые в костюмы, закатывают рукава, небрежно обнажая недавно купленные часы, будто между делом. Лишь пару раз за весь вечер смотрят на своих жён, и вновь возвращаются к важным разговорам о работе, бизнесе. Руки, видимо, будут в мозолях от постоянных рукопожатий с кем-то очередным сверх-очень-мега-важным. Минхо находит своего спутника взглядом, но тот не обращает на Ли ни малейшего внимания, улыбаясь полной улыбкой какому-то старику с массивной тростью и затемнеными очками. Кажется Минхо слышал о нем когда-то, этот мужчина ген.директор самой популярной в Корее импорт. компании. Абсурд. Парень отрывается от разглядывая людей и подымает руку вверх, глядя на официанта, проходящего поблизости. Молодой парень умело маневрирует мимо людей, идеально прямо удерживая позолоченный поднос с единственным стаканом шампанского на нем. — Шампанского? — парень наклоняет голову, заведя руку за спину, и протягивает Ли поднос. Минхо тянется за бокалом, подавляя зевок. Все здесь были до тошноты идеальными, даже официанты, затянутые в, наверняка ужасно неудобные, смокинги. — Позволите? — тонкие пальцы перехватывают последний бокал с разноса, уводя алкоголь у Ли прямо из-под носа. Минхо еле заметно морщит нос и переводит взгляд на бестактного воришку. Высокий парень, костюм в полоску с элегантным пересечением воротника, большие пуговицы с замысловатой гравировкой, из-под рукавов торчали чёрные манжеты, но ворота рубашки видно не было. На оголённой шее виделась тонкая подвеска-шнурок, но даже такая незамысловатая вещь смотрелась на нем гармонично. Светлые волосы уложены назад, открывая высокий лоб, подчеркнутые холодные глаза и мягкие губы, скривившиеся в усмешке. Аккуратный нос вздернут вверх, как у дамочек, в правом ухе поблескивает золотая серьга-кольцо. Тонкие пальцы увешаны элегантными кольцами, на ногтях блестит бесцветный лак. Минхо дышит секунду, жадно хватая взглядом чужие черты. — Здравствуй, Джисон. Парень щурится, натягивая на губы более приветливую усмешку, смотрит Минхо прямо в глаза. — Привет, Минхо. Они молча смотрят друг на друга ещё пару минут. Минхо про себя отмечает, что последнего, кого он был готов увидеть на этом мероприятии, был Хан Джисон. — Тоже приехал по личному приглашению? — Джисон, наконец, отрывается от чужого лица и, нагнав на свое скуку, осматривается по сторонам, прислоняясь к столу, у которого они стояли. — Да, я не один, — Минхо вновь привлекает внимание уже другого официанта, — не ожидал тебя тут увидеть, — Минхо быстро кидает взгляд на Джисона, принимая с подноса элегантный бокал с резьбой. — Я тоже не один, — Джисон болтает шампанское в своём бокале, ловя взглядом отблески мелких пузырьков. — Правда? — Минхо хмыкает, вновь оглядывая Хана с ног до головы. Стоило признаться, Хан очень похорошел с их последней встречи.       Последний раз они виделись зимой, было очень холодно и тоскливо. Это был канун нового года. В тот новый год Минхо подарил Джисону на новый год разбитое сердце. Джисон тогда был бунтарным подростком, с высветленными волосами и плохими привычками. Он был худ, те самые волосы были высветлены как попало, хотя это, пожалуй, уже вина Минхо, который в их отношениях заменял Джисону всех, включая личного парикхмахера. Они были глупыми, молодыми, живыми. Прошло уже, почти, пять лет, а кажется, что только вчера Минхо и Джисон бродили по заброшенным стройкам, курили траву, пили, бешенно занимались любовью и так же бешенно ссорились. Их отношения никогда нельзя было назвать тихой гаванью. Оба они были характерными, вспыльчивыми. Часто они говорили друг другу все, что думают, раня друг друга снова и снова. Видимо тогда проблема была в Ли, ему хотелось лучшей жизни, он был старше Хана, и у него было много стремлений и желаний на жизнь, в отличии от Джисона, который был настолько сильно привязан к старшему, что даже не думал о своей жизни без него. Хан жил в своём выдуманном мире, и Минхо было больно вновь и вновь ломать стены этой скорлупы своими требованиями, нравоучениями, но стоять на месте он не мог. Ему хотелось другой жизни, не в трущобах, не в вечном дыме косяков и запинаниях об пустые бутылки. Ему тогда было тяжело, но, Джисону, было не легче, поэтому Минхо решил взять на себя ответственность за свою судьбу. Получилось, правда, паршиво. Ли цокнул языком, глядя куда-то вперёд, сквозь толпу людей. Прошло почти пять лет, а кажется только вчера они с Джисоном сидели посредине грязной комнаты и клялись друг другу в любви, передовая косяк из рук в руки. Да, эти отношения не были спокойными, но они были живыми, и Минхо сейчас предпочёл бы слоняться с Джисоном по трущебам, чем посещать эти душные сборы сливок общества, сопровождая своего жениха. Он не жаловался, конечно, но и не наслаждался таким обществом, это уж точно. — Болтаете? — Минхо повернулся на говорившего и увидел высокого парня с резким росчерком глаз. Тот был на голову више Джисона, одет был в такой же костюм, что и Хан, только белый, в черную полоску. — Да, встретил старого друга, — Хан оживленно улыбнулся, глядя на подошедшего парня. — Познакомишь нас? — незнакомец приобнял Хана за талию, чуть сжимая пальцы, от чего пиджак Джисона собрался на его талии, оголяя шею ещё больше. Минхо хмыкнул и поморщился снова, уводя взгляд от парочки, в зал. — Мистер Чон! — к столу стали подходить люди, протягивая к незнакомцу руки. Минхо поспешил удалиться на широкий балкон, закрытый стеклянными дверьми. Это место все равно перестало быть тихим. Парень перехватил ещё один бокал шампанского и покинул помещение.       Ночной ветер приятно трепал волосы. Ли снял очки, убирая их в карман и, оперевшись локтями о железное ограждение, устремились взгляд в ночной город. Они находились на пятом этаже, поэтому улочку было видно прекрасно. Она переливалась всеми оттенками тёплого света. Прямо вдоль улицы шли крупные гирлянды-фонарики, освещая мощеннный тротуар. В окнах домов горел свет, а некоторые были уже тёмными. Высоко в небе облака то и дело закрывали луну. Пахло цветами, где-то вдалеке пел уличный музыкант, перебирая струны гитары, ему акомпонировала скрипка. Ли не знал французского, но был уверен, что песня о любви. Парень поднял голову, вглядываясь в огоньки Эйфелевой башни, которая, казалось, была совсем близко. — Красиво, да? — парень вздрогнул, когда ему протянул очередной бокал шампанского, — ты отлично выглядишь. — Твой парень мне кое кого напоминает, — хмыкнул Ли, лениво принимая стакан и поворачивась к Джисону. — Кого же? — Хан все ещё старался сохранять ровнодушие, лениво бегая глазами по улице. — Меня, — Ли улыбнулся, впервые за вечер, с вызовом глядя на Джисона. Тот, кажется, замер на секунду. — Может ты и прав, — он усмехнулся и потупил взгляд, — но между вами есть огромная разница. — Какая же? — Ли наклонился вперёд, заглядывая в опущенные глаза. Черт, как же Джисон был красив. — Он не бросит меня. А если и бросит, то все объяснит, расставит все точки над «и», а не оставит паршивый дорогой букет и растворится в некуда, сменив номер и квартиру, — Джисон улыбнулся, наконец глядя на Ли. Улыбка вышла вымученной, и Минхо показалось, будто в чужих глазах он видит блеск. Чтож, спортить он не мог. Джисон был прав и у Ли не было ни одного шанса на победу в этой дуэли. Сейчас, задев свою старую рану, Джисон уже не выглядел ровнодушеым и отстраненным. Он смотрел в пол, топчась на месте, и не знал куда себя деть. Сейчас он больше был похож на Джисона, которого Минхо когда-то полюбил. — Так было нужно, — он не знал, что ещё сказать. — Разумеется, — хмыкнул Хан, и вновь поднял на Ли холодный взгляд. — Извини, — теперь уже Минхо не знал куда себя деть. — Мне не нужны твои извинения, — Хан подался вперёд, бесцеремонно хватая Ли за рукав дизайнерского пиджака, — можешь пойти к черту вместе с ними. Я тебя ненавижу, Ли Минхо, — шипит парень, приближая свое лицо к чужому. Взгляд у него тяжёлый и, как правильно заметил Минхо, блестящий. Ли выдергивает свою руку из чужих цепких пальцев и хватает Хана за плечи, притягивая к себе. Джисон то ли икает, то ли пищит и падается вперёд. Ли уверенно спускает руку на чужую талию, а второй хватает удивлённое лицо, припадая к алым губам. Джисон замирает на мгновение, а потом издаёт жалобный стон и отвечает на поцелуй, грубо прикусив чужую губу.

§

Ночи такие же темные, розы красные, красные.

Вместе хотели быть навсегда —

стали разными, разными.

— Ты не сменил парфюм, — шепчет Минхо, сминая поцелуями чужую шею и чувствуя на языке горечь духов. — Ты тоже, — отвечает Хан тихо, глотая стон и прикрывая глаза. Они ютятся в уборной, отделаной в чёрный мрамор. Камень блестит так сильно, что Минхо видит в нем отражение их тел. Джисон сидит на плоской тумбе с раковиной. Ли руками заползает под чужой пиджак, оглаживая стройные бока. — Твой парень тебя потеряет, — дразнит он Джисона, запустив руку в его волосы и оттягивая чужую голову назад. — Не волнуйся, — Хан не ведётся, сминая чужие плечи тонкими пальцами. Ли припадает к губам Джисона, ярко чувствуя привкус шампанского, ведёт по пиджаку вверх и резко дёргает его края в разные стороны. Пуговицы громко звенят где-то на полу, Хан шипит, глядя на результат действий старшего. — А вот это придётся как-то ему объяснить, — говорит дрожащий голосом, тяжело дыша. Минхо рычит, от упоминания кого-то другого, сорвавшегося с любимых когда-то губ и, подхватив Джисона под бедра, ставит того на пол, грубо разворачивая его к зеркалу лицом. — Ну не злись, — Хан хихикает, перехватывая чужой туманный взгляд через зеркало. Минхо не злится, он просто разрывается на атомы, глядя в зеркало и жадно хватая каждую часть того, что видит. Красное лицо Джисона, разведенные полы пиджака, полностью открывающие накаченную грудь и тёмный кусочек аккуратного бордового соска. Прическа у Джисона сбилась, пряди упали на глаза, и этот Джисон был для Ли таким родным, любимым, самым-самым. Он так любил такого Хана, что сразу же почувствовал, как кончики пальцев закололо, а внизу живота волнами начало подыматься тепло. Хан развернулся лицом к Минхо, нежно целуя и глядя в глаза. От этого взгляда у Минхо сжалось сердце, а колени свело. Хан умело забега пальцами по чужому телу, расстегнул пиджак, молнией прошёлся по мелким пуговицам белой рубашки, а вдовесок, потянул затянутый галстук, позволяя Минхо, наконец, вдохнуть полной грудью. Ли следил за чужими действиями, не смея отвести взгляд от родных глаз. Что ж… Он скучал. Джисон улыбнулся, подымая колено и задевая член Минхо, от чего второй глухо простонал, опираясь головой о чужое плечо. Хан прошёлся языком по горячей шее, оставляя мокрую дорожку, и прикусил кожу у ключиц, оставляя алое пятнышко. — Это за пиджак, — прошептал Хан на ухо Ли, отвечая на его громкое шипение. Минхо вновь утянул Хана в поцелуй. Джисон жадно ловил чужие губы, не позволяя Ли разорвать поцелуй. Щёлкнула застежка ремня и Ли простонал в поцелуй, когда пальцы Хана смело и бесцеремонно проникли под резинку нижнего белья. — Прошу, — Ли окотила волна тепла, он спустился руками к чужим брюками, находя пуговицу и дорожку замка. — О чем? — Джисон рвано выдохнул, сжимая в руке чужой пульсирующий член. Минхо промолчал, стягивая с Хана брюки вместе с бельём. Джисон мило ойкнул, когда его кожа соприкаснулась с холодным камнем тумбы. Ли вновь развернул Джисона лицом к зеркалу, проходя кончиками пальцев вдоль его позвоночника, от чего второй выгнулся, запрокинув голову. Ли перехватил чужое лицо, устроив свою ладонь на шее Хана и чуть сдавливая её. Джисон захрипел, закатывая глаза, когда Лино просунул ему в рот пальцы, оттягивая щеку. Ли игнорировал трение в своих штанах, глядя на Джисона, который старательно обводил его пальцы горячим языком, делясь слюной. От этого захотелось завыть в голос. Чужое тело под его пальцами содрагалось, да и своего он толком не чувствовал, делая все по энерции, по памяти, припоминая в голове чужие слабости. Джисон подался тазом назад, прижимаясь к Ли горячей кожей, от чего второй шумно зашипел, толкаясь вперёд и желая поскорее снять с себя эти ужасные штаны и не менее ужасные боксеры. Хан простонал, когда Минхо, наконец, вытащил пальцы из его рта. За аккуратными пальцами потянулась тонкая ниточка слюны. Джисону казалось, что он сейчас потеряет сознание. В тёмном освещении ванной Минхо был таким обворожительным, манящим, что Хану думалось, будто это очередная игра его больной фантазии, какие он ловил первые года после расставания с Ли. Минхо завороженно смотрел в зеркало на возбужденного Джисона. Пиджак сполз с плечь, оголяя их и прикрывая таз. Хан в ответ смотрел на Минхо и глубоко дышал. Ли незамедлительно стал покрывать чужую медовую кожу поцелуями, переходя от шеи к плечу, от него дорожкой влажных поцелуев шёл по широким лопаткам. — Я больше не могу, — Хан свёл колени и опустил голову, опираясь локтями о тумбу. Минхо поймал чужой стон, проталкиваясь пальцами внутрь. Джисон всегда был громким. Его стоны никогда не врали, и даже сейчас, он стонал громко, наверняка не думая, что их могут услышать. Ли погрузил внутрь ещё один палец, чувствуя весь жар Джисона изнутри. Его собственный член пульсировал и Минхо был уверен, что после этого вечера ему придётся незамедлительно нести белье в прачечную. Джисон вёл тазом вперёд и назад, призывая Минхо поспешить. Его член пульсировал и просил разрядки. Камень нагрелся от его кожи. Ли очень любил издеваться над Ханом, и Джисон это помнил очень хорошо. Он снова зашипел, удерживаясь от желания себя потрогать и улыбнулся, глядя на то, как Минхо, снимая свои штаны вместе с бельём, пристраивается сзади. Вдох-выдох, и у обоих парней полетели искры из глаз. Джисон закусил тыльную сторону ладони, стараясь подавлять стоны, которые предательски рвались наружу. Минхо вошёл и замер, давая младшему привыкнуть. Парень начал двигаться только тогда, когда Джисон недовольно простонал и подался назад. Внутри Хана было невероятно горячо, и Ли был готов кончить от одного взгляда на красное Джисона в зеркале. — Черт, — прошипел он, грубо сминая чужие бока своими пальцами. Железная бляшка ремня бился об пол, звеня. Минхо в очередной раз плавится, как будто пластик в печи, ускорял темп, вбивая хнычущего Хана в каменную тумбу. — Минхо, — Хан шепнул его имя, и Ли ускорил темп, толкаясь последние разы. Хан горел изнутри, и своим жаром плавил Минхо. Так было всегда, не только в сексе, но и в их жизни. Ли Но был более холодным, а Хан пылающим, активным, энергичный, сумасшедшим! Минхо безумно скучал по нему. С первой минуты, как поцеловал его спящего и, оставив на постели огромный букет роз, закрыл дверь их общей квартиры. Было гадко от осознания того, что он туда больше не вернётся, и было дико больно представлять, как Хан отреагирует на эту выходку. Он хотел вернуться, видит Бог. Он надеялся, что устоится, найдёт работу, и вернется за Джисоном в трущобы. Вот только он не учёл, что Джисон не будет его ждать. Хан не верный пёс. Минхо тогда прокусил губу и глотал свою кровь, стоят, через год, с букетом роз у двери в их бывшую квартиру и слушая старую женщину, которая рассказывала, что живёт тут уже пол года. Он опоздал. И потух. — Черт, — повторил вновь, глядя на белёсую жидкость, что капала на пол с чужого тела, — извини. Я сейчас, — парень дотянуться до салфеток и принялся вытирать чужую кожу, оставляя поцелуи вдоль спины. Хан заныл. — Сейчас, — Ли кинул салфетку на пол, и развернул трясущегося Джисона к себе, обхватывая его член и приподая к чужим губам. Джисон вновь тяжело задышал, жадно хватая ртом воздух. Он уже успел позабыть это чувство, когда чужие пальцы ловко охватывают его член и сжимают, сразу же находя нужный темп. Минхо отлично его знал, вплоть до темпа, какая ирония. Хан целовал чужие губы и чувствовал, как кружилась голова, и было не ясно от чего, от позабытых рук Минхо на его члене, или от нехватки кислорода. Парень громко застонал, подаваясь тазом вперёд и обессилено уронил голову на чужое плечо, все ещё облаченное в рубашку. — Извини, — тихо шепнул он в шею, целуя. — Всё хорошо, — Минхо улыбнулся второй раз за вечер. Одна его рука все ещё была на чужом члене, чувствуя как плоть размякает, а вторая зарылась в волосы. Пальцы его, наверняка, будут долго пахнуть персиком. — Дай мне салфетку, — Джисон откинулся назад, освобождая Ли, тот нехотя потянулся назад. Хан закрыл глаза рукой, ловя на своём запястье запах горького шоколада. Ухмыльнулся в пустоту, когда почувствовал, как Минхо заботливо вытирает его тело. Хан убрал руку от лица и спустился с столешницы, натягивая обратно белье и брюки. Столько лет прошло, они так изменились внешне, а привычки все ещё были такими же. Парень глянул на Минхо, который справлялся со своими брюками. Бляшка ремня блеснула в полумраке. — Твоё? — Хан застегнул свой пиджак, оставляя без внимания верхние пуговицы, и протянул Ли очки, волявшиеся на полу. Минхо, боровшийся с пуговицами рубашки, потянулся за очками. — Позволь мне, — Джисон отдал Ли очки и потянулся к его рубашке, ловко застегивая чужие пуговицы. — Прошу, прости меня, — Ли смотрел на чужие пальцы на своей рубашке, — вот о чем я говорил тогда. Джисон улыбнулся, вновь вымученно, застегнул последнюю поговку у самой шеи и поправил галстук. — Я же говорил тебе, что мне не нужны твои извинения, — он остступил к двери, — я… — Джисон потянулся за поцелуем и Ли мягко прикаснулся к его губам, — ненавижу тебя, Минхо. Парень улыбнулся более нежно, глядя в глаза напротив, и Ли попытался нажать кнопку на воображаемом фотоаппарате в своей голове. Он так скучал по нему, он так любил его, и как же мерзко он попращался. Джисон не соврал, Минхо тогда и правда просто оставил ему самый дорогой букет, на какой у него хватило денег, сунув туда жалкую записку с тетрадного листа. Дверь хлопнула, оставляя Ли в одиночестве. Парень смотрел в стену, сжимая в руках очки. То, что Хан появился в его жизни, могло значить, что у него есть шанс? После всего, что между ними тут произошло? Желал ли Минхо вновь вернуться, вернуть? Как ужасно и нечестно судьба вела игру. Афиристка подкидывала самые больные ходы, и этот вечер с Ханом был самым больным её ходом для Ли. Ему было нечем парировать. Он проигрывал своим чувствам, что зарывал так долго и глубоко. Минхо обреченно выдохнул, поднял грязные салфетки и, кинув их в унитаз, нажал кнопку смыва.       Когда парень появился в зале, люди все так же сновали туда-сюда, будто никто и не заметил их отсутствия. Джисона видно не было, и его нового кавалера тоже. Минхо выдохнул, поправляя очки на носу. Парень обещал взглядом людей и, наткнувшись на своего жениха, прошёл к нему, маневрируя между танцующими парочками. — Я уезжаю, — Минхо выразительно глянул в чужие глаза и, не дождавшись ответа, покинул зал в надежде поймать сбежавшего Джисона. У него не вышло. Водитель высадил его у их съёмных апартаментов и уехал обратно, дожидаться второго господина. Ли лениво поднялся на второй этаж и замер, глядя на молодого человека в кепке, топчущегося у их двери. — Я могу вам помочь? — обратился Ли на английском, молодой человек вздрогнул и обернулся к Минхо. Это был курьер, на его голове была форменная кепка с надписью, такой же, что красовалась на груди его куртки. Курьер залепетал на французском, суя Ли под нос бланк о передаче. Бланк был заполнен на корейском. Сердце пропустило удар, Минхо знал этот почерк. Парень наскоро чиркнул свою роспись и принял большую перламутровую каробку из рук курьера, тот поспешил скрыться. Занося посылку в квартиру, Минхо крутил в голове варианты того, как отправитель мог узнать его адрес. Парень поставил коробку на кофейный столик на веранде, а сам вернулся в квартиру, скидывая пиджак на диван. В темноте маленькой кухни засветился холодильник и щелкнула пробка. С этим Парижем Минхо излишне пристрастился к шампанскому.                                          Ли Но болтал шампанское в стакане, глядя на кусочек Эйфелевой башни. Сегодняшний день его вымотал и физически и морально. Он улыбался своим воспоминаниям, мелкими глотками опустошая бокал. Перед ним на кофейной столике стояла коробка, из неё торчали листья шикарного букета, а на коленях лежала записка, написанная им когда-то давно, почти пять лет назад. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто мог сделать ему такой подарок. И нужно быть идиотом, чтобы не догадаться, что это значило. Это было прощание.