С днём перерождения

Красные полосы на руке саднили. Нужно было удерживать это состояние, чтоб снова ничему не поддаться. Нужно думать, что он актёр, весь его привлекательный образ – это роль. А на самом деле он жестокий эгоист с извращённым пониманием заботы. Она словно оставляла себе в мозгу записки с напоминаниями, надеясь не забыть в них посмотреть, когда будет нужно. Белые руки дрожали. Какая же она всё-таки маленькая и хрупкая. Есть ли у неё силы на борьбу? Она подошла к окну, высматривая одинокое белое облако, медленно ползущее по небу. А сильно ли это облако? Во входную дверь затарабанили, вырвав Орп из мыслей. Дрожа от страха, она заметалась по комнате, понимая, что вся её одежда осталась в ванной. Сквозь стучащую в висках кровь послышались голоса кричащих через дверь гостей и ответ Павловича на неразборчивые вопросы: - Я тоже ничего не знаю! В дверь забили с новой силой, и теперь заметался уже он. Он вбежал в комнату, взбудораженный, как загнанный в угол зверь. - Помоги мне! – завопил он, схватил Орп за плечи. – Когда меня примут, уже не отпустят! Я не смогу о тебе заботиться! Но я не плохой человек, просто все эти командиры хотят меня подавить, уничтожить, как и всех капиталистов, но я же не плохой, Орп! Она дрожала в его руках: - Ч-что я могу сделать-то? Раздался жуткий грохот выбитой двери. В далёкую рацию громко прохрипело: «Противник активных действий не проявлял». Мощные звуки шагов растеклись по дому. Дёрнулась ручка двери. - Сдавайтесь, Павлович. Вам больше некуда бежать. Церемониться с вами тоже больше никто не будет. Время, когда вам говорили добрые напутственные слова, прошло. Вы выбрали стать преступником. Он схватил Орп за руку, вцепился в неё мёртвой хваткой и потянул к кровати. Не отпуская её, нагнулся и достал из подкроватной тьмы коробку. Когда Орп увидела пистолет, инстинктивно отшатнулась, но лишь вскрикнула от боли в руке, а потом от его пустого взгляда. Когда вылетела дверь в комнату, Орп уже стояла, прижатая к нему спиной, со стволом у щеки. В комнату вбежали двое взрослых мужчин в форме тоже с пистолетами в руках. Казалось, один из них знаком с Павловичем лично и даже испытывает сожаление из-за его поступков. - Много погубили капиталисты безвинных людей. Не добавляй ещё имён в список. Отпусти её. - Мы уйдём, и вы не будете нас преследовать. Сделай мне подарок, командир. Всё-таки сегодня праздничный день. «Я умру… Я умру? – казалось, мысли убьют Орп раньше пули. – Я ничего не понимаю! Что мне делать? Ждать, будет выстрел или нет? Что? Мне показалось? Он посмотрел на меня внимательным, словно о чём-то говорящим взглядом? Или на меня просто смотрят как на заложницу?» Дуло у щеки больше не казалось холодным. Она даже на мгновение перестала его чувствовать. И чёртово серое покрывало, в которое Орп замоталась, поехало вниз. - Начальник штаба отряда… - начал было Павлович, но Орп рефлекторно дёрнулась, пытаясь поймать покрывало, дабы не остаться стоять голой в такой ситуации. Командир не стал ждать, когда Павлович договорит, когда подвернётся более удачный случай. Он выстрелил. Орп со страха вновь выронила покрывало. Павлович повалился прямо на неё, капая кровью из выходного отверстия на затылке ей на грудь. В комнату повалили ещё люди в форме, а командир лишь сказал: - Когда отряд в полном составе выбросили здесь, стоило догадаться, что мирно всё не пройдёт. С днём рождения… Она присела над изуродованным трупом, окончательно выбираясь из воспоминаний, и посмотрела прямо в глаза сначала следователю, затем эксперту, и улыбнулась: - Несмотря на ваше отношение ко мне, надеюсь, мы хорошо поработаем вместе.