Kémya

...о0о...

Фродо очнулся и вновь был сам собой. Его встретили многие поздравления и приветствия, и лишь некоторое время спустя он смог выделить минутку на то, чтобы поговорить с Северусом. – Даже не знаю, как благодарить тебя, – сказал Фродо. – Гэндальф поведал мне о том, что произошло, начиная с того момента, как мы покинули Хоббитон. – Всегда пожалуйста, – немного сдавлено ответил Северус, не зная, как принимать благодарность в свой адрес. – Полагаю, ты очнулся как раз вовремя, ведь в твою честь скоро проведут пир. – Вот это по-хоббитски, – рассмеялся Фродо. – Я чувствую себя так, будто петь могу: так прекрасно это место! Составь мне компанию за столом, Северус. Это было бы честью для меня сидеть рядом с таким другом, как ты. Чистый звон множества колокольчиков созвал всех в дом Эльронда. Внутри был расположен длинный стол; Эльронд сидел в дальнем его конце в большом кресле, слева от него был Гэндальф, а справа – Глорфиндель. – Никогда не думал, что увижу Гэндальфа таким мудрым и величественным, – сказал Фродо. – В Шире его считают нарушителем покоя – но желанным, ибо он всегда приносит лучшие фейерверки, какие мы только видели. Интересно, что это за прекрасная леди, что сидит рядом с тобой? Мне никогда не доводилось увидеть такую красоту. Северус видел её лишь мельком, когда Бродяга отлучился встретиться с ней. В тот раз он не обратил на неё особого внимания, однако сейчас, сидя рядом с ней, Северусу показалось, будто она была не обычным Эльфом. Её длинные тёмные волосы были заплетены в косы, а серые глаза сияли подобно звёздам в небе. Одним своим видом она была так же пленительна, как танцующая вейла. – Ты, должно быть, дочь Эльронда, – тихо сказал он. – Она самая, – сказала она спокойным, утешительным голосом. – Меня зовут Арвен, и я лишь недавно вернулась из края родни моей матери. С превеликим удовольствием вижу, какая славная компания собралась за столом моего отца. Так много воды утекло с последнего такого случая. Пока Арвен говорила, взгляд Северуса упал с её лица на тонкие пальцы, и на одном из них он увидел ранее невиданное Кольцо. Обод кольца состоял из двух серебряных змей. Змеиные глаза были из изумруда, а над их головами была корона, которую одна змея носила, а вторая пожирала. – Это Кольцо Барахира, – сказала она, замечая его интерес. – Его создал Финрод Фелагунд, брат моей бабушки, Галадриэль, и отдал смертному по имени Барахир, Вождю Дома Бэора, в благодарность за то, что тот спас ему жизнь. – Я прежде видел этот символ, – сказал Северус, и его сердце заколотилось в груди. Этот же символ он видел на медальоне, который Тёмный Лорд носил у себя на шее. – И это вполне возможно, – сказала Арвен. – Это кольцо намного, намного старше четырёх Колец Власти, и оно передавалась из поколения в поколение, пока не достигло Вождей Дунэдайн. В какой-то момент по его образу и подобию был изготовлен кулон, и создал его Сорон Ра: потомок великого Гномьего кузнеца Тельхара из Ногрода. Кулон был создан для принца, которому было не суждено стать королём. Всё это является частью эльфийской легенды, которую моя бабушка с большой любовью рассказывает. – Что же это легенда? – спросил Северус. – Это очень длинное сказание, – сказала Арвен, – и эльфы нарекают его Легендой о Ровене. Ровена была одной из эльфов, живших в Лотлориене, и она покинула нас больше тысячи лет назад. – Ровена, – повторил Северус. Он припомнил рассказ матери о том, как зародился род Принцев. Он знал, что Ровена Когтевран, а так же Кровавый Барон, были его предками. Говорила ли Арвен о той же самой Ровене, он не был уверен. – Не расскажешь ли мне эту легенду? – спросил он. – С удовольствием, – сказала Арвен. – Ровена была близкой подругой моей бабушки. Она была мудрее всех прочих, и была она почитаема за свой особый дар. Она умела говорить с птицами, и птици приносили ей вести о том, что происходило за пределами Лотлориена. Была у неё ненасытная жажда знаний, и она часто бывала у границ своего края, обращая взор далеко за гаризонт. Однажды, вороны поведали ей о некой всаднице, что прибыла из Рохана и направлялась к границе Лориена. Снедаемая любопытством, она встретилась с ней. Всадницу звали Хельга, и она была одной из Рохиррим. Между ними завязалась крепкая дружба, и, впервые за историю Лотлориена, смертной со своим конём была дозволено зайти в лес. Как только Арвен упомянула Хельгу, Северус осознал, что слушал историю основателей Хогвартса. В сердце его было волнение, поскольку история Ровены всегда была окутана тайной, и слухи о тот, что она не была ведьмой, внезапно стали очень даже правдивы. – И в Лотлориене Хельга была первой, кого Вала Ирмо одарил видением, – продолжала Арвен. – Он явил ей во сне Великое Море на Западном берегу и корабль, что унесёт её далеко за пределы Арды. Она обсудила с Галадриэль увиденное, и именно тогда моя бабушка нарекла коня Хельги именем Фелагунд. Фелагунд переводится с древнего языка Квенья как барсук. Фелагунд, как я уже упомянала, был так же почётным титулом Финрода, которым его нарекли Гномы, для которых это слово значило Создатель Пещер. Это была великая честь, оказанная Хельге, ибо её конь с того момента приведёт её в то место, увиденное ею во сне. Вскоре после того, как Хельга ушла на Запад, Ровена стала второй, кто узрел видение. Вала Вайрэ говорила с ней во сне. Ровена прошла мимо гобеленов, что рассказывали её жизнь, и увидела себя, стоящей у Серых Гаваней в окружении троих товарищей. Корабль с высокими парусами поджидал их, чтобы покинуть берег, и она знала всем своим сердцем, что, ступив на палубу, она больше никогда не вернётся. После пробуждения вороны поведали ей большую новость. Иарвайн Бен-Адар, которого ты знаешь под именем Том Бомбадил, ждал её там же, где она встретила Хельгу. Он поведал, что даст ей новое имя; Крабаннамма, поскольку и Хельге он дал новое имя; Хери И Сурэ. С таким именем, она могла призвать Гвайхира, Владыку Орлов, чтобы он отнёс её на своё путешествие. – Что значат эти имена? – спросил Северус. – Их нелегко перевести, однако Крабаннамма на Квенье значит вороний коготь, – сказала Арвен, – а Хери И Сурэ значит Госпожа Ветра. Почему он выбрал для них такие имена, до сих пор неизвестно. Когда Иарвайн Бен-Адар ушёл, она призвала Гвайхира, и тот прибыл со своей стаей, чтобы отнести её в путь. Великих Орлов создал Манвэ, Владыка Валар. Они его посланники и соглядатые, и видят они насквозь всю физическую материю. Именно поэтому Гвайхир смог найти то, что она искала, у Восточного берега Реки Лун. Там она нашла Хельгу, и вместе с ней был некий незнакомый человек. Он представился как Хлимбэ Лосэ, именем, которым его нарёк Иарвайн, однако его истинным именем было Салазар. Второй сын Короля, рождённый от другой женщины. Предок Тёмного Лорда, подумал Северус. Было странно думать об этом, зная, что история Тёмного Лорда и его собственная имели корни в Средиземье, и он задумался о том, знал ли Тёмный Лорд о своём необычном происхождении. – Принц, которому было не суждено занять престол, – повторил Северус. – Умел ли он говорить со змеями? – Да, – ответила Арвен. – Из-за наследия Королей легко позабыть наследие наших матерей. Имена многих уже давно затерялись в истории, однако всё чаще мы становимся больше похоже на них, нежели на наших отцов. И Салазар исключением не был, ибо мать его была из Чёрных Нуменорцев, и от неё он унаследовал свой дар. Дар, которого был лишён брат его. – Чёрные Нуменорцы? – спросил Северус. – Они стали такими, когда однажды Саурона взяли в плен и отвели в Нуменор, – объяснила Арвен. – Они внимали его словам, ибо умел он обольстить тех, кто был способен говорить подобно змеям. С тех пор они преклонялись перед Тьмой и её владыками и стали рабами в его власти. Тебе довелось встретить некоторых из них, ибо часть из них стали Назгул. Хлимбэ Лосэ и значит Скользкий Змей. Он желал заполучить Кольцо Барахира, но то досталось его брату. Однако и свет в его душе не угас. Было в нём добро, и между ним, Хельгой и Ровеной завязалась крепкая, долгая дружба. Орлы Манвэ пронесли их над Рекой Лун и оставили у подножия Синих Гор, откуда свой долгий путь они и продолжат. В этих горах им должно было найти потомка Тельхара, некогда прославленого как величайший Гномий кузнец. Гном, которого Иарвайн нарёк именем Сорон Ра, тоже во сне узрел видение от одного из Валар. Аулэ Кузнец явил ему прибытие троих гостей у ворот его горы и поведал, что с ними он пересечёт океан и прибудет в край, где встретят его совершенно незнакомые ему горы. Аулэ вручил ему задание: выковать дары. Три для гостей и один для себя. И вместе с этими дарами должно им будет переплыть море. Для Хельги он смастерил чашу, что продлевала жизнь, если пить из неё. Для Ровены он создал корону, что позволяла ей сохранить умение говорить с птицами и близость к Валар, ибо не хотела она утерять их мудрость. Для себя он выковал меч, что поглощал силу того, что противостояло ему, и с каждым ударом клинок становился всё сильнее. А для Салазара смастерил Сорон Ра медальон, созданный по образу и подобию Кольца Барахира, ибо, пусть и завидовал он брату, Салазар любил его и свою семью. Медальон должен был содержать в себе его душу, чтобы не тосковал он по своим близким, покидая их навсегда. После сотворения этих даров, четверо путников прибыли в Серые Гавани, где встретил их Кирдан Корабел. Взойдя на борт корабля, увиденного в ими видениях, они отплыли в новый мир. С тех пор о них ничего не было слышно, и никто не знал, что сталось с ними – до этого момента. – Я видел меч Сорона Ра, – сказал Северус. – Его на самом деле звали Годрик. – Глорфиндель знал, что есть в тебе нечто особенное, с того самого момента, как увидел тебя впервые, – сказала с улыбкой Арвен. – Он увидел это в твоих глазах. У тебя глаза Ровены. Ты родом оттуда, куда они ушли. – Я знал, что Ровена была мне праматерью, – сказал Северус, – но не знал, что она родом с этого края. И уж тем более, что она Эльф, хотя не думаю, что я унаследовал хоть капельку эльфийской крови. Как Кольцо Барахира оказалось у тебя? Есть ли у него волшебные свойства? Арвен и не пришлось отвечать ему, поскольку пришёл Бродяга, и она с любовью посмотрела на него. Он снял себя наряд Следопыта и теперь был облачён в тёмно-зелёные одежды. – Наследник Исильдура, – сказал Северус. – Мне это известно, так как он поведал мне историю Нарсиля по дороге сюда, однако имени своего он не назвал. – Арагорн сын Араторна он, – сказала Арвен. – Истинный Король Гондора и Арнора. Что же до Кольца Барахира – сила его в том, в чём, по твоему поверию, эта сила заключается. Прежде, чем Северус смог ответить, народ встал из-за стола, а еда на его тарелке так и оставалась нетронутой. Его голова вновь кружилась от новой информации. История четырёх основателей Хогвартса внезапно стала куда больше, чем он читал в книгах, и история Ровены особенно напрягала его разум. Он знал, что его матери это не было известно, и, быть может, тайна истинного происхождения Ровены и должна была оставаться неразгаданной, как и происхождение Хельги, Годрика и Салазара оставались тайной. Он никогда не рассказывал Лили о своём родстве с Ровеной, посчитав, что ей это было необязательно знать, поскольку он лишь хотел помочь ей разобраться в своём волшебном даре. Теперь он сожалел об этом, поскольку она умела помочь ему разобраться в своих переживаниях, и превыше всего Северус желал, чтобы она помогла ему сейчас. Фродо продолжал весело болтать с Глоином когда народ следовал за Эльрондом и Арвен в другую комнату, названием которой, как Северус узнал, было Зал Огня. В камине горело пламя, и вскоре Северус заметил, что комната была сконструирована для того, чтобы можно было посидеть, подумать и рассказать пару-тройку историй. Арагорн сел подле Арвен, и под его тёмно-зелёным нарядом виднелась эльфийская кольчуга со сверкающей звездою на груди. Когда Бильбо начал распевать поэму об Эарендиле Мореходе, Северус вновь подумать об основателях Хогвартса. Была ли причина в том, что он был распределён именно в Дом Салазара, а не Ровены? Ему было известно, что среди Принцев были представители всех четырёх Домов, ведь определённый Дом лишь помогал достичь своего потенциала и раскрыть наисильнейшие качества. Он очень хотел быть в Слизерине, по большей части потому, что его мать была со Слизерина, как и весь род Блэков. А ещё вся эта история про медальон Слизерина и его связь с Кольцом Барахира. Хельга Пуффендуй тоже была частью этой истории, да и Годрик Гриффиндор, который и вовсе Гномом оказался, а не волшебником. Он видел Меч Гриффиндора в кабинете Директора. Впервые он его увидел вскоре после инцидента с Мародёрами и Визжащей Хижиной, дав обещание никому и никогда не рассказывать тёмный секрет Римуса Люпина. Второй раз случился сразу после первого Рождества у Малфоев, когда его Обскурус вырвался наружу. Последний раз случился, когда Северус уже сбился со счёту, сколько раз он бывал у Дамблдора. И в тот день Дамблдор поручил ему задание, которое оставит след на его руке, от которого он никогда не избавится. Все эти проблемы с Тёмным Лордом теперь казались ему такими далёкими, однако Северус обменял бы всё, что он узнал об Арде и своём происхождении, на то, чтобы найти Лили и вернуться домой. Песня Бильбо близилась к концу, и по звуку тихих шагов Северус понял, что кто-то подошёл к нему. – Пойдём со мной, – сказал Глорфиндель, протягивая свою руку. – Твоё сердце отягощают муки, которые даже эльфийское песнопение не сможет унять. Северус с радостью принял предложение и последовал за ним из Дома Эльронда. Солнце скрылось за горами, и прохладный осенний воздух приятно окутывал его тело. – Ты знал, – сказал Северус. – Ты знал про меня и Ровену как только впервые посмотрел мне в глаза. – Легенда о Ровене особенно дорога всем Эльфам, – сказал Глорфиндель. – Знать, что у неё была жизнь даже после её ухода, это утешение для всех нас. Скажи мне, Северус, что тебе ведомо о жизни Ровены в вашем мире? – Не уверен, стоит ли тебе знать, – сказал Северус, – ибо кончается она трагедией. – Чаще всего наши жизни кончаются именно трагедией, – сказал Глорфиндель. – Я не страшусь того, что ты расскажешь мне. – Она полюбила Волшебника, – сказал Северус, – но имя его, к сожалению, остаётся загадкой, так как он погиб прежде, чем родилась их дочь Хелена. Много лет спустя она украла у матери ту самую корону, которую создал Сорон Ра. Ровена послала за дочерью человека, который втайне был до безумия влюблён в Хелену. Он убил Хелену после того, как она родила им сына, и оставил мальчика на пороге Хельги. Вслед за этим он оборвал свою собственную жизнь из чувства вины. Род Принцев начался с этого мальчика, поскольку отец его был настоящим принцем, от которого отказалась королевская семья. Чем-то он похож был на Салазара, который тоже был принцем, которому не суждено было стать Королём. Что же насчёт Ровены, то она умерла от горя вскоре после похорон дочери. – Это действительно трагичная история, – сказал Глорфиндель. – Но важно помнить, что видеть одну только трагедию – это знание, однако мудрость – видеть все, даже самые маленькие, проявления любви в этой истории.

...о0о...

– Не, нас тоже не пригласили, – пожал плечами Пиппин. – Совет посвящён Фродо и Кольцу. Он до жути важен и совершенно секретен! – То есть тут мы, простаки, не пришей кобыле хвост, – добавил Мерри с кивком. – Тише там! – шикнул Сэм. – Хм, – сказал Северус, – теперь понятно, почему вы меня в кусты затащили – подслушивать. – Ой, будто самому не интересно, – сказал Мэрри. – Владыка Эльронд сейчас рассказывает о том, как Кольцо было создано во Второй Эпохе. – Что это за человек? – спросил Северус. – Высокий с боевым горном? – Это Боромир, – сказал Пиппин. – Он старший сын Наместника Гондора. Прибыл рано утром. Северус окинул взглядом всех присутствующих. Наследники Королей и великие лидеры. Мудрецы и советники. В общем, те, на чьи плечи была возложена великая ответственность, и на их фоне Фродо с Бильбо были странно маленькими и ни к месту. Эльронд продолжил свой рассказ о том, как был сломлен Нарсиль, как Исильдур срезал Кольцо с руки Саурона, и о дружбе Эльфов и Людей, что позже угасла. Боромир тоже принял участие, и он рассказывал о бушующих огнях Роковой Горы и новых союзниках Мордора. Но интереснее был его рассказ о видении, которое приснилось ему с братом; в нём они узрели, как громовые тучи застилали небо на Востоке, а на Западе тлел слабый огонёк. Упоминание видений перенесло Северуса в те времена, когда он посещал кабинет Дамблдора. После его встречи с Тёмным Лордом в самый первый раз, Дамблдор был решительно настроен научить Северуса Окклюменции и Легилименции. Видения бывают разные, говорил ему Дамблдор. Видения кентавров сильно отличались от видений истинных Провидцев. Бывают видения прошлого – не только наши воспоминания о прошедших событиях, но и то, как мы хотели бы, чтобы они случились. А потому увиденное в разуме человека может быть искажено и неправдиво – и требуется огромная решительность для исследования многочисленных слоёв человеческого разума посредством Легилименции. Чтобы отделить вымысел от реальности. Символы от истинных значений. Будущее от мечты о будущем. Видение Боромира было одной большой загадкой, и постепенно кусочки головоломки вставали на свои места: Арагорн явил Боромиру сломленный меч, а Фродо показал Единое Кольцо, которое в легендах нарекали Погибелью Исильдура. – Я даже отсюда чувствую его тьму, – вздохнул Мэрри. Северус был вынужден согласиться. Казалось, будто над Кольцом нависла туча. Это было такое чувство, что хотелось быть от Кольца как можно дальше, однако в то же время оно искушало, притягивая чужие взгляды к себе. Северус внимательно выслушал рассказ Бильбо о его приключении с Гномами, во время которого он забрал Кольцо у существа по имени Голлум. После этого настал черёд Фродо, и он рассказал о своём пути от Бэг-Энда до Ривенделла, во всех деталях поведав о своих столкновениях с Чёрными Всадниками. Затем встал Гэндальф и рассказал о встрече с Саруманом Белым, что предал своё предназначение и обратился ко злу. Северуса очень заинтересовал рассказ о том, как великий Волшебник оказался предателем, особенно после того, как он узнал о важности слов Валар не править Народами Средиземья. Даже те, кто был стар и мудр, не были свободны от искушения власти, и на мгновение он задумался, знала ли Лили о том, что в этом краю существуют Волшебники.

Аш назг дурбатулук, аш назг гимбатул, аш назг тракатулук, агх бурзум-иши кримпатул

Небо застлала тьма, когда Гэндальф произнёс слова на Чёрном Наречии, что украшали обод Кольца. Сквозь открытое расстояние между веток кустов, где он прятался, Северус заметил, что голубые глаза Гэндальфа смотрели на него. – Одно Кольцо, чтоб править всеми, Одно Кольцо, чтобы найти их, Одно Кольцо, чтобы собрать их вместе и во Тьме пленить их, – сказал Гэндальф и отвёл от него свой взор. Ты не можешь вечно вытеснять меня из своего разума, Северус. Голос Гэндальфа раздался в голове Северуса в то же время, что он рассказывал Совету о Голлуме и о том, как Владыка Орлов Гвайхир привёл его в Рохан. Я горжусь тем, что умею не впускать туда других, подумал Северус в ответ. Надпись на Едином Кольце говорит о том, что воля Колец Власти привязана к нему, сказал Гэндальф. Пойми, Северус, что ты познал лишь малую часть того, что грозит нам и, в особенности, тебе. Я не понимаю, подумал Северус. Время покажет, сказал Гэндальф. А пока, пусть предстоящие события послужат мудрым уроком всем вам. Долгий совет, шедший до полудня, в конечном итоге прекратился. Было озвучено и отклонено множество предложений о том, как поступить с Кольцом, и ужасающая атмосфера давила на всех присутствующих. – Я возьму Кольцо, – сказал Фродо после затишья, – только дороги я не знаю. Трое хоббитов ахнули. – Он что, правда решился отнести эту дрянь в Мордор? – пискнул Мэрри. – Ну, других добровольцев нету, – сказал Пиппин. – А ну с дороги! – внезапно сказал Сэм. Грубо оттолкнув Северуса и остальных хоббитов, он выпрыгнул из кусов. – В одиночку он точно никуда не пойдёт!

...о0о...

– Что же привело тебя сюда в этот славный вечер? – спросил Эльронд. Северус нашёл уединённую террасу и сидел на скамейке, глядя на звёзды. – Сегодня важный день для меня и моего народа, – сказал он, не опуская взгляда. – В этот день я встретил Лили, и следующие восемь лет мы проводили его вместе. Но не сегодня. – Ты опечален? – спросил Эльронд, усаживаясь рядом с Северусом. – Не знаю, опечален ли, – отвечал Северус, – или просто витаю в воспоминаниях. Вот эта вот звезда, – сказал он, указывая в небо пальцем, – заставила меня задуматься обо всём этом. – Не хочешь поделиться этим со мной? – спросил Эльронд. – Может быть, ты поможешь мне разобраться кое с чем, что у меня было на уме очень долгое время, – сказал Северус. – Там, откуда я, в школе у нас есть уроки Астрономии. Мы изучаем небесные тела и их названия. Мы с Лили частенько посещали Астрономическую Башню, наблюдая за звёздами и пытаясь вспомнить из названия, чтобы подготовиться к занятиям. Мы пришли туда в первый год нашего обучения в этот самый день, и мы увидели падающие звёзды. У нас есть традиция загадывать желания в подобные моменты, и мы загадали. – И сбылись ли эти желания? – спросил Эльронд, который был заинтересован рассказом. – Я пожелал, чтобы Лили была рядом со мной, всегда, – ответил он. – Я никогда не рассказывал ей этого, поскольку считается, что желания не сбываются, если рассказать их кому-то. Я считаю, что это лишь суеверие, но мы никогда не делились друг с другом своими желаниями. И я загадал ещё одно желание – что я хочу быть вдали от всего. Как можно дальше. У меня дома дела шли, и, возможно, всё ещё идут, не лучшим образом. Я хотел сбежать от всего этого и никогда не возвращаться. Эти желания друг другу противоречили, поскольку Лили тоже для меня значит дом. Не знаю, верил ли я в это, но кажется, будто звёзды приняли своё решение за меня. – Ты и вправду прошёл долгий путь, – сказал Эльронд, – но желание остаётся просто желанием, пока ты не попытаешься его воплотить. Что же насчёт следующих лет? Чем же так для тебя особена та звезда, на которую ты указал? – В этот день, – объяснил Северус, – во второй год обучения, мы ушли в Запретный Лес в поисках приключений. И мы встретились со стаей кентавров. Ты знаешь, кто такие кентавры? Эльронд покачал головой. – Просвяти меня. – Это существа, что наблюдают за звёздами, – сказал Северус. – Они предугадывают будущее по расположению звёзд и планет. Обычно они не приветствуют чужаков в своих угодьях, но, поскольку мы были детьми, они решили сжалиться над нами. Один кентавр говорил загадками о том, что значит для меня с Лили расположение Сатурна, но перед этим он отвёл меня в сторону и поведал мне то, чего я не понял. Лишь сейчас, оказавшись в Средиземье, я понимаю. Он сказал мне, что однажды я, оказавшись вдали от дома, буду смотреть на небо и увижу звезду, которой не видел никогда раньше. Я знаю звёзды и их расположение наизусть. Звезда, на которую я указал, мне незнакома, а значит, что предсказание кентавра сбылось. – У неё прекрасная история, – сказал Эльронд, – у звезды, на которую мы смотрим. Она называется Вечерней Звездой, и она является Звездой Эарендиля Полуэльфа, моего отца. – Того самого, о котором пел Бильбо в Зале Огня? – спросил Северус. – Он самый, – сказал Эльронд. – Бильбо пел историю жизни моего отца, и о том, как он отправился на небеса на своём корабле, что звался Вингилот, после того, как он победил Анкалагона Чёрного, величайшего дракона нашей истории. Фонарь на корабле является Сильмарилем, который он получил от моей матери, Эльвинг, которая унаследовала камень от своих бабушки с дедушкой, Берена и Лютиен. Он там, на корабле с Сильмерилем, чтобы сторожить Солнце и Луну. – Мне знакома их история, – сказал Северус. – Берена и Лютиен, то есть. Бродяга, или скорее Арагорн, поведал нам о них во время нашего путешествия. Наверное странно знать, что твой отец где-то там, наверху. – Я мало что о нём помню, – сказал Эльронд. – Меня и моего брата Эльроса вырастил Маглор, второй сын Фэанора, который нашёл нас в Гаванях Сириона и взял в плен незадолго до Второго Братоубийства. Он вырастил нас как своих собственных сыновей, и мы покинули его и отправились в Линдон, когда выросли. Он остался у моря, оплакивая потерю другого Сильмариля, который он бросил в океан. С тех пор он был забыт, однако говорится, будто его песнь до сих пор можно услышать в волнах, что разбиваются о берег. Что же до моего отца, то во Втором Пророчестве Мандоса было предсказано, что он спустится с небес, ибо Мелькор лишит Солнце и Луну света, а потом сразится в Дагор Дагорат. В Последней Битве, или проще говоря – в Конце. Я могу лишь надеяться встретиться с ним там. – Это должно быть очень удивительная жизнь – быть Эльфом и жить столько лет, – сказал Северус. – Если моя дочь поведала тебе Историю Ровены, – сказал Эльронд, – тогда тебе, должно быть, знакомо, каково этого быть Эльфом. – Я осознал, что являюсь многим, – сказал Северус. – Я Волшебник, в первую очередь. Но также я Маггл, Англичанин и Индиец, Принц и Эльф. Я состою из частей единого целого, однако я не чувствую себя единым целым. – Впервые за весь разговор Северус оторвал взгляд от Сильмариля в небе и посмотрел на Эльронда, который держал в руках два серебряных кубка. – Мы никогда не являемся единым целым, пока чувствуем себя одинокими, – сказал Эльронд, давая Северусу кубок, и встал со скамьи. – Оставлю тебя наедине со своими мыслями. Насладись напитком, урожай самый свежий. Доброй тебе ночи. Северус пронаблюдал за уходящим Эльрондом, а затем вернулся к воспоминаниям о том, как он с Лили праздновал Хэллоуин. Как они ели угощение Домовых Эльфов в кухнях Хогвартса. Как они на четвёртом курсе встретили Гебридского Чёрного дракона, и как Лили мирно прильнула к его груди незадолго до того, как их покой был нарушен. Как на пятом курсе он учил Лили все известные ему защитные заклинания, зная, что Тёмный Лорд набирал силу, а в замке жил Оборотень. А также шестой курс. Как он прятался в Выручай-Комнате, однако принёс два кубка тыквенного сока просто потому, что не мог избавиться от чувства того, что он ещё встретится с Лили до конца дня. Он думал о ней прежде, чем зайти в Комнату, и там он впервые увидел Зеркало Еиналеж. Он понимал значение слов на раме зеркала и увидел в отражении себя с Лили, которой в комнате не было. Это заставило его пустить слезу, и вскоре после этого за его спиной появилась настоящая Лили, как он и ожидал. Он обхватил её лицо, и, как бы ему не хотелось поцеловать её в губы, он бы лишь разбил себе сердве. Он почувстовал, как заслезились его глаза, и сделал глоток из кубка, который ему дал Эльронд. Как только он ощутил во рту тыквенный сок, он, не сдержавшись, рассмеялся. За твоё здоровье, Лили, подумал он про себя и поднял кубок к небу, и счастливого тебе Хэллоуина. Примечания: З/А Собрание в Зале Огня случилось 24-ого октября 3018 года, а Совет Эльронда – 25-ого октября. Вразрез тому, что было в фильме, официально отряд Кольца был создан лишь 18-ого декабря, и покинуло Содружество Ривенделл лишь 25-ого декабря. З/А Галадриэль является бабушкой Арвен (в фильме этого упомянуто не было). Эльронд женился на Келебриан, дочери Галадриэль, на чьей предыстории я сделаю акцент в будующих главах. Что же до Финрода "Фелагунда"... если вы читали главу 18, то вспомните, что он уже упоминался. "Фелагунд" было почётным именем, которое Финроду дали Гномы, и переводится оно с их языка как Создатель Пещер. З/А Владельцы Кольца Барахира: Финрод (в Годы Дерев) → Барахир → Берен → Диор → Эльвинг → Эльрос (смертный близнец Эльронда) → Тар Амандиль → Тар Элендиль → Сильмариэн (принцесса Нуменора) → Владыки Андуниэ (19 поколений) → Короли Арнора (27 поколений) → Короли Артедайн (15 поколений) → Вожди Дунэдайн (15 поколений) → Арагорн II Эллесар (16-ый Вождь), который вручил Кольцо Барахира Арвен в честь их помолвки. Арагорн и Арвен технически являются родственниками, поскольку Арагорн является очень (очень, очень, очень) далёким потомком Эльроса, брата Эльронда. А посему в Арагорне течёт капелька эльфиской крови. З/А То, что Ровена создала Выручай-Комнату, каноном не является, однако, поскольку Салазар создал Тайную Комнату, а Хельга – кухни, мне нравится идея того, что все четверо основателей привнесли в замок что-то своё. Тот факт, что её диадема была спрятана там, делает подобную теорию лучше и даже немного возможной из-за символизма. З/А Еда является первым из пяти Принципиальных Исключений по Закону Гампа о Трансфигурации Элементов. Поэтому кубки с тыквенным соком не могли быть призваны в Выручай-Комнате, и именно по этой причине в каноне Невилл создал тайный проход в Кабанью Голову, чтобы добывать пропитание.