Аксиома (не)любви

– Ха! – восклицает одногруппник, бросая последние карты из рук. Собравшиеся вокруг наблюдатели разом наклоняются, чтоб разглядеть масти, и также коллективно разражаются смехом. – Ну тут уже без вариантов, чувак, – иронично похлопывая по спине проигравшего, замечает другой студент. – 3:0 в его пользу. – Знаю, что мухлюете, – по-доброму улыбаясь, отвечает Чонин, – а где – понять не могу. – Желание, – довольно напоминает чемпион. – Ну давай же, шулер. Прояви свою садистскую фантазию. Одногруппник-победитель таинственно переглядывается со своим дружком-зачинщиком и, ухмыляясь, как кот на сметану, отвечает: – Спустись к своему ботанику и поцелуй его. Орава веселящихся студентов загоготала, свистя и подначивая. – Вот же сводня! – Чонин подхватывает игривую атмосферу и сам ей наслаждается. – Он сидит учится. Зачем же вы хотите его отвлечь? – Он весь год сидит учится. Один поцелуйчик никого не убьёт. Чонин понимающе смеётся и качает головой. Он встаёт и, для бодрости похлопав руками щёки, рысцой бежит вниз по рядам. Компания за спиной в ожидании затихает.

—————

Сынмин и Чонин встретились на первом курсе учёбы в университете. Первые месяцы знакомы они были лишь заочно, периодически слыша имена друг друга на перекличках. И только к концу первого семестра парни волей не волей были вынуждены сдружиться за работой над совместным проектом. Учитель высшей математики считал образцом своего гения ставить лучших учеников группы в пары с теми, кто ходил ради того, чтобы просто ходить. «Профильники подтянут базавщиков, и все проекты будут одноуровневыми» – говорил он, крутя дорогущую ручку в руках. Так и образовался их дуэт: Сынмин – представитель первого вида и Чонин – второго. Единственное, что не учёл препод, так это внутреннее чувство ответственности, зародившееся в Чонине после нескольких занятий с Сынмином. Лучший ученик потока своим доступным объяснением основ математики, интересными идеями для исследования и открытостью к работе в команде так вдохновил Чонина, что тот решил «я не буду тянуть его вниз, наша работа будет отмечена». Так и случилось. Сынмин, днём и ночью отвечая на теоретические вопросы Чонина, помогал разобраться во всех темах, а Чонин с рвением усваивал, ежедневно накидывая творческие предложения. По прошествии установленного срока проект был сдан профессору, а сердце Чонина – неожиданно и безвозмездно отдано сокоманднику. Вы спросите, как же так вышло? Да и удивляться нечему, скажу я вам. Сынмин всё время совместной работы был доброжелателен, внимателен и мягок, очаровательно (по мнению Чонина, конечно же) улыбался и называл его «Ни-ни», отчего устоять уже было просто невозможно. Но на огорчение самого «Ни-ни», это было собственно и всё. Никаких предложений, обещаний и прочего. Работа закончилась, а вместе с ней и общение парней: Сынмин поблагодарил Чонина за усердство, отметил его огромный вклад и вернулся за свой первый ряд в лектории, оставив лишь тёплые воспоминания о себе. Чонин тогда понял, что этот парень давно и надолго вступил в отношения с математикой, в которых нет места ещё одному. А дружба? А дружба была бы сложной штукой для одинокого влюбленного сердца. Это уже давно доказанная теорема. Так и началась история молчаливых воздыханий Чонина с надеждой на неведомый дар с небес.

—————

Чонин остановился у второго ряда и тихо зашагал по нему вплоть до места за спиной "жертвы". Ложась животом на парту, он навис над студентом спереди. – Привет, – прошептал Чонин в самое ухо Сынмина. Тот крупно вздрогнул от испуга и повернул голову, оказываясь непозволительно близко к чужому лицу. Не теряя возможности, Чонин подался вперёд и ласково чмокнул в щёку, сразу же отстраняясь и улыбаясь раболепно. Толпа за спиной недовольно загудела. Они что ожидали, что Чонин тут французский поцелуй продемонстрирует? Сынмин же удивлённо дёрнулся и растерянно вытаращил глаза. – Ты... Т-ты чего? – Проиграл желание в карты, – поднял руки в знак капитуляция Чонин, – извини, что отвлёк, можешь продолжать. – Он ещё раз добродушно улыбнулся, поклонился и ушёл. Сынмин же так и остался сидеть, провожая его взглядом.

—————

Пару дней спустя Сынмин сидел за столом в общажной комнате и привычно занимался подготовкой ко всевозможным переводным. Привычным был однако только сам факт подготовки, а само действо представляло собой цикличные попытки возвращения непонятных мыслей от одногруппника с задних рядов к не менее непонятной из-за отсутствия внимания математике. В голове всплывали образы недавней солнечной улыбки, лисьего прищура глаз, а следом, недолго думая, полугодовалые воспоминания о добросовестных стараниях в работе и готовности слушать и внимать. На самом деле приятные вещи приходят в голову... Только вот не в разгар же контрольных! Сынмин кропотливо и неутомимо выкидывал все бредни из своей головы, прилежно перечитывая одну и ту же строчку по сорок раз, дабы понять её смысл. Но, по всей видимости, выкинутые бредни не любили находится вне его головы и ежеминутно залетали обратно через уши. – Айщ! Да хватит! – подскочил со стула парень. Да чтоб он и столько времени попусту тратил на какого-то парня?! У него выходные не резиновые, чтобы добрую долю отдавать на размышления о чьей-то улыбке. Вы только поглядите, концентрация у него вдруг пропала! Ничего, сейчас вернёшься, дорогая! И на порыве клокочущего раздражения и скребущейся тревожности Сынмин молниеносно выскочил на улицу и преодолел путь до дальнего общежития, влетая в него, без раздумий о консьерже. К счастью, он тут же впечатался в виновника льющихся через край эмоций, что выходил на улицу. – О, Минни, что ты тут... – со знакомой ласково-солнечной улыбкой попытался спросить Чонин. Сынмин не дал ему закончить. – Послушай меня, ты! Я устал уже! Мне готовиться надо, а твоё чёртово личико и глаза эти...Айщ! Из головы у меня не выходят! Чонин застыл, позабыв куда шёл. – Вот и надо же тебе было появиться именно сейчас! – продолжал тираду Сынмин. – Мне это никаким боком не упёрлось! И мозг-то понимает это, а мысли так и улетают не пойми куда! И вот что прикажете делать, а? Чонин лишь удивлённо покорялся вскипающему потоку беспомощно раздражённых слов. Стоял и восхищённо улыбался, рассматривая парня перед собой. – Не знаешь? Не знаешь, да?! А я-то, скажи мне, откуда должен знать! Бесишь, бесишь, бесишь меня! Не успев сказать и окончания последнего вырвавшегося слова, Сынмин схватил волнующее лицо горячими ладонями и потянулся к нему, прикладываясь к губам. Чонин вздрогнул от внезапного прикосновения и засмеялся в поцелуй, накрывая чужие руки своими. Сынмин так же резко отстранился и просто чудесно (по мнению Чонина, конечно же) нахмурился. – Смешно тебе, да?! Ну давай же! Скажи, чтоб я шёл куда подальше от тебя, и моё глупое сердце наконец перестало биться, как умалишённое, и дало мне сосредоточиться на математике! Само оно не понимает этой простейшей аксиомы! – Размечтался! – воскликнул Чонин, продолжая держать пылающие руки и смеясь от радости. – Мы с твоим сердцем на одной стороне, так что тут я тебе не помощник. А аксиома неверная! Я её передокажу. И уже сам потянулся вперёд, возвращая переданное тепло чужих губ.