Аконит.

Николай – чистый грех.  

Фёдор успел убедиться в этом миллион раз. Смотря на беспечную улыбку Николая, он задавался вопросом: почему именно он ходит по прогнившей земле? Почему именно его друг стал его связью с этим пошлым миром? Он вечно приковывает внимание Фёдора к себе. И, поймав чужой взгляд, хитро улыбается, прекрасно осознавая свои действия. Достоевский горько вздыхает и отворачивается.   Белый цвет олицетворяет невинность, безупречность и добро. Но Николай вечно искажает эти значения, из-за него белый цвет стал ассоциироваться с безумством. Вместе с тем Фёдор, смотря на бледного юношу, ощущал некую свободу от тяжести Вселенной. В такие моменты ему хотелось большего. Он яростно желал разрушить все преграды и рамки, лишь бы сделать вдох полной грудью. Фёдор был готов пасть на колени перед Николаем и молить, чтобы тот изменил его судьбу, одарил лёгкими крыльями ради бесконечного полёта. Лишь бы не задохнуться от давления мира, который может заставить Фёдора прижаться к мокрому асфальту и хрипеть от тяжёлого ботинка на своей шее. Конечно, Достоевский не станет потакать своим мимолётным желаниям, пусть они и мельтешат перед глазами по несколько раз в день. Просто так от своей хладнокровной маски не откажется. Может ли Фёдор предать свою веру? Нет, хоть и близок к этому кощунству. Он едва ли не меняет своего Бога, когда Николай так нежно и непривычно гладит его по голове, зарывается изящными пальцами в волосы. Забавно то, как один человек способен за жалкую секунду заставить холодное сердце Фёдора биться быстро-быстро. Былого хладнокровия в нём не остаётся. Забыв про гордость, мужчина позволяет себе утонуть в ласке и фальшивой доброте сумасшедшего, отчего на чужом лице самодовольная ухмылка. Она всё портит — Фёдор убирает руку Николая с нарочитым недовольством.   У Николая множество преимуществ. Например, он хорош не только в нарушении покоя, но и в убийствах. Он есть безжалосный палач: перережет горло без сомнений, если посчитает нужным. Здесь Фёдор не отстаёт. На его руках полно крови, которую ни проточная, ни святая вода никогда не уберёт полностью. Они могут флиртовать друг с другом своими способами, а могут лишить дыхания и сердцебиения. Эта опасность только завораживала, притягивала. Также Фёдор благодаря играм Николая чувствовал себя живым человеком, а не опасным дьяволом. Разум напоминает, что ничего хорошего не получится из их дружбы, повернувшейся в неожиданное русло, но у них уже сформировалась зависимость от ежедневных переглядываний и дурманящих поцелуев. Фёдор совсем не тактильный человек, только Николаю позволено приближаться к нему на расстояние меньше тридцати сантиметров.

***

Эту ночь звёзды не украсили, словно специально оставив пугающую черноту. Фёдору, сидящему на плоской крыше пятиэтажного здания, хотелось драматично восклицать: "О, как так, мы остались без равновесия тьмы и света!". Конечно, те мысли были лишь осколками вдохновения. Его душа изнывала по поэзии, но рука отказывалась выводить ровные буквы, рифмы не складывались. Даже луну едва ли видно. Какая досада. От дум его отвлекает появление легкой тяжести на голове. Фёдор понял, что забыл свою шапку-ушанку, когда встал посреди ночи и вышел подышать свежим воздухом. Он поворачивает голову в сторону и замечает Николая с растянутыми в улыбке губами. Сейчас он даже выглядел очаровательно. Однако стоит помнить, что эта милота обманчива, добродушный настрой тоже подделка. Достоевский хлопает рядом с собой, предлагая сесть. Его приглашение принимают, Фёдор ещё раз оглядывает прибывшего юношу. Они оба лохматые и в пижамах, что даже забавно. Благо сентябрь ещё не мучил людей низкими температурами, так что легкая прохлада была даже приятной коже. — Не спится, Федя? — мягко спрашивает Николай. Ответ уже ясен. — Ночь сегодня неприятная. Как и весь мир в целом. — Какой-то у тебя пессимистичный настрой, — подмечает Фёдор, даже не глядя на собеседника, хотя соблазн велик. — Не могу отрицать, что в нём полно гнили. Но благодаря ей наблюдать за людьми даже интересно. — Мы тоже гниль, — бледные губы кривятся в ухмылке. — Это из-за социальных рамок и принципов. Меня это никогда не устраивало, сам понимаешь. — Почему ты тогда не покинешь этот мир прямо сейчас? — М... Интересный вопрос! У меня есть несколько вариантов. Либо не хочу уходить один, либо недостаточно повеселился в жизни. Может, я ещё хочу убить тебя. Будет эгоистично с моей стороны, если от жизненных оков освобожусь только я. — А если я пока не хочу оказываться в гробу? Улыбка не покидала лица Николая. Медленно, подобно змее, он оплел тело Фёдора руками. Раздраженный вздох только забавляет и соблазняет обнять черноволосого мужчину крепче. Тому приходится смириться и спрятать своё недовольство, ведь оно только забавляет Николая. Сидеть на краю крыши совсем не страшно. Они могут в любой момент столкнуть друг друга, но это не напрягает. Знают, что никто из них не поступит столь подло. Нет, это не доверие. Просто сейчас выгоды в убийстве друга нет, гарантии моментальной смерти тоже. Зато высока вероятность, что Фёдор не оттолкнёт, если его резко и настойчиво поцеловать. Замрёт, руки сожмёт и через пару секунд расслабится. Даже свою властность выпустит, взяв подбородок Николая, чтобы тот осмелился посмотреть в тёмные глаза Фёдора. — Тебе нравится? — удивительно тихо произнёс Гоголь, не выдавая ни капли лёгкого смущения. Ему действительно хотелось узнать, чувствует ли хоть что-то этот демон, находящийся слишком близко. — Нет, — и это абсолютная правда. Она не ранит Николая. Прекрасно понимает, что Фёдор презирает данные судьбой соблазны, пускай и не отказывается от них. Николаю нравится идти наперекор судьбе и запретам. Он давно уже присвоил себе Фёдора, хотя так делать нельзя. Он наслаждается тем, что их бракованную пару видят звёзды и птицы, весь мир, который не поймёт, насколько это весело. Через неделю, к сожалению, их развлечения закончатся с вылетом в Йокогаму. Противно, что цели, планы и обязательства способны расстроить и перебить зацикленность на одном человеке. А Николай ещё не хотел отпускать Фёдора. Он криво улыбается, когда в голове загорается яркая лампочка гениальной идеи. "Обязательно воплощу этот план!" — торжественно проносится мысль. Николай неожиданно вскакивает с места, едва ли не потеряв равновесие, и тянет Достоевского, чтобы он встал следом. — Засиделись мы тут. А нужно двигаться по жизни! Пошли-ка, — Фёдор не может понять Николая, недоуменно глазами хлопает и всё-таки идёт за ним. Если бы про них написали сказку, то она была бы мрачной, с несчастным концом. Вечные страдания бы преследовали их всю жизнь. Николай же такого финала не хочет. Сделает всё, чтобы предотвратить смертную муку. А поблагодарит ли его Фёдор?

***

Вода покрыта мелкими синими цветками. Ядовитый запах неприятно въедается в ноздри, отчего Фёдор жалеет о пробуждении. Он не понимает, как оказался в ванне, хотя вина Николая очевидна. Тело онемело и отяжелело. Парень попытался двинуть рукой, но это оказалось сложно. Он шумно выдыхает и замирает, скучающий взгляд устремив в потолок. Даже ему, воистину гению, трудно предугадать действия Гоголя. Николай может подойти через пять минут и сказать, что он таким образом подшутил над другом. Или же запрёт комнату, дабы Фёдор её никогда не покинул. Ему даже интересно, что произойдёт дальше. Ожидать стук чужих шагов пришлось ждать долго. Фёдор едва ли не проваливается в неестественный сон снова, когда деревянная дверь со скрипом отворяется. Взор сосредотачивается на весёлом Николае. Зрелище слабого демона его забавляет. В его руках нож, Фёдор напрягается. — Убить меня хочешь? — сухие губы поджимаются в неровную полоску. — Нет-нет, — Николай залезает в ванну и нависает над Фёдором. Из его груди рвётся дикий смех, который он с огромным усилием сдерживает. Голова еле дёргается, руки дрожат от предвкушения. — Я освобождаю нас от мирских оков, мой дорогой. — Ты на прямом пути к тому, чтобы стать моим врагом, — внутри Достоевский боится, не знает, как поступить. Как ему ещё удаётся держать равнодушное выражение лица? — Рушишь все мои планы. — К чёрту эти планы, — прошипел Николай и сжал рукоять ножа сильнее. Лезвие мигом рвёт чёрную рубашку и плоть. Фёдора пронзает острая боль где-то под правыми рёбрами, заставляя застыть в шоке. Нож в ране поворачивается и углубляется, отчего хочется оглушительно кричать, да сил нет. Говорят, что боль помогает нам чувствовать себя живыми. Но сейчас Фёдор только жалеет об утраченной жизни, что быстро утекает вместе с кровью. Николай своими пальцами аккуратно, даже нежно раскрывает рот своей горькой любви, позволяя красной жидкости спускаться по губам, щекам и подбородку. Не брезгует поцеловать Фёдора, вкушая его кровь подобно паршивому вампиру. "Чёртов извращенец..." — думает Фёдор. "Ты идеален даже тогда, когда превращаешься в труп..." — делает вывод Николай. Такая ужасная картина ему до невозможности понравилась. Он знает, что это далеко не нормально, что возбуждает больше. Как дышать? Как управлять своим телом? Как разговаривать? Как отвертеться от адской рези? Как мыслить? Почему эти пять минут стали самыми долгими в жизни Фёдора? Как оставить надежду на рай? Его тёмные глаза тускнеют, туловище обмякает. Теперь он похож на фарфоровую дьявольскую куклу. — Отдыхай, моё сокровище, — прошептал Николай и с хлюпаньем вытащил нож. Он стягивает с себя испачканную водолазку и бросает её на пол. Он не позволит Фёдору покинуть этот мир в одиночку. Они всегда будут вместе, так правильно. Возможно, их уродливые тела найдёт кто-то из подчинённых Фёдора. Или же они останутся и сгниют прям здесь, в воде. Теперь это не имеет значения.