Единственно правильное решение

Безликий Владыка Цзюнь У пал, сражённый рукой Его Высочества наследного принца, на которого так надеялся, так надеялся. Правда, до него это не сразу дошло, он был слишком занят перепалкой с Пэй Мином, который, в очередной раз, принялся ебать лазурному демону мозги. Понять то, что Бабайка наконец-то подох, сука такая, он смог только тогда, когда увидел в окружившей их толпе небесных чмошников Се Ляня. Царственный брат, всегда такой идеально-божественно-непорочный в своих кипельно-белых монашеских одеждах, сейчас был перемазан копотью, грязью и кровью до самых ушей, а на лице его застыло такое выражение, что Ци Жуну захотелось грязно выругаться, и сбежать. -Ваше Высочество, вы вернулись! — небожители дружно заголосили, окружив бледного, как погребальный саван, Се Ляня.- С вами всё в порядке? Что случилось? Безликий Бай мёртв? Ци Жун остался стоять, вместе со жмущимся к его ноге Гуцзы. Ему было мерзко наблюдать, как те, кто так пренебрежительно отзывался о его брате всё это время, липнут к нему, выспрашивая подробности. От осознания всей отвратности сложившейся ситуации хотелось отойти к ближайшему дереву и как следует проблеваться. Отбрехавшись от окружившей его толпы несколькими общими фразами, Се Лянь снова уставился на него, и демон стиснул зубы, чтобы не завопить. Пока они добирались до горы Тайцан, всё было нормально, спасибо кипевшему в крови адреналину, потом братец свалил пиздиться с Цзюнь У, и тогда тоже всё было нормально, но теперь он едва сдерживался от того, чтобы обложить Се Ляня трёхэтажным матом, и, схватив сына в охапку, сбежать на другой конец Поднебесной. Ведь он теперь здесь, и его обожаемая псина Хуа тоже здесь, а что могут сделать эти двое угашеных об свою «великую любовь», он превосходно ощутил на своей шкуре, спасибо, больше не надо, идите нахер, этот демон сейчас сам уйдёт. Снова с ребёнком и в никуда, но уйдёт, лишь бы его больше не преследовали эти постылые рожи. Где-то вдалеке забранился Му Цин, ему отозвался Фэн Синь, и два неугомонных генерала начали очередную перепалку потому что потому. Их попытался разнять советник Мэй, и до Ци Жуна начало доходить, что что-то не совсем то. -Не слышу звуков цыганских фокусов.- фыркнул он, тщательно удерживая привычное лицо.- Где твоя одноглазая псина? Лицо Се Ляня вдруг сделалось совершенно несчастным. Небожитель всхлипнул, сделал широкий шаг навстречу демону, и схватил его в охапку, заключив в объятия, а потом тихо заплакал. Ошарашенный, Ци Жун застыл, не понимая, как следует реагировать на такое. Когда Гуцзы начинал плакать, он брал его на руки, вытирал горькие детские слёзки рукавом ханьфу, и строго выспрашивал, по какому поводу его паршивец опять ревёт, а тут… Чего делать-то, а? Он осторожно обнял вздрагивающего брата. Что ж там такого случилось, что он так расстроился? Не мог же он, в самом деле, скорбеть по Цзюнь У? Ещё настораживало отсутствие вездессущего пса Хуа, который обычно неотступно следовал за своим обожаемым гэгэ. И Жое, почему она никак не реагирует на то, что её хозяин плачет? В голове лазурного демона щёлкнуло. Он оторвал от себя Се Ляня, и бесцеремонно задрал правый рукав его халата. Чёртовой ленты не было. У, сук. Что бы ни произошло за то время, пока его венценосный брат с дружками месил Белое Бедствие, его верное оружие серьёзно пострадало. Ци Жун недолюбливал вредную ленту-оборотня, но не более, в конце концов, она всего лишь подчинялась приказам Се Ляня. И то, что Хуа Чэн рядом не ошивается, тоже наводило на определённые мысли… Но не мог же он тоже сдохнуть, особенно насовсем, это было бы слишком прекрасно. Не придумав ничего лучше, он потащил кузена в их с Цяньцю палатку, прикидывая, осталось ли в загашнике немного пирожков, и травяного чая, который он ещё в первые дни насобирал в лесу. Страдания страданиями, а накормить эту бестолочь всё-таки надо. В отличие от него, этот демон не изверг, и пичкать расстроенного родственника всякой дрянью не собирается. Се Лянь совершенно не сопротивлялся, когда Ци Жун потащил его за собой, затолкав в одну из палаток, усадив на подстилку, и всунув в руки жареный пирожок с рисом и яйцом и пиалу с каким-то травяным отваром, а сам плюхнулся напротив, прямо на траву, по привычке подперев щёку кулаком. -Ну, чё случилось? Колись давай. Его Высочество всхлипнул ещё пару раз, и стал колоться. Рассказ царственного брата оставил в душе демона неприятный осадок. С одной стороны, Се Ляню плохо, и надо, наверное, его пожалеть. С другой, этот чёрный лотос не заслуживает и капли жалости. С третьей, паршивый пёс Хуа Чэн развоплотился на неопределённое время. С четвёртой, он вроде как молодец, что разрушил проклятые канги; Ци Жуна, хоть он и орал, что Се Лянь псом любленная скотина, всякий раз дёргало, когда он видел ненавистные оковы, которые его братец получил по собственной глупости и с попустительства ублюдка Цзюнь У. С пятой… Насчёт пятого пункта у бывшего князя Сяньле были большие проблемы. «Самый преданный верующий«, ага, ЩАС!!! Почему-то Се Лянь не помнит, что именно Ци Жун был его самым первым, преданным, и искренним последователем, которого он не замечал, считая, что… -Он вернётся. Может, этот демон и чокнутый, но не тупой, о нет, отнюдь не тупой, он понимает больше, чем царственный брат себе думает. Безликий Владыка рассказывал жалкой копии принца Сяньле о своей потерянной родине. Хэ Сюань позволял лазурному Бедствию подолгу сидеть в своей библиотеке, в обмен на вкусную еду. Ублюдок Хуа иногда говорил тупице Фонарику о том, как стал Непревзойдённым, и что делал всё то время, пока был заточён внутри горы. Статуи, статуи, бесконечное множество статуй Его Высочества, и это он был ещё не пьян. Хуа Чэн вознёсся и отрёкся, прошёл Медную Печь. Он Непревзойдённый, без всяких оговорок. Гора Тунлу закалила его, дала силу, которой у Ци Жуна уже никогда не будет. Он сможет восстановиться, и вернётся к своему драгоценному божеству. Иначе и быть не может. -Он вернётся. И прекращай уже, твои слёзы дело не ускорят. Он собрал в кучку все свои знания о Непревзойдённых демонах, и о демонах вообще, и почти час втолковывал расстроенному Се Ляню, кто это такие, и через что работают. Всовывал в дрожащую руку брата очередной пирожок, подливал чаю, старательно забалтывая бестолкового родственничка, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей. Уж пиздеть-то он хорошо умеет. И, кажется, его слова даже возымели какой-то эффект. Либо Се Лянь просто наелся, и повеселел, что тоже неплохо. С улицы раздался вопль Фэн Синя. Генерал радостно оповещал всех, что поймал Линвэнь, и теперь вредная богиня точно никуда не денется. *** Владыка Линвэнь сидела за столом, на котором горой были свалены стопки бумаги и свитки с отчётами. Решив дать себе небольшую передышку, она скосила глаза в угол шатра, где стояла непонятно откуда притащенная кушетка. Раньше на ней была гора исписанных разными почерками документов, а теперь на вытертых бархатных подушках сидел растрёпанный молодой мужчина в зелёных одеждах. Свои длинные волосы он наспех прихватил в неаккуратный хвост, выставив на обозрение длинные острые уши. Мужчина сосредоточенно взбивал небольшую подушку, готовя новой жительнице временных Небес спальное место. Рядом с ним, у низкого столика, сидел маленький мальчик, и, высунув от усердия язык, старательно растирал в мисочке палочку туши. -Все уже разложили свои спальники…- бухтел мужчина, сверкая в полумраке угла лазурными глазами.- Все уже поставили палатки… Зато ей будет комфортней, чем вам! — двое чиновников средних небес, которые попытались было сунуться в шатёр с очередной охапкой документов, спешно скрылись, едва в их сторону вытянулся сжатый кулак, с выпрямленным средним пальцем. -Отец, так делать некрасиво.- со всей своей детской непосредственностью укорил зеленоглазого мужчину малыш, смешно морща носик. -Ничего, Цзы-Цзы, им полезно.- ухмыльнулся тот, на мгновение обнажив заострённые клычки.- Нехер сбрасывать свою работу на других. Небожительница едва заметно улыбнулась, и отпила на удивление вкусного травяного чая, который принёс ей этот человек. Точнее, демон. -Я не узнаю этот почерк.- она развернула в сторону необычной семейки один из свитков.- Удивительно красивая каллиграфия. Чьё это? Ци Жун недовольно дёрнул ушами. -Ну, моё. Чё? Без тебя тут всех припахали, кто разборчиво писать умел. За каким хером ты вообще сюда припёрлась… Мы когда во Дворец Литературы зашли, я тебя как только не отмазывал, меня твои подчинённые обступили: где госпожа Линвэнь, да где, мы тут без неё плачем-рыдаем-зашиваемся… Зачем ты вернулась-то? А, хотя, погоди… Дай угадаю: та хрень, которую сейчас Се Лянь таскает, да? От неё за сотню ли твоей ци несёт. Откуда она у него? И что это вообще? Ешь, пожалуйста, бумаги подождут. Линвэнь улыбнулась чуть более явно, и потянулась к миске с пирожками, которую, вместе с чаем, принёс ей этот удивительный почти Непревзойдённый. То, что грубое и невоспитанное Бедствие гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд, она поняла ещё тогда, до пожара в Небесной столице, когда впервые встретилась с семейкой Ци. -То, что сейчас надето на твоём брате- плод моих трудов, Божество парчовых одежд. Я хочу его вернуть. Поэтому вернулась сюда. -Ну и дура… Ночью приходить было надо.