Единственно правильное решение

Чтобы занять голову и руки, Се Лянь расчистил небольшой участок на горе, подальше от лагеря и шумных богов, и начал строить ̶д̶о̶м̶ жалкую пародию на монастырь Водных каштанов. Узнав о том, что Жое погибла смертью храбрых, Юйши Хуан принесла каких-то особых ниток, и оба кузена, хорошенько присев на уши Му Цину, уговорили его починить вредную ленту. Тот плевался, и ругался, что это первый и единственный раз, когда он снова взялся за шитьё, но реанимировал артефакт в рекордно короткие сроки. Глядя, как царственный братец радуется тому, что Жое снова крепко сшита, бодра, и весела, Ци Жун начал готовиться к отступлению. После возвращения Его Высочества, его держало здесь только опасение, что, подавленный потерей своего драгоценного "Сань Лана", Се Лянь может что-нибудь выкинуть, например, снова попытаться повеситься. На людях принц держал лицо, но оставаясь наедине с младшим, давал волю чувствам. Лазурного демона это дико бесило. С какого перепуга он теперь к нему липнет? Может, не стоило тогда его жалеть? Ещё несколько дней он потратил на сборы, строго-настрого запретив Гуцзы кому-то рассказывать о том, что они уходят. Да, даже Цю-гэгэ. Да, даже сестрице Юйши. Да, сестрице Юэ тоже ничего говорить нельзя. И дедушке Мэю. А к мусорному гэгэ вообще не приближайся, наказание ты моё! Никакого конкретного плана у него не было. Он просто собирался спуститься с горы, и отправиться... нет, не в деревню Водных каштанов, уж точно. И не к своему старому логову у горы Юйцзюнь. Там уже не осталось ничего полезного, а все накопленные сокровища наверняка давно разграбили, да и снова ютиться в сырых пещерах, вместе с маленьким ребёнком... Кажется, рядом с подворьем, где они с Цзы-Цзы какое-то время жили, есть какой-то посёлок, может, остановиться там? Никто не догадывался, что семейка Ци собирается валить. Ци Жун, как ни в чём ни бывало, шарахался по лагерю, готовил еду, помогал Линвэнь разбирать свитки: "у меня, вообще-то, тоже образование", доставал Повелительницу Дождя вопросами, в духе: пойдёт ли дождь, если повесить за окно тэру-тэру-бодзу, или без её желания ничего не получится, скандалил с Пэй Мином, в общем, вёл себя как Ци Жун, разве что людей не ел. Только с Се Лянем старался как можно меньше контактировать. Он не знал, да и не пытался особо разобраться, что мешает ему наконец-то сблизиться с братом. Может, горечь давней обиды, буквально въевшаяся в мёртвую плоть новорождённого демона, разрушая и без того не слишком крепкий рассудок, или воспоминания о том, что Се Лянь вытворял с ним все предыдущие месяцы. А может, и та подозрительная лёгкость, с которой он переключился с равнодушия и презрения к демоническому кузену на искреннюю привязанность. Ци Жуна не отпускала мысль, что его в очередной раз используют как легкодоступную замену. Так же, как раньше Безликий, который время от времени снисходил до разговора с жалкой копией принца Сяньле. Или как Хуа Чэн, который периодически терпел рядом с собой скандального Лазурного Фонаря, чтобы хоть так освежить в памяти фанатично обожаемый образ. Конечно, теперь Се Лянь снова остался без поддержки. К хорошему быстро привыкаешь. И раз уж рядом нет любимого Сань Лана, то и двоюродный брат сгодится. Вот только сам Ци Жун не был готов так легко простить и отпустить. Не в этой жизни. Через четыре дня все необходимые вещи были собраны. Оставалось только дождаться ночи, и уйти. Перед сном они с Лан Цяньцю, как обычно, разговорились о всякой ерунде, попивая чаёк. Пожалуй, юнаньский щенок был единственным, кому Ци Жун мог бы сказать о предстоящем уходе, но тогда Цянцю непременно стал бы его отговаривать, а этого лазурный демон не хотел. Не в силах отделаться от мыслей о резко впавшем в братскую любовь Се Ляне, он пожаловался на это Тайхуа, и спросил, так ли это выглядит со стороны, или он, как обычно, себя накручивает. Бог войны задумался, и подтвердил, что что-то странное в этом всё-таки есть. -Вот вся жизнь у меня такая.- вздохнул демон, баюкая свернувшегося клубочком в его объятиях сына.- Братцу я теперь резко стал нужен, потому что Хуа сдох, Хуа меня терпел, потому что я на Се Ляня был похож, Бабайка тоже по этой же причине терпел... Кстати, хорошую он на себя иллюзию наложил, качественную, раз уж вы так ничего и не поняли. Хотя, передо мной он никогда не скрывался... Я ж жалкая копия Се Лянюшки, причём непроходимо тупая. Причём, когда он собрался вознестись, припёрся хвастать своей новой оболочкой именно ко мне. Такой, типа: смари, шо могу! Се Лянь петлял среди деревьев, умудряясь не натыкаться в темноте на ветки и кусты. Он хотел заглянуть в палатку к Ци Жуну, и вытащить его погулять. Принцу вновь стало одиноко, и компания шумного, а главное, вменяемого кузена теперь не вызывала у него отторжения. Плохо только, что сам Ци Жун не хотел идти на контакт, но Его Высочество не терял надежды хоть немного, но растопить лёд между ними. Из палатки, подсвеченной изнутри зеленоватым призрачным огнём, доносились приглушённые голоса. -Проклятье!- судя по всему, Лан Цяньцю кипятился.- Ты знал, что Цзюнь У и Безликий Бай это один и тот же человек, и молчал?! -А что?- фыркнул ему в ответ Ци Жун.- Головой хоть раз подумай. Кто я, и кто вы. Жалкий почти Непревзойдённый, у которого плохо с головой, и благородные-идеальные божества, которые отчекрыжили бы мне башку за одно нелестное слово в сторону вашего Владыки. -Но ведь Се Лянь тоже знал Безликого, почему не сказать ему? -Ха. Как будто он бы стал меня слушать. Кто я для него? Нелюбимый родственник, которого он радостно кинул, когда началось восстание, сбежав, поджав хвост, и думая лишь о собственной шкуре; жалкий и отвратительный демон, опустившийся ниже плинтуса, с которым не хочется иметь никакого дела. Ты всерьёз считаешь, что он меня когда-нибудь по-настоящему слушал? ДА ЩАС! Он потащил меня с собой тогда только потому, что хотел выкурить из этого тела, больше ничего! Благородный, сука, спаситель! -А-Жун. Не надо. -Нет уж, слушай! Мне, вообще-то, знаешь как обидно было? Да даже захоти я ему сказать, он бы воспринял мои слова как очередной пиздёж назло его непогрешимой персоне! Для него есть только один авторитет, Хуа, и больше никого! Всё только и слышно: Сань Лан, Сань Лан, Сань Лан! Сань Лан то, это, переэто! Что, младший братик чего-то сказал, на тебе кулаком по роже, младший братик, мне Сань Лана плохо слышно!.. В палатке стало тихо. Судя по доносящимся из неё звукам, Ци Жун всхлипывал, а Гуцзы что-то успокаивающе лепетал. Се Лянь, который всё это время стоял, закусив губу, чтобы не вскрикнуть, разжал зубы, и ощутил во рту вкус крови. На душе было мерзко. Сколько же боли и обиды скопилось в душе этого демона за всё посмертие? И как сильно он, должно быть, всё ещё любит своего царственного брата, если нашёл в себе силы, чтобы утешать его? Ци Жун прав. Он бы его не послушал, а даже если послушал, то не воспринял бы всерьёз. Принц с горечью подумал, сколько упустил за то время, пока они все вместе жили в монастыре Водных каштанов. Если бы он хоть немного попытался по-человечески отнестись тогда к Ци Жуну... Если бы. Может, хоть сейчас не поздно всё исправить? -А-Цю, я всё понимаю, тяжело терять близких людей.- снова заговорил Ци Жун, уже более спокойным голосом.- Но я больше не хочу его видеть. Ни одной блядской секунды своей никчёмной жизни. В гробу я это всё видал. -А-Жун, если тебе нужна помощь, ты всегда можешь рассчитывать... -Э, нет! Спасибо, конечно, но нахер надо. Этот демон может обеспечить себя и своего мелкого паршивца сам. Ненавижу быть кому-то обязанным.- тихий усталый вздох.- Ладно, спать пора уже, пойду дам Се Ляню пинка, а то знаю я его, будет шароёбиться полночи и на небо глядеть, вспоминать эту свою псину... Цзы-Цзы, ложись, папка щас придёт. Его Высочество спешно скрылся за деревьями. Как только вытирающий лицо рукавом лазурный демон вылез из палатки на воздух, он вышагнул из своего укрытия, сделав вид, что только что досюда дошёл. -Чё ты делаешь?- тут же накинулся на него Ци Жун.- Чё не спишь? -Я... Хотел прогуляться. С любимым братом. -"Любимым братом", угу... Сам-то хоть понял, что сказал? Опять небось по своей цепной псине скорбишь? -С чего ты... Ци Жун коснулся пальцами своего рта, и Се Лянь почувствовал, что краснеет. -Лучшее лекарство от тоски в твоём случае- поспать.- лазурный демон цепко ухватил непонятно от чего смутившегося кузена за локоть, и потащил обратно к его убогому домику.- Идём, провожу. Заодно и погуляем. *** Ци Жун проснулся резко, как от толчка. В палатке было тихо. Посапывал во сне малютка Гуцзы, мелодично всхрапывал паршивый юнаньский щенок Цяньцю. Несколько секунд лазурный демон таращился в потолок, пытаясь изгнать из головы страшный и смутный сон, от которого колотилось сердце. Потом осторожно перелез через ребёнка, и отодвинул тканевый полог. Выглянув из палатки, он убедился, что уже глубокая ночь, а, стало быть, все в лагере спят. Кивнув своим не самым радужным мыслям, Ци Жун вытащил из угла заранее собранный вещевой мешок, и принялся расталкивать сына. -Вставай, мелочь! Мы уходим! -Уже?- Гуцзы сел, зевая, и протирая сонные глазки. -Уже. Он взял ещё не до конца проснувшегося ребёнка на руки, и бесшумно вылез из палатки, напоследок бросив озабоченный взгляд на Лан Цяньцю- спит ли? Бог войны крепко спал, обняв одеяло. -Мы не будем будить Цю-гэгэ?- сонно лепетал малыш, уютно прижавшись к груди отца и пристроив голову ему на плечо. -Нет. -А сестрицу Юэ? -Не-еет. -А мусорного гэгэ? -Нет! Хватит болтать! Нам ещё спускаться. Ци Жун подошёл к обрыву, и заглянул за росшие у края горы кусты вереска. Внизу был виден изгиб дороги, уходящий куда-то вдаль, в сторону монастыря Водных каштанов. Гуцзы, сообразивший, что сейчас будет, мигом проснулся, и оживился. -Отец, мы прыгнем, да?- восторженно выдохнул он, обеими ручками вцепляясь в плечо родителя. -Угу. Держись. Демон поправил мешок, покрепче прижал к себе ребёнка, отставил свободную руку для равновесия, и легко спрыгнул вниз. Никто не увидел, как, озарённая серебристым светом растущей луны, с горы изящно спланировала длинноволосая фигура в развевающихся на ветру одеждах. Если приглядеться, было видно, что к груди этой фигуры доверчиво жмётся ещё одна- совсем маленькая. Семья Ци навсегда покинула гору Тайцан.