С Днём рождения, Осаму

      Осаму сидел за столом, немного надувшись, и потягивал из трубочки фраппе. Нет, ему нравится это место, но он бы хотел провести эти минуты с Одой. Компания друзей веселилась, но не Дазай. Пусть он и виновник торжества, однако не чувствовал себя его частью.       Взгляд карих глаз скучающе переместился за окно. На напитке шапка из взбитых сливок неумолимо терпела крах, истерзанная той самой трубочкой.       Осаму вздрогнул, когда его глаза накрыли чьи-то ладони. Даже галдёж на фоне стал еле различим, парень затаил дыхание. И услышал у самого уха мягкое и бархатное:       — Угадай кто.       Этот голос Дазай узнает из тысячи, нет, из голосов всех людей в мире. Он заставляет покрыться мурашками и сжать стакан в руках. Нос уловил едва различимый аромат любимого парфюма…       — Одасаку!       Шатен тут же перехватил руки на своем лице, отводя их и поднимая голову вверх, чтобы разглядеть свою правоту. Да. Это действительно был Ода. На его лице виднелась нежная улыбка. Даже его голубые глаза украшали смешинки.       — С Днём рождения, Осаму.       Сакуноске вытащил из кармана продолговатую велюровую коробочку, вложив её в руки Дазая. А сам обнял парня со спины, переместив свой вес на его плечи. Щеки шатена коснулся лёгкий поцелуй.       — Не стесняйся, открывай.       Осаму покрылся румянцем, рассматривая предмет в своих руках. Его взгляд переместился на глаза друзей, которые с интересом рассматривали его в ответ. Ода действительно сделал ему подарок? Сердце норовило выскочить из груди от волнения.       Раскрыв коробочку, румяные щёки Дазая налились ещё более красным оттенком до самых ушей. Шатен вскинул от удивления брови, а мышца в грудной клетке предательски пропустила удар, заставляя Осаму прикусить внутреннюю сторону щеки.       На мягком бархате лежал шикарный черный ошейник, которому придавала увесистости надпись, украшенная отражающими свет камнями сваровски, «GOOD BOY».       Сакуноске губами коснулся ушного хрящика шатена и на выдохе прошептал так, чтобы это услышал только Дазай:       — Хорошие мальчики должны слушать своего хозяина, Осаму. Голос.       Шатен сглотнул, чувствуя, как внизу его бёдра сжимаются.       Парень буквально выпал из реальности, но тут же собрался духом и провёл подушечками пальцев по поблёскивающим камушкам. Он взял украшение в руки, отложив коробочку в сторону, и принялся надевать ошейник.       — Одасаку, помоги, пожалуйста.       Ода еле заметно ухмыльнулся кончиками губ, застегивая на шее Осаму подаренное им украшение. Сказать, что их друзья удивились — не сказать ничего. Возможно, у них даже немного отвисла челюсть. Не столько от факта, что Сакуноске приподнёс это в качестве подарка, сколько от всего вида Дазая, что буквально переменился в лице, теперь уверенно и счастливо расхаживая с блестящим ошейником на шее весь вечер.

***

      Осаму сидит на коленях на мягком, белом ворсистом ковре. Его взгляд прикован к ещё влажным после душа тёмно-красным прядям. На бинтованной шее всё ещё красуется новенький подарок, сделанный со всей любовью. И он ему нравится.       Парень выгибается в пояснице, делая шаг рукой к сидящему на кровати напротив него Оде. Шатен ластится о чужое колено, нетерпеливо сжимая в пальцах махру ковра. На лице Сакуноске от вида его Дазая дрогнула улыбка.       В руках пульт, пальцы парня переключили режим на более интенсивный уровень, заставляя Осаму замереть. Вибрация волнами заставила и без того полувставший член шатена стать ещё тверже. Ода пальцами подцепил подбородок Осаму, заставляя его взглянуть на себя. Дрожащие ресницы на веках и налитые после долгих поцелуев на публике, чуть приоткрытые губы. Весь вид Дазая был просящим, оставляя внизу живота Сакуноске тянущее чувство возбуждения.       Подушечкой большого пальца Ода провёл по чуть шершавой нижней губе парня, заставляя Осаму раскрыть челюсть. Высунув язык, Дазай ожидал чего угодно, но точно не заполняющий его рот баллон со взбитыми сливками.       — Вот так, умница, хороший мальчик. Это твой торт, Осаму. Кушай с наслаждением.       Шатен не успел всё проглотить, как пальцы Сакуноске зарылись в его волосы, сжимая и притягивая к такой же вымазанной в сладкой и лёгкой воздушной кондитерской массе плоти, заставляя обхватить её губами.       Глаза Дазай сожмурил, головка члена на его языке заставила подтаявшие сливки стекать прямо в глотку, вытекать из рта и капать на пол. Темп и амплитуда, которые задал Ода, просто прекрасные, заставляют Осаму давиться десертом и слюной.       Парень помогал себе рукой, на момент отрываясь, чтобы сделать вдох и сглотнуть, а затем вновь брал член в рот и старался изнутри вылизать всё дочиста, изредка проводя чуть шершавым кончиком языка по уретре.       Сакуноске хотелось толкнуться в рот Дазая, но вместо этого он поднял шатена с пола и усадил на свои колени спиной к себе. Ода впился поцелуем в губы Осаму, слизывая с его языка сладость, смешанную с собственным вкусом. А сам горячими ладонями оглаживал его ребра, спускаясь к животу, заставляя парня расставить ноги шире.       Его пальцы нащупали кольцо вибратора, торчащее из заднего прохода Дазая. Сакуноске укусил чужой язык, пока его руки игрались внизу, дёргая игрушку, но не позволяя ей выпасть. Член Осаму блестел от вытекающего из уретры предэякулята. А сам шатен всхлипнул, издавая стон прямо в губы Оды.       Наконец вытащив из Дазая вибратор, Сакуноске впился пальцами в бледные бёдра, заставляя Осаму привстать. Подставляя второй рукой головку своего члена к и без того вымазанному в смазке после игрушки сфинктеру, Ода прижал парня к себе, позволяя тому сесть.       Заполняющий Осаму член заставил шатена проскулить, пока руки Сакуноске разместились на груди Дазая, сжимая меж указательным и средним пальцами его мгновенно затвердевшие соски.       Плоть Осаму изредка ударяется о его собственный живот, качается с таким же темпом, с которым он скользит по члену Оды. Лоб Сакуноске покрылся испариной, Дазай такой горячий, двигается сам, сжимая парня своими мышцами, заставляя Оду рвано дышать.       Сакуноске не выдерживает. Хватая Дазая, он перемещает его на постель, заставляя выгнуться, прижимает грудью к подушкам. Рука Оды хватает Осаму за ошейник, удушливо тянет на себя, когда член вновь входит в раскрасневшийся, узкий, влажный задний проход.       Теперь уже Сакуноске не может сдержать глухих стонов, вбиваясь в Дазая с громкими шлепками кожи о кожу, хлюпающими звуками смазки, заполняющими комнату вместе с отчётливыми и немного хриплыми стонами Осаму, эхом отбивающимися от стен спальни.       Ода кусает шатена за плечи и шею, оставляет на них засосы, душит, тянет за ошейник, выгибая Дазая ещё больше, ускоряет темп. Осаму как может двигается навстречу Сакуноске, сжимаясь и срывая горло. Оргазм накрывает его с головой, позволяя сперме испачкать постель, живот, ноги.       Дазай кончает очень громко и обильно, особенно чувствуя, как Сакуноске на него наваливается всем весом, заполняя его пульсирующий, хлюпающий проход тёплой спермой, что на фоне разгорячённых стенок парня чувствуется приятной прохладой.       Они оба пришли в себя только спустя минут пятнадцать, до сих пор пытаясь отдышаться. Осаму разместился на плече Оды, закидывая на него ногу.       — Спасибо, Одасаку…       Сакуноске сжал шатена в объятиях, даруя ему самый нежный за сегодняшний вечер поцелуй, выражающий всю искренность его чувств.       — С Днём рождения, Осаму. А теперь в душ.       Подхватывая Дазая на руки, парень отнёс его в ванную комнату, помогая отмыться… И это был не последний их оргазм за эту прекрасную, звёздную ночь.