Ты убил меня в четвёртый раз.

Россия, Петербург, 2025 год. Шёл седьмой год, как парень из Франции жил в России – а его отец скрывался от преследований. Только благодаря этому он жил в другой семье – но она продолжила работу отца – ненавидеть людей. Один раз он ввязался в криминал – и теперь из него не вышел. Обстоятельства сыграли злую шутку – и теперь его сын был знаком с тем, от кого он убегал. Юноша знал, что ни к кому не привяжется – но всего семь лет назад нашёл человека, от которого не отстал. Чайлз и Даниэль – учитель и ученик, которых сблизили расследования. Небольшая разница в десять лет давала проводить часы вместе. Вот только это граничило с безумием… И вот. Ночь. Май. Опять холод. Голубые, почти серые глаза сомкнулись – и высокий брюнет встал с постели. — Ты убил меня в четвёртый раз, - произнёс сонный и хриплый голос, и его владелец положил голову на кровать. – Первый – когда мы встретились, второй – когда ты сказал о прошлом, третий – когда курил, и, четвёртый – сейчас. Теперь я снова уйду. Но голос внутри говорил – он вернётся. Неважно, какой ценой, ведь человек, что ночью был рядом, был ему очень дорог. Но его семья запрещала это общение. Солнце едва взошло – но был близок обед. Птицы запели усталую трель, а в голове рождались помутнения. Ужасные, давящие сверху-вниз. В голову что-то ударило – и он, встав, чуть не присел обратно. Он оглянулся. На полу стояли две бутылки – идеально, рядом друг с другом. — И так каждый раз, - говорил он, - каждый грёбанный раз. Ты же сам не пил, так почему… Прозвенел телефон – и юноша больше не разговаривал. Он поднял трубку – а там грубый, такой же юный голос. — Алё, мы трезвоним пять часов! С какого хрена ты решил уйти в самый, неподходящий момент?! — И что? Опять бы накинулись? Кажется – с другого конца кто-то зажал микрофон. — Говори тише. Юноша вздохнул – и положил трубку, идя в уборную. Снова брат… вся троица уничтожала его – и всё ради чужого отца. Он посмотрел в зеркало, где были растрёпанные волосы, чужая… стоп, почему чужая рубашка? Синяки под глазами, и маникюр… Он потёр лицо – и раскрыл глаза перед зеркалом. — Ну и перепил же ты. - Грубо произнёс он, и потянулся за зубочисткой. Он надел рубашку, умылся, но его всё ещё усталый взгляд выдавал себя. — Никаких пропусков, - строго произнёс он, и кинул на стол таблетки. – А смогу я вообще что-то съесть? И – недолго думая – он подошёл к холодильнику, где еды всегда было в достатке. Подумав о «молочном», он тут же взял йогурт. И вот он выбросил бутылки, убрал лак и остальные вещи в сумку. «Благо, нет презервативов», - усмехнулся он, и пошёл в комнату, с которой всё и началось. Презервативов, конечно, не было – однако, разбросанные по полу стихи, лежащая пачка гадальных карт, и заполненная бумажка с договором и огромной надписью «Бросай к чёрту!», явно ждали их хозяина. А ведь договор никак не мог здесь оказаться – да и юноша был совсем не у себя. — Детективный дом…- Чуть ли не скуля, говорил он, и поторопился собрать вещи. Карты, кажется, мало чем помогли – он даже не помнил раскладов. И, последнее - договор… бумажка, которую писал отец от своей нелегальной работы. Спустя время последний лист был собран – на часах пробило полдень, а дома всё ещё никого не было. Хотя – какая была разница? Если хозяин ушёл – это означало одно: ему надо уходить тоже. Юноша взял телефон – и спрятался в дальний конец комнаты, на диван. Он отправил слишком много сообщений. Даже общался с братом, который недавно избил его до полусмерти. «Эй, ну чё, как жизнь? Пойдём стрекотать муравьёв?» и сообщения в духе «давай поженимся». Навряд ли он смог писать что-то такое от одной бутылки. Но их было две – может, он забрал остальные? — Не-ет... И что - мы обсуждали договор? Политику? Видимо – не только договор и политику. В телефоне покоились куча философских размышлений, записанных ночью. «Ты думаешь, почему я живу? Потому что родители так решили? Когда ты узнаешь о целях – поймёшь. Риторические вопросы лишние – математика для чёткого ума, литература – для мыслей, общество – для самоунижения. Карьера – безграничное дно без цели»… Или «Ты мудак, если влюбился», и так далее. Кажется, это было одним, горьким посланием себе, за которым следовало видеосообщение. — Я не буду говорить. Эй, тихо! Так… конечно, «волчок» не травка... Ты, блин, проснёшься утром, и задашь себе кучу вопросов. Закрой глаза, серьёзно. Посмеешь себя винить – я тебе врежу. Ты согласился на это напрямую. Короче – никто не планировал. Смерть, поминки, все дела… Ты же знаешь, что Миша умер? Через пару месяцев тебе восемнадцать – а ты решил себя убивать. Больше не пей… - хлопок, и видеосообщение прерывается. — Вот же, - опять произнёс юноша. —… Я больше здесь не появлюсь. Но какое это было обещание? Пятое? Двадцатое? Он каждый раз возвращался. Сколько раз он просил бороться с зависимостью, послушать, наконец, нормально питаться – хотя, чёрт, он страдал тем же. Вот только впервые за семь лет ему попала «капля» - и теперь добровольно. — Миша… Миша, - он оставил чужие вещи на диване, и сам вышел к двери. – Но ведь я пил не из-за этого? «Из-за чего тогда?» - говорил он себе. – «Потому что тебя заберут?» - «Нет», - отвечал он, - «я просто решил попробовать». — Ах, - со вздохом прошёл на улицу юноша, и в глаза ударил яркий свет. Внутри засело ощущение, будто он что-то забыл. То, что было ему явно нужно – и в этом доме. Но, решив вернуться позже, он вышел, и с шумом закрыл дверь. Он шёл – скорее, даже бежал – останавливаясь у лавочек, общаясь с незнакомцами, идя в магазин за водой - пока не остановился в богатой роще. Только приёмный отец мог беспокоиться о его пропаже – или братья – но какой был толк, если они всё равно бы закрыли глаза, особенно после поминок? Чего он правда боялся – так это своего отца. Если бы он узнал о бедствии – неизвестно, что бы случилось. Но вот он, сидя на старом пеньке, просто достал «Онегина», и принялся читать. Со временем сгущались тучи – небо темнело, а голова пустела. И вот – «Онегин» оказался в сумке, и юноша потянулся к воде. Он залез в карман, что-то ища. Но – через секунду его взор пропал в пустоте… Точно! - подумал он и развернулся, будто что-то забыл. Ключи! Вот, что он искал! Изуродованные и еле заметные - он легко мог оставить их у того, с кем провёл ночь. Но ноги не поднимались. Он смотрел, как ветер становится холоднее. Рядом было кафе - вот только тем работал его знакомый - а он, как-никак, не хотел видеть даже его. По телу прошлась дрожь - руки почувствовали первые капли. Задержав дыхание, юноша встал с пня - и пошёл по тропинке. Капля, капля, ещё одна - и вот он перешёл на бег. Приглядевшись, он увидел знакомые силуэты - а один из них выделялся больше всего - белые волосы, спортивная одежда... «Брат», - подумал он. И если он - значит, и его друзья... Раньше он попадался на чужие уловки - и его ловили, чтобы он помог с домашкой. С тех пор, как он стал жить в приёмной семье - братья стали им пользоваться - да так, что никакие уловки не помогали. А родители, хотя и замечали всё, были искренне удивлены, что даже когда юноша подрос - он не лез в драки. Вдруг - кто-то из них произнёс "А давайте его окунём?" затем "зачем? Он что-то сделал?" и "заткнись! А как же Медведь?!" Смех, шорох и ещё куча ругани. «Медведь», которым они называли Мишу, был единственный брат, что не раздражал юношу - и сострадания к нему он проявлял больше. Но он "был" - потому что вот уже два дня покоился в могиле. И всё из-за чего? Заступился за приёмного брата, отказался идти с другими - и вот итог. В этой семье выживали звери. Когда к горлу подобрался комок – он опять услышал, в этот раз детский голос: «А – может – всеми тремя?» «И что ты предлагаешь? Взять в заложники?» - отвечал более грубый. – «Улики он украл, отнял Злату – а теперь ещё и зарыл Медведя». «Ты сам задушил его», - отвечал блондин, - «Где же он прячется?» Когда голова начинала тяжелеть - юноша второпях выбежал с рощи. "Детективный дом" был в малозначимом районе, из которого он выбирался час. Весь путь его не замечали – и он тихо, хотя и с тревогой, добрался обратно. Он подёргал ручку калитки – и та оказалась закрыта. Это значило, что за пару часов детективы зашли сюда… Он хотел перепрыгнуть – но съеденный за весь день йогурт дал о себе знать. От безнадёги он упал к ступенькам – где не было даже навеса, пока дождь только усиливался. Он не мог связаться ни с кем – телефон был разряжен, а соседи поблизости так вообще съехали год назад. «Прошу, вернись», - уже с мольбой завыл он, и прижался к калитке. Не было ни единого луча – как и включенной подсветки. Юноша достал телефон – но он не включался. Оставалось только покорно закрыть глаза. Но со сна прошло пара часов. «Почему я не взял зонт?» - первая мысль, что возникла в голове у того, кто уже… не чувствовал дождь. — Чайлз? – прищурившись, сказал он, посмотрев наверх, где стоял человек с распахнутым зонтом. Он был в тёмном пальто, классической одежде – и – с белыми, доходящими до плеч волосами. — Боже. Дань, ты себя видел? И правда – он обмок с головы до ног. Смотря на такое состояние – пришлось быстро забежать, и уйти в душ. Он надел припасённую когда-то футболку, штаны, и стал сушить волосы. Стыд снова объял его – ведь он был здесь утром… — А ваш друг? – спросил он, когда вышел из душа. — Не со мной, - смеясь, отвечал сосед. – Твои всё никак не успокоятся? — А – что? – заканчивая с волосами, говорил он. — Видел их по дороге – пытались запугать девочку. — Наверное, это меньшее, что они могут сделать, - с улыбкой отвечал юноша, - но почему вы оставили меня? — Правда, не помнишь? Мы сидели до ночи с уликами. — И выпили вместе. Не понимаю, - он сложил фен, и пошёл на кухню. — Честно – я тоже, - при свете включённых ламп юноша заметил, что под чужими глазами пропали круги. Он был рад видеть, когда тот, с кем он настолько сблизился, не чувствовал себя уставшим. Вздохнув – объект наблюдений включил электрический чайник – видимо, знал, что гость не будет отказываться. Его до этого спокойные глаза стали печальны – и он, улыбаясь, сел напротив юноши. — Значит, вы тоже думали об этом, - продолжал он. – Правда, мы не могли опьянеть от двух бутылок. — Наверное, мы проверяли алкоголь на токсичность? — Что? — Мы брали его в баре, были у знакомых. Ты всё время заявлял, что будешь отличным дизайнером. — И нарисовал плакат? – улыбаясь, говорил он. – Надеюсь, он не остался у нас. — То есть? Как по мне, отличная вещь. — О не-ет, - потянул он. – И как – с прошлого дня вы помните всё? — Да, - ухмыляясь, говорил сосед. – Но самое странное, что мы делали – это расклад на картах. Юноша замолк – и уставился в пол, пока сосед пошёл за кружками, спрашивая: – Мятный? — Мятный, - подтвердил юноша. – Я, кажется, заболел. — Не удивлён, - и жилец пожал плечами. – Не забывай, на кого я учился. — Да я же не при смерти, - смеялся тот. – Спасибо. — А? – сосед налил воду, положил пакетики, и подложил руки под голову. Его взгляд остановился на юноше, что в смятении убрал взгляд. — Спасибо. — Даниэль, это работа, - и Чайлз, подготовив кружки, накрыл своей рукой чужую. — Я знаю. И – всё же – я рад, что вы пришли. И – когда взгляд поднялся – сосед улыбнулся – в этот раз точно искренне. — Знаешь – ты ведь сам предлагал мне выпить. — Я? – потерянно и как-то странно зазвучал голос. — Ты, - и сосед убрал руку. – Давай пообещаешь, что больше не будешь пить. — Мы пообещаем оба. – И юноша, подойдя к жильцу, обнял его со спины. *** Женщина средних лет стояла у небольшого гроба, устланного богатыми цветами – и рыдала. Её лицо было опущено – и смотрело в пустоту, пока муж обнимал её за плечи. — Прорвёмся, Таня, - говорил он, зная, что не сможет поддержать. — Наши сыновья – убийцы… Самые настоящие убийцы!.. — Прорвёмся… - и голос затих. В эту ночь трое ребят ворвались в чужой дом, напали на человека, которого спутали с кем-то. Вот только в доме лежала одна пачка «мальборо», нерабочий телефон, карта и – больше ничего. — Голубки, - плюнув на пол, сказал один из них – с белыми волосами и спортивной одежде. – Последнее слово за вами... Раздался шум ботинок - он ушёл. А все вещи, что лежали без дела, покорно ждали своего хозяина.