Быстрее ветра

      Снег не спеша покрывал землю, словно рисуя свою картину. Если смотреть сверху, то легко можно обнаружить разные фигуры. Там несимметричные глаза, тут слегка выпуклый нос, а чуть ниже губы, в которых было что-то не то, слишком прямые и ровные, каких в природе не найти. Однако если присмотреться к ним, то сразу становилось понятным, что это всего лишь рельсы, что отдавали металлическим блеском из-под снежной поляны. Внезапно все птицы, что кричали что-то на своём в это морозное утро, быстро разлетелись по сторонам, спасаясь от громкого звука. Что же это может быть? Сталь начала ходить ходуном, постепенно сбрасывая с себя снег, и вот, звук повторился. Было похоже на то, как сокол агрессивно кричит перед атакой. Вот и он показался вдалеке: семьсот тонн немецкой инженерии и русского «авось», а если быть точнее, то «Сапсан», единственный в России поезд, способный развивать скорость в двести пятьдесят километров в час. Состав летел, бесшумно срывая снежный покров с земли. Единственное, чем оставалось отпугивать диких животных с путей, это тифон и свисток, один грубее, другой писклявее. Вместе они давали уникальные ноты, одновременно пугающие и завораживающие. Жаль, что этот душераздирающий крик остаётся последним в жизни для некоторых заплутавших пешеходов. Машинист же продолжал отчаянно сигналить пассажирам на платформе, которые стояли уж слишком близко к краю. Похоже, им было неведомо о мощном всасывающем эффекте поезда, а может им просто было наплевать на собственную безопасность. В любом случае, на этот раз обошлось без происшествий. Поезд исчез также быстро, как и появился. В кабине прозвучал противный звуковой сигнал, призывающий ввести новую карту пути в устройство безопасности, которое как помогало машинисту, показывая разрешенную скорость и расстояние до ближайших станций, так и оберегало пассажиров от любых человеческих ошибок, ведь в случае любого отклонения — состав сам останавливался. Вот уже через двадцать минут будет первая промежуточная остановка — станция Бологое. Она располагалась на своеобразной середине этого маршрута из Москвы в Петербург. Кто-то предпочитает передвигаться по нему на самолёте, ведь так быстрее. Кто-то предпочитает на собственном автомобиле, ведь так больше свободы. Однако стоит лишь спросить любого пассажира Сапсана, почему он выбрал именно этот поезд, он ответит: «Комфорт!». И правда, ведь в течение всего пути следования доступен к посещению бар-бистро, в бизнес-классе можно получить плед с подушкой, а если вы путешествуете с детьми, то вам обязателен к изучению десятый вагон, половина которого отведена под детский уголок, с приставками и доской для рисования. Машинист же был лишен всех вышеперечисленных радостей, но для него это было мелочью по сравнению с ощущением того, как легко подчиняется тебе машина. Тут лёгкое движение контроллера тяги вперёд, ведь впереди пригорок, а скорость необходимо поддерживать, чтобы не выбиться из графика, там очень осторожное торможение, так как участок с максимально разрешенной скоростью, увы, заканчивается. Да, всего сорок километров из шестисот Сапсан может гнать во весь опор, да и то на японских рельсах. В пресс-службе РЖД постоянно обещают сократить время в пути с четырёх часов до двух с половиной, но вот уже тринадцать лет Сапсан ездит со средней скоростью в двести километров в час. С другой стороны, уже больше десятилетия этот поезд радует его пассажиров, чётко доказывая, что в руководстве сидят далеко не дураки. Пора бы уже и сбрасывать скорость перед стремительно приближающейся станцией, но светофор захватил всё внимание машиниста. На нём горел зелёный, который мигал, но не так, как ему положено. Быстро, прерывисто, норовя тут же погаснуть на совсем. Рука машиниста потянулась к рации, он хотел немедленно доложить о возможной неисправности, но его опередили: — Машинист 769-го, срочная остановка! Повторяю, тормозите, вам на встречу поезд идёт! — отчаянно кричала женщина на том конце, представляя в голове, какие могут быть жертвы. — 769-й принял, остановка! — отчеканил машинист и вдавил рукоятку торможения до упора на себя. С громким хлопком разрядилась тормозная магистраль, выпуская воздух, загудели электродвигатели, переходя в режим рекуперации, заскрипели тормозные диски. Скорость, хоть и не быстро, начала снижаться. Неожиданно спереди появились огни. Хуже всего, они были белыми, что означало лишь одно: кто-то идёт им навстречу. Рука машиниста инстинктивно ещё сильнее вдавила рукоятку, будто бы под пластиковой панелью была ещё одна позиция. Пятьсот метров оставалось до «встречи». В голове начали проносится мысли, что не состав не успеет остановиться. Триста, двести. Машинист через плотно сжатые губы шептал одно и тоже: Тормози! Сто метров. Он закрыл глаза, боясь увидеть момент столкновения. И вот удар, и какой силы! Первые вагоны буквально расплющило, как и их обитателей, а дальше состав полетел прочь с путей, натыкаясь то на деревья, то на опоры линии электропередач. Дикий грохот многократно прошёлся по лесной чаще, однако через полминуты всё было кончено. Снег продолжил не спеша рисовать свою картину, но в этот раз он использовал и красный цвет…