Когда альфа кусает альфу

Кавех был альфой. Красивым, сексуальным и ди-ико охотчивым до миленьких симпатичных омег. Настолько дико, что за день гипертемпераментный блондин мог закадрить и сменить не одного, и даже не двух половых партнёров. Однако, это было днём. Вернее, до одной конкретной ночи, изменившей буквально всё. В тот раз архитектор был страшно неудовлетворён. Именно страшно от чего в нём горело уже не одно, а сразу два желания: потрахаться и подраться. И, что самое интересное, при взгляде на незнакомого платиноволосого парня, оказавшегося за стойкой местной таверны, Кавех внезапно понял, что вполне может закрыть сразу обе потребности. Сначала незнакомец не обращал на него никакого внимания. Однако, спустя несколько опрокинутых бокальчиков змеиной настойки, лёд между двумя мужчинами постепенно начал таять. Их взгляды встретились, их перегары переплелись. — Кавех… альфа. — Аль-Хайтам. Альфа. После слов собеседника блондин окончательно убедился в том, что ночь сулила ему что-то интересное. Несмотря на банальную несовместимость привычных в сексе ролей, несмотря на то, что однажды архитектору уже доводилось делить постель с себе подобным, и это не принесло ему особо ярких впечатлений, он почему-то захотел… возжелал близости с доселе незнакомым ему секретарём академии Сумеру, как не желал чего-либо другого. В тот момент, когда их беседа приобрела более интимный характер… когда платиноволосый втолкнул блондина в снятую на ночь комнату таверны. Грубо, бесцеремонно. Когда чужие руки сжали корпус архитектора, точно стальные клешни экзекутора, а глаза вонзились в его лицо глубже и злее острия вражеского клинка, всё внутри Кавеха внезапно застыло и затрепетало от осознания того, что иметь всё-таки будут его, а не он… Однако архитектор оказался и не против. Точнее, с кем-либо другим он несомненно нашёл бы способ перетянуть одеяло верховенства на свою сторону, но здесь… здесь тело будто бы само потеряло контроль, выгнувшись навстречу касаниям секретаря. Его укусам, подвижному языку и неустанно-уверенно проталкивающимся в тело пальцам. Настойчивым, стремительным… и хотя промежность Кавеха явно не была предназначена для того, чтобы самостоятельно выделять смазку в отличии от промежностей омег, обилие слюны партнёра и его постепенное увеличение количества фаланг сделали своё дело. Тело блондина оказалось готово принять в себя нечто большее уже через несколько минут. Однако, вместо того, чтобы покорно позволить Аль-Хайтаму войти в себя, Кавех лишь резко толкнул партнёра в солнечное сплетение, уронив его на лопатки и усевшись сверху. Подобный поворот событий определённо не пришёлся платиноволосому по душе. В особенности ему не понравилось то, что оказавшийся на нём архитектор сам принялся гладить и вылизывать его грудь и пресс, точно намереваясь сравнять счёт. В этот момент между партнёрами и завязалась так необходимая Кавеху борьба за право ведущей роли. Жаркая и напряжённая, она то и дело меняла местами двух мужчин, поочерёдно вжимающих спины и руки друг друга в матрас. Ну, разумеется, ведь даже смирившемуся с нижней ролью альфе было крайне важно сохранить чувство собственного доминирования. Вот почему в конечном итоге Аль-Хайтам всё же решил уступить блондину возможность оказаться на себе, войдя в него именно в этой позиции. Ощутив первое в жизни погружение чего-то большого и твёрдого внутрь себя, Кавех не раздумывая впился в рот секретаря поцелуем, всеми силами пытаясь скрыть собственный стон ожесточённым укусом чужих губ, на что платиноволосый ответил ему с явным пониманием и неменьшим воодушевлением. Языки партнёров переплелись, руки архитектора полоснули ногтями чужую спину, в то время как ладони секретаря крепче сжали бёдра партнёра, до предела насадив их обладателя на себя… В этот момент из глаз Кавеха словно посыпались искры. Чёрный силуэт его тени на стене по прежнему продолжал царапать лопатки Аль-Хайтама, безнаказанно раздирая их практически до крови все те мгновения, пока платиноволосый распалённо приподнимал и опускал его за ягодицы, проникая внутрь всё быстрее и ритмичнее. Дышать носом стало крайне тяжело, поцелуй был разорван, стремящийся наружу стон оказался скрыт томным хрипом в чужое плечо. Кавех уже ни черта не соображал. В его голове блуждал сплошной вакуум, перед глазами отблесками проносились вспышки света, горящие звёзды и безграничные небеса. В последствии блондин уже навряд ли смог бы вспомнить момент, когда он, задыхаясь от очередной подступающей волны наслаждения и избытка чувств, позволил партнёру прижать себя животом к простыне, чтобы продолжить процесс в другой, излюбленной альфами позе… позе наивысшего доминирования и готовности сделать партнёра своим навсегда при помощи одного единственного укуса. Практически распростившись с реальностью после второго или уже даже третьего оргазма, Кавех отдалённо ощущал эти сдержанные прикосновения чужих зубов, отчаянно избегающие заветную область на задней поверхности его шеи. Ощущал и сам сдерживался из последних сил, чтобы не… — Кусай… Рот партнёра резко стал ещё на несколько сантиметров ближе к непоправимому. — Если укушу, ты станешь моей парой. — Не стану… я ведь альфа, на меня это не подействует… И Аль-Хайтам укусил, оставив на шее партнёра глубокий отчётливый след. Что странно, метка от чужих зубов так и не исчезла с кожи Кавеха ни на следующий день, ни через сутки, ни даже через неделю. Возможно, потому что блондин ошибся, и альфы всё же могли ставить метки не только омегам, но и друг другу. А возможно, потому что с той поры секретарь продолжил кусать его за шею каждую ночь.