Недоразумение имеет свойство повторяться

Изуку прячет краснеющее лицо в ладонях и тихо пищит, стекая куда-то под стол на своем месте, пока его друзья окружили его и продолжали гудеть над ним. Это было слишком для его застенчивого сердца, которое в очередной раз пропускает удар и Мидория с новой силой краснеет, хотя куда ещё больше то? Но Изуку всегда умел всех удивлять и выходить за свои пределы. Плюс ультра и всё такое. — Деку-кун, ты должен признаться ему в своих чувствах! Я уверена, что Шинсо-кун поймет тебя! Давай, Деку-кун! Парень закрывает уши руками и бьется головой об стол, подумывая о том, как именно ему уйти из этой такой смущающей ситуации, однако ничего в голову прийти не могло, особенно когда Урарака трясет его за плечи и так воодушевленно рассказывает о каком-то плане. Кажется все-таки стоило послушать и вникнуть в суть её речи, ведь прошлые носители сейчас, кажется, валялись на полу от смеха. У Изуку было ощущение, что это плохо закончится. Нет, не такое плохое ощущение, которое приходило с причудой ощущения опасности, как во время его стычек со злодеями, но такое, когда он знал, что будет ещё более смущен к концу этого дня или плана своей подруги, смотря что раньше произойдет. Шинсо же, который сейчас был на звонке с Изуку, тихо фыркает в микрофон и просит Мидорию дышать хотя бы через раз, дабы его парень не умер такой ранней и глупой смертью, ведь Хитоши все-таки хотел еще чуть-чуть побыть со своим солнцем. Зайчик на это ещё сильнее краснеет и жмурится от хриплого смеха, который раздается в его беспроводном наушнике. Изуку снова выпадает из реальности и не понимает того, что соглашается с чем-то, что предложила Очако. Очередная ошибка, если вы хотите знать.

***

— Мидория. — Тихо, в своей манере, говорит парень с двойной причудой. Дождавшись удивленного «а?» от Мидории, Тодороки пихает того в кладовку вместе с Шинсо, на их двойной тренировке, и замораживает дверь, дабы их жертвы не сумели сбежать. Мидория же пару раз моргает, смотря на дверь, которая даже с их стороны покрылась тонкой коркой льда, а после на Шинсо, который сидел на полу и в упор глядел на Изуку, который в очередной раз за этот день густо краснеет и отворачивается, переминаясь с ноги на ногу. — Полагаю это план Урараки, Изу? — упомянутый на это быстро кивает и опускается на пол, закрывая лицо руками. Как он мог дать на это согласие? — М, тогда можем воспользоваться возможностью и побыть вместе сегодня чуть больше, перед дополнительной тренировкой, что скажешь, зайка? — Тоши, почему ты так рад этому?! Нас закрыли на тренировке в кладовке. Айзава-сенсей будет в ярости, когда мы выйдем. — Бурчал Мидория, заламывая свои пальцы и смотря расформированным взглядом куда-то в пол. — Изу, солнце, спокойней, всё хорошо. Он знает и он, черт возьми, смеялся над этим. Мне кажется сенсею это что-то напомнило и поэтому всё, что может нас ожидать, так это усиленная тренировка в скрытности сегодня. Всё. Мидория, посмотри на меня сейчас, хорошо? — Изуку кивает и поднимает голову, только для того, чтобы Шинсо мягко коснулся его губ, запутывая одну из ладоней в зеленой копне волос, а другую переместить на спину, притягивая своего любимого парня к себе, параллельно медленно и, с особым трепетом, облизывая чужие губы, дабы Мидория тихо выдохнул, приоткрыв рот, чем Хитоши и пользуется, проникая языком в чужой рот и проходясь его кончиком по давно изученным местам. Было приятно снова чувствовать чужое тепло так близко, однако горящие легкие и плывущий взгляд заставили Шинсо оторваться от таких соблазнительных губ и облизывается, тихо хихикая, глядя на то, как очаровательно выглядел сейчас его парень. Он никогда не перестанет любить своего дорого Изуку. Никогда. Тут дверь кладовой трещит и парни чувствуют подступающий жар, который почти сразу исчезает, когда дверь открывается и они жмурится от яркого света, прижимаясь друг к другу. — Вам нужно было просто спросить их о взаимоотношениях, а не запирать их во время моей тренировки. Все, кто участвовал, получат наказание, а вы, — он указывает на Мидорию и Шинсо, которые, имея хоть каплю стыда, тупят взгляд в пол и выглядят виноватыми. — Идите приведите себя в порядок и возвращайтесь. У вас есть десять минут, иначе присоединитесь к наказанным. Всем марш. Дети быстро кивают и все разбегаются кто куда, пока Айзава прячет короткую улыбку в своем оружии захвата. Мягкая ткань касается его губ и Шота на пару мгновений прикрывает темные глаза, дабы мельком коснуться своих воспоминаний о почти такой же ситуации. Эти недоразумения взяли моду повторяться. Как интересно.

***

Айзава лениво разлепляет глаза в классе, чувствуя что что-то было не так. Слишком тихо. Никого нет. А где, собственно говоря, Ямада? Шота поднимает голову и оглядывается. Пусто и тихо. Слишком тихо. Где два его клоуна, которые не дают ему вздремнуть последнее… Никогда? Неприятное чувство беспокойство ползет от желудка и поднимается выше, вызывая тошноту у парня, который уже поднялся с места и быстро вышел из класса, оглядывая каждый угол в коридоре и вслушиваясь в каждый шорох. Как странно. — Айзава! Так вот где ты был всё время. — Пропевает девушка, наваливаясь на Шоту со спины чем, собственно говоря, парень не слишком доволен, но сейчас это было не так важно. — Где Ямада? Он был на прошлом занятии, но сейчас исчез куда-то. — О, так ты переживаешь за него? Может еще и любишь его? — Девушка довольно смеется со своей шутки, видя секундное замешательство и смущение в темных глазах. О, Немури собиралась хорошо повеселиться с этими голубками сейчас. — Раз ты его так любишь, то не будешь против того, что я сделаю, верно? И прежде, чем Айзава успеет сообразить с ответом, розовый газ проникает в его организм и Шота не успевает даже осознать происходящее, не то, чтобы успеть использовать причуду и его тело почти падает на пол, однако Каяма успевает подхватить его на руки и прижать к себе, весело что-то напевая себе под нос и унося подростка куда-то, куда только она знала. Ну, возможно ещё и Оборо, раз они решили наконец свести этих ослов сегодня.

***

Просыпаться от причуды Немури всегда казалось чем-то через чур сложным, особенно с его то режимом сна и нормально не спавшим организмом, который если и засыпает крепко, то может проспать так если не пару лет, то несколько дней уж точно, что определенно сейчас не было тем, что хотел Шота. — Шо? — Хриплый голос звучал совсем рядом и Айзава заметно напрягся, вслушиваясь в происходящие вокруг и почти тут же отмирает, когда уже знакомые ладони в привычной манере проглаживают его немного спутанные волосы, задевая кончиками тонких пальцев кожу на голове. — Думаю я понимаю почему мы тут с тобой, — шепчет Шота, ластясь к чужой руке и всё-таки медленно открывает глаза. Полумрак кладовки был тем, чему сейчас парень был благодарен в такой ситуации, ведь его особо чувствительные глаза, вероятнее всего, заболели после того, как он откроет глаза. — Это из-за того, что они думают, что мы не встречаемся, но любим друг друга, верно, Шо? Я слышал как они это обсуждали пару минут назад. Ты тогда ещё спал. Очень мило, кстати. Айзава на это недовольно фыркает, но всё-таки мягко улыбается мысли о том, что их друзья решили помочь им, хотя лучше было бы спросить, прежде чем запирать их в такой узкой и темной кладовке, хотя ощущать чужое тело так близко пьянило и заставляло хотеть ещё больше контакта с таким желанным и теплым телом. Хизаши над ним как-то нервно заерзал и Шота тихо фыркнул, касаясь губами такого родного лба, а после опускаясь ниже и целуя уже так называемое межбровье, кончик носа, уголки губ, каждый по очереди конечно же, а после долгожданные губы, которые отдавали сладкой чёрной смородиной, которая осталась на языке после того, как Айзава облизнул чужие, такие соблазнительные и буквально сладкие губы, которые сейчас расплываются в хищной улыбке и вот она ой как не нравится парню, который нервно покашливает, закрывая рот Ямаде своими руками и отворачиваясь куда-то в сторону. Смущение медленно ползло по лицу, заставляя чувствовать Шоту ещё более сильный жар, нежели раньше. Однако долго им остаться наедине не дают и уже в следующее мгновение дверь отворяется и они оба вываливаются из темной и душной кладовки, которая ещё надолго останется их общим и таким интимным воспоминанием, которое они и разделят между собой и будут бережно хранить в своих сердцах и никому и никогда не делится таким сокровенным моментом. — Зава, ты такой красный, неужели вы наконец признались друг другу?! — весело спрашивает Оборо, а после вскрикивает, когда серые ленты устремляются в него, а после затыкают чужой рот, кривясь от возмущенного пыхтения Ширакумы, однако друг и товарищ имеет мозги и не пытается вырваться, а просто обиженно сопит в светлую ткань захватного оружия Сотриголовы. Сотриголова… Очередной момент, который связывает Шоту и его парня. Момент, когда они в очередной раз стали ближе друг другу. Момент, когда Айзава наконец понял, что готов связать с этим ярким и таким громким идиотом свою скучную и тихую жизнь. Однако Ямада никогда не соглашался с тем, что жизнь Шоты скучная и часто порывался доказать обратное, что заканчивалось тем, что они гуляли раннем утром по городу за ручки и прятали смущение друг от друга, хотя каждый из них знал о чувствах другого. — Оборо, мы встречаемся уже долгое время и мы даже говорили вам, но почему-то вы не запомнили… — Спокойно говорит Хизаши, медленно и с особым трепетом запускал руки в чужие темные локоны, улыбаясь от тихого мурчанья, которое Шота часто не мог контролировать, когда его гладили в определенных местах, о которых Ямада конечно же знал. — В любом случае из-за вас, кучка идиотов, мы можем опоздать на тренировку. Пошевеливайтесь. — Ворчал Айзава, отпихивая от себя самодовольного Хизаши, который посмеивался на фоне, за что получил несильный удар под ребра локтем и тут же заткнулся.

***

— Эти недоразумения… — Ворчит сенсей и покидает давно знакомую кладовку и бредёт в сторону тренировочного поля, где его ждали проблемные дети. Может и после эти недоразумения будут повторятся и когда-нибудь станут местной байкой-легендой…