Две судьбы — одно имя

Я хотел бы быть облачком, быть мягким и пушистым, лежать себе на небе и отдыхать. — Джисон, я ушла на работу, собирайся в школу! — крикнула мама из прихожей и дверь захлопнулась. Хан закрывает дневник, откладывает ручку и поворачивается на бок, поджав ноги и руки под себя. Опять один. Опять пустота. Хотелось навсегда исчезнуть, чтобы не чувствовать боль. — Вставай, — говорит Джисон, пытаясь пересилить себя, чтобы начать собираться в школу, — ну пожалуйста… *** На улице очень холодно, но Хану это даже нравится. Он как будто сливается с погодой, когда не надевает куртку, ему как будто становится легче, когда ветер делает больно. Джисон замечает свои любимые цветы — красные хризантемы, в саду у какой-то парочки, противно целующейся на глазах у Хана. Могут они это делать у себя дома. Уроды. Понятно же, что они не любят друг друга и расстанутся через месяц. Посадили себе хризантемы, наверное кому-то из них нравятся эти цветы. А у меня никто не спрашивал про то что я люблю. Джисон обречённо выдыхает, хватаясь за своё оголённое сердце, которое так завидует всем тем кого любят. На глаза Хана наворачиваются слёзы и он как можно быстрее уходит. *** Джисон смотрит как мимо него пролетают люди, общаясь между собой. Они такие уверенные, не стесняются так громко смеяться. Хан тоже хочет идти развязно, не боятся ловить на себе взгляды незнакомцев, но он не может. Джисон опускает взгляд в пол, ложа руки в карманы. На лестнице он видит одноклассников, с которыми они пару раз даже говорили. Хан улыбается, невысоко поднимает руку и машет им, тихо говоря: — Привет. Они не обращают внимания, Джисон поджимает губы, чувствуя себя раздавленно, он поднимается в класс. Хану кажется будто он привидение, которое запросто может пролететь сквозь толпу и остаться незамеченным. Джисон как можно быстрее идёт к себе за парту, но вдруг его останавливает учительница. — Здравствуй, Джисон. Хан сглатывает, не замечая, что от тона учительницы колени начинают дрожать. — Здравствуйте. Женщина кладёт руку Джисону на плечо, заставляя того сжаться. — Я решила тебя пересадить, — Хан кивает, — теперь твой сосед Ли Ёнбок. Она показала на австралийского парня Ёнбока, всегда весёлого и дружелюбного с абсолютно всеми. Он был отличником, любимчиком всех учителей, занимался спортом, а друзей у него вообще было столько, сколько Джисон не смог найти за всю свою жизнь. Ёнбок иногда мило улыбался Хану, но тот не верил в правдивость его улыбки. Ну не может человек взаправду быть таким. Не может. Джисон поджал губы, но ничего не ответил учительнице и просто прошёл к указанной парте, за которой уже сидел улыбчивый Ёнбок и расчёсывал свои идеальные волосы. «И как у него лицо не устаёт столько улыбаться? » — подумал Хан. — Привет! — сказал Ёнбок, убрав расчёску в рюкзак. — Привет, — тихо проговорил Джисон, испугавшись такого бурного приветствия. Хан сел за парту и пока сосед отвернулся он вытащил из портфеля свой дневник и открыл одну из последних записей. Мне кажется, что я тону в омуте одиночества, как будто всю мою жизнь комнату заполнило что-то вязкое и неприятное, и я захлёбываюсь в этом. Мне больно от того, что я не могу поговорить с людьми. Как будто у меня пропадает голос, когда я рядом с ними. Джисон поморщился от накативших воспоминаний и прикрыл дневник. — Что читаешь? — вдруг спросил кто-то рядом с ухом Хана, от чего тот чуть не вскочил с места. — Ничего! — испуганно крикнул Джисон в лицо Ёнбоку, который как будто совсем не хотел его напагать, он удивлённо смотрел на соседа по парте, а улыбка и вовсе сошла с его лица. — Извини, я не хотел тебя напугать, — Ёнбок отвёл взгляд, не зная куда можно спрятать свои руки, — я просто хотел развеселить тебя, чтобы ты не грустил. Джисон удивлённо распахнул глаза, руки вдруг опустились. Он сел за парту и неловко посмотрел на Ёнбока. — Ты… ты хотел? — начал спрашивать Хан. — Конечно, я хочу тебя развеселить ты всегда такой грустный ходишь и ни с кем не общаешься! — перебил Ёнбок, активно объясняя. Джисон постучал ногами по полу, поднял взгляд вверх, чувствуя как к глазам подступают слёзы. — У меня ещё такого не было… — пробормотал он.