Цикл перерождений

Я ощущаю тебя повсюду, каждый миг воспоминаний словно поэма о тебе.

      Амелия не поняла как оказалась на лестнице, Киран всё это время аккуратно придерживал девушку за плечи, боясь отпустить хотя бы на мгновение. Сознание постепенно начинало возвращаться, а конечности слушаться хозяйку. Вздохнув, индолог со слезами на глазах посмотрела на мужчину.       Девушка сама не заметила того, что начала плакать, это произошло самопроизвольно, словно нечто вскрыло ту боль, которая таилась глубоко внутри.       — Тебе легче? — Киран с беспокойством смотрел на индолога.       Перед глазами было лицо того человека, кожа горела от его прикосновений, настолько сильно, что Амелия до сих пор чувствовала его тёплые руки на себе.       — Там внизу, — голос всё ещё дрожал, — моя коллега, нельзя, чтобы она увидела меня в таком виде.       Басу сочувственно вздохнул, аккуратно вложив ладошки девушки в свои руки.       — Дыши, Амелия, — мужчина начал счёт, стараясь сравнять её дыхание со своим, — повторяй за мной, один, два, три…       Ритм восстанавливался, а громадный ком в горле наконец-то прошёл. Амели действительно стало легче. У неё возникло странное чувство, захотелось обнять Кирана и прижаться к тёплой груди, отстранившись, индолог обхватила холодными руками горячую шею.       — Спасибо, Киран. — слабо улыбнувшись, девушка, хотела спросить кем был тот незнакомец.       Но больше всего её удивило то, что Киран никак не отреагировал на то, что она почти потеряла сознание, с горящими глазами бросившись в объятья одного из брахманов.       Увидев Лиму, Амелия взяла себя в руки, натянув легкую улыбку. Конечности до сих пор подрагивали, а водоворот мыслей мешал думать. Индолог хотела понять, что за черт с ней происходит, кем был тот человек, что вызвал непонятное чувство внутри. С каждым днём в Калькутте вопросы то и дело копились, словно снежный ком.       — Давай зайдём через чёрный вход, — попытавшись хоть как-то скрыть страх, Амелия направилась к выходу, параллельно разговаривая, — у брахманов кто-то умер, по-другому нас не пустят внутрь.       Оказавшись внутри Лима предоставила работнику морга все необходимые документы, и он направил их к одной из холодильных камер. Железные ящики с номерами были заполнены лишь на четверть, слышался скрип замка, тишина пугала, проглотив слюнки, Амелия взглянула на фиолетовое тело девушки.       — Амелия, — криминалист аккуратно коснулась плеча, — если станет плохо, то подожди меня на улице, хорошо?       Кивнув, индолог сосредоточилась, она увидела труп впервые, но он не вызвал страха. Вообще ничего, внутри было пусто, словно перед ней сейчас было что-то обычное. Закрытые глаза Дианы Роуз, она помнила как мертвая девушка совсем недавно ходила по длинным коридорам Оксфорда, как её наполненные жизнью глаза были открыты. На мгновение она представила, что возможно, совсем скоро тут будет тело её друга. Он может быть мёртв. Эта мысль вызвала внутри тревогу.       Нет. Нет. Нет. Дилан жив, мы сможем найти его живым.       Встряхнув головой, индолог оглядела большую рану на груди, она была аккуратной, кровь давно стёрли, поэтому от ножевого осталась лишь разрезанная пополам плоть. На спине жертвы виднелись небольшие синяки, коснувшись холодного тела, дабы разглядеть получше, Амелия выпучила глаза.       — Лима, — в голосе чувствовалось удивление, — мы можем осмотреть её спину?       Британки перевернули жертву, вдоль лопаток, аккуратной дорожкой шли маленькие синяки, с небольшой дырочкой посередине. Словно множество иголок проткнули кожу, в каких-то местах остались кровавые подтёки.       — Это ещё что за ерунда, — криминолог приблизилась, внимательнее рассматривая непонятно откуда взявшиеся отметины, — похоже на следы от больших игл.       Иглы? Амелия совершенно не понимала откуда могли взяться иглы, она точно помнила, что для ритуалов они используются крайне редко, в любом случае, девушка не знала наверняка, как и зачем.       — Увечья были нанесены при жизни, — Лима пальчиком обвела контур, — видишь следы вокруг?       Кивнув, индолог внимательно слушала, пытаясь составить логическую цепочку у себя в голове.       — Скорее всего её убили, а потом вытащили иглы, поэтому следы такие явные. — Лима судорожно начала копаться в отчёте, бегло просматривая страницы сплошного текста. — Странно, в отчёте по вскрытию не упоминается об этом, вообще ничего!       Амелия приняла решение почитать об этом, ей все больше казалось, что убийство было отнюдь не простым ограблением, тут определённо есть нечто большее. Ритуальный кинжал, иглы…       — Я изучу это, в Калькутте есть библиотека, возможно, там будет какая-то информация. — запах формалина и медикаментов смешивался с гнилью, голова начинала болеть сильнее, — завтра утром отправлюсь туда, сейчас она скорее всего уже закрыта.       Кивнув, Лима, перечеркнула данные отчёта, ругаясь.       Амелия рассматривала бледное лицо мёртвой девушки, трупные пятна уже заполнили большую часть её кожи. Это было так странно, совсем недавно этот человек ходил, смеялся и жил, а сейчас его просто нет, точнее есть, но лишь пустая оболочка.       — Я знала её, — грустно произнесла индолог, — мы учились в одном университете.       Лима опустила бумаги, сочувственно оглядывая девушку. Рыжие прядки выбились из упругого хвоста, а яркое солнце Калькутты проявило на лице криминолога ещё больше веснушек.       — Вы были близки?       — Нет, с ней нет… — понимая, что ляпнула лишнего, Амелия тяжко выдохнула.       — С ней? — переспросила Лима, понимая, что коллега не торопиться отвечать, девушка мягко добавила, — не говори если не хочешь, но мне кажется тебе стоит выговориться, ты сегодня очень поникшая, я не скажу остальным.       Криминолог была права, Амели действительно нужно было кому-то рассказать, ибо держать всё в себе уже попросту не было сил.       — Дилан Кроу, — решившись, девушка произнесла имя друга, — один из пропавших учёных, он мой очень близкий человек, и я… — голос почти сорвался, а слёзы сочились из края глаз, взяв себя в руки, Амелия продолжила, — я так боюсь, что мне придётся прийти сюда, чтобы увидеть его тело.       Руки вновь затряслись, Амели поймала себя на мысли, что сегодня она похожа на ненормальную истеричку, то и дело теряя самообладание.       — Нет, не думай об этом, — Лима обняла девушку, аккуратно поглаживая спину, — мы найдём остальных, они будут живы, — успокаивая, рыжеволосая сама понимала, что возможно все эти слова были абсолютной ложью, — ты смелая, раз согласилась на это дело, зная, что пропал близкий человек, — отстранившись, криминолог выгнула бровь, — стой, вы с этим Диланом это самое?       — Нет, — отмахнувшись, Амелия улыбнулась, — мы дружим с пяти лет, он мне как брат. И я не вызывалась добровольцем, меня просто поставили перед фактом.       По дороге в отель девушка позволила себе немного вздремнуть, но как только царство Морфея начинало овладевать сознанием, перед глазами возникал его образ.       Того человека с зелёной радужкой, а воздуха катастрофически не хватало, не выдержав, Амелия тяжело вздохнула. Ей немедленно нужно разобраться с этим, Киран упомянул его фамилию, только сейчас индолог вспомнила, Дубей.       Что? Дубей?       Подпрыгнув на месте, Амели ударилась головой, отчего получила вопросительный взгляд Лимы. Девушка знала, что Дубеи являются ещё одной главенствующей семьей в Калькутте, на протяжении долгого времени выходцы из этого рода были потомственными брахманами и жрецами в одном лице. Но откуда она знает черт возьми как его зовут, что за непонятное чувство возникает при виде его лица.       Зарываясь руками в волосы, Амели помассировала виски, ей определённо нужен хороший отдых, иначе совсем скоро девушка начнёт верить в то, что сходит с ума. Или что ещё хуже в потусторонний мир.       Нужно завтра заодно прочитать про главенствующие семьи Калькутты, или спросить Кирана, так больше не может продолжаться.       Решив подумать об этом позже, индолог наконец-то смогла провалиться в глубокий сон.

***

      Амрит залпом выпил стакан воды, жадно поглощая жидкость. В горле пересохло, а голос пропал, после того как Киран прогнал его, прошло около двух часов. Дубей осмотрел дрожащие руки, он только что, совсем недавно касался её. Человека которого ждал очень долго, человека чьё сердце так сильно любил и чью жизнь сам же отнял.       Амрит упал в кресло, пытаясь как можно скорее избавиться от тяжелых побрякушек на своей шее. Стены собственного кабинета сжимали с двух сторон, мужчина не мог найти себе места. Карие глаза с желтым отливом, нежная кожа, лицо, которое Дубей видел в своих снах практически каждую ночь. Амрит упёрся в мягкую спинку, грустно вздыхая. За дверью послышались шаги и голоса, мужчина бросил злой взгляд ко входу, стиснув зубы.       Киран и Рэйтан вошли без стука, обсуждая что-то между собой. Но стоило им взглянуть на сердитое лицо Дубея, они тут же замолкли. Амрит медленно подошёл к ним, поднимая свои усталые зелёные глаза. В них была злоба, но больше всего светлой радужкой завладела боль. Боль которая не покидала его на протяжении более двадцати лет, не утихая ни секунды.       — Когда она вернулась? — тихо спросил мужчина. — Почему вы двое, черт возьми, не сказали мне?!       Сорвавшись, мужчина не заметил как вокруг него начала просачиваться тёмная материя, а глаза загорелись красным огнём. Рэйтан лишь махнул рукой, прекращая неконтролируемую вспышку гнева.       — Потому что, — Киран хотел схватить Амрита за шкирку, однако грубо отлетел в сторону, ударяясь локтями, — первым делом ты бы побежал к моей сестре, прямо там, в аэропорту, подвергая её опасности!       Дубей закрыл глаза, пытаясь успокоиться, его руки тряслись, всегда когда дело касалось Амалы он не мог контролировать свою энергию. Когда душа возлюбленной переродилась, мужчина первый почувствовал, намереваясь ехать в проклятый, как он его называл, Лондон. Ему не дали, дюжина и Вайш строго запретили мужчине приближаться к девушке, пока не наступит подходящий момент. Годы шли, а момент так и не наступал.       — Ты видел, что с ней случилось, как только Амелия увидела тебя. — Вайш отошёл к окну, перекидывая длинные волосы назад.       — Её зовут Амала! — Амрит налил в стакан коричневую жидкость, залпом опустошая бокал. — Не называйте её так, хотя бы при мне.       Киран усмехнулся, проделывая тоже самое. Горький алкоголь распространился по пересохшему горлу, обжигая.       — Она не помнит этого, по крайней мере сейчас точно нет.       Дубей поморщился, облизывая солёные губы. Ему хотелось увидеть её, сейчас, неважно каким образом, он был готов переместиться к ней даже с помощью духов, лишь бы ещё раз взглянуть в эти родные глаза.       — Она назвала тебя по имени, — Басу нахмурился, — Почему? — последний вопрос был адресован уже Вайшу.       — Амала не вспомнит пока Рэйтан не откроет её душу, это невозможно, — Амрит подошёл к нему, по хозяйски положив руку на плечо аватара, — когда ты это сделаешь?       — Амелия всё ещё остаётся человеком, не забывай, — Рита-Шива усмехнулся, не поворачиваясь, — ты хочешь, чтобы она сошла с ума? Нельзя делать это так резко, скорее всего, — Рэйтан нахмурился, — энергия внутри неё слишком сильна, и приезд в Калькутту только усилил её.       Киран побледнел, не хватало того, чтобы сестра, которую он любил всем сердцем начала сходить с ума.       — Я самолично убью тебя, Дубей, — сжимая кулаки, мужчина напрягся всем телом, — она не будет знать, пока не наступит подходящий момент, и ты не приблизишься к моей сестре до начала Кали-Пуджи.       Амрит кинул на Басу злой взгляд, не собираясь следовать указаниям. В конце концов он остаётся главным в Калькутте, и никто не смеет приказывать что делать, тем более ему.       — Я ждал двадцать пять лет! Я убил любовь всей своей жизни собственными руками, я убил свою невесту, глупый ты мальчишка! — мужчина схватил Кирана за шею, грубо сжимая костяшки пальцев, — Так что не смей приказывать мне, что делать! Не только ты страдал всё это время.       Вайш повернулся, наблюдая за главами правящих семей, дотронувшись рукой до лба, Рэйтан произнёс чуть громче, чем обычно:       — Хватит! Ведёте себя как дети, один разменял четвёртый десяток, а второй прожил в два раза больше. — глаза Вайша загорелись синим огнём, он делал что-то, словно проматывая перед глазами какие-то варианты.       — Что толку, мозги так и остались на тот возраст, когда он перестал стареть. — Киран наконец-то вырвался из сильной хватки Дубея, грубо откидывая его руку.       Амрит закрыл глаза, воспоминания нахлынули на него, поддавшись, мозг начал воспроизводить картинку перед глазами.       Тело девушки становилось холодным, жизнь уходила с молниеносней скоростью. Услышав последний удар сердца своей возлюбленной, Амрит упал к окровавленной груди Амалы. Прижимая ту к себе. Он чувствовал частичку её души у себя в сердце, где-то глубоко, словно маленький беззащитный росточек. Но не рядом. Рядом была лишь боль от утраты.       Он возненавидел себя. Возненавидел Тёмную Мать, в которую так сильно верил. Из-за неё им пришлось расстаться, из-за неё его махарани умерла, и из-за неё душе Амалы придётся пройти неполный цикл перерождения, а Амриту терпеливо ждать часа, когда их души и тела вновь встретятся.       — Давай, Дубей, — Рэйтан терпеливо ждал, давая возможность мужчине придти в себя, — времени мало, нужно действовать быстрее, пока Тёмная Мать не поняла, что душа Амалы осталась в вашем мире.       Амрит аккуратно положил тело девушки на холодный камень, раскрывая руки, из груди вырвалось серебрянное свечение, сливаясь с другим, что одиноко парило в воздухе. Яркая вспышка, Вайш захлопнул руки, произнося слова ритуала. Амрит не мог разобрать ничего, его мокрые от слез глаза до сих пор смотрели на Амалу. Губки стали синими, а кожа побледнела. Даже сейчас, лишенная жизни, она была красива.       — Нужно подготовить сознание, — Рэйтан обратился к Амриту, мужчина с пустым взглядом смотрел в одну точку, не двигаясь, — так как ваши души связаны, попробуй пробудить в ней осколки прошлого, она не вспомнит полностью, но будет готова.

***

Здание отеля, вечер.       Собравшись в кафе на первом этаже, группа обсуждала текущее положение дел, Лима и Амелия объяснили, что обнаружили непонятные следы на теле жертвы. Габриэлю и Киллиану не удалось получить разрешения взглянуть на орудие убийства, отчего настроения у мужчин было мягко говоря не очень. Закончив с ужином, команда разбежалась по номерам, желая провести остаток вечера в уединении.       Амели решила прогуляться вблизи территории отеля, желания возвращаться в номер после вчерашнего не было, да и оставаться наедине с собой тоже не хотелось. Каменистая дорожка вела в небольшую беседку, войдя внутрь, девушка достала книгу. Свободного времени в последние дни было крайне мало, поэтому погрузившись в фантастику, индолог на какой-то момент выпала из реальности.       Переворачивая страницу за страницей, девушка не заметила, как её глаза начинали слипаться. Широко зевнув, Амелия закрыла книгу, готовясь вернуться, однако шум сзади заставил напрячься. Ветки хрустели, а шаги слышались слишком отчётливо. Любопытство взяло своё, направляясь к источнику шума, Амели сильнее сжала корешок книги. Одинокий фонарь подсвечивал пространство вокруг, было до безумия жутко. Но девушка уже ничему не удивлялась, обычная темнота давно не пугала, особенно после всего, что с ней случилось.       Прохладный ветер обдувал кожу, заставляя покрыться мурашками, среди листвы Амели заметила огоньки, они горели зелёным. Это были глаза. Через мгновение силуэт человека начал приближаться, тёмные и слегла кудрявые волосы, такой же красный пиджак, индолог узнала, это был Амрит Дубей.       Инстинктивно схватившись за грудь, девушка ничего не почувствовала, она ожидала боли, которая последует, также как сегодня, но ничего не было. Лишь ветер, вокруг мужчины сочилась тёмная дымка, которую Амелия разглядела не сразу. Ей не было страшно, сейчас точно нет, единственным желанием было пойти на встречу, столкнувшись наконец-то с загадочным незнакомцем. Он стоял неподвижно, не смея приближаться, где-то вдалеке.       — Вы Амрит? — поддавшись вперёд, сердцебиение участилось.       Она впервые так четко видела его лицо, он был красив, на губах была самодовольная ухмылка, а глаза горели.       — Амелия? — голос Габриэля напугал девушку, подпрыгнув на месте, она развернулась.       Руководитель стоял почти что рядом, держа в руках две чашки чая, из которых шёл пар. Мужчина слабо улыбнулся, приближаясь. Понимая, что опасности нет, Амелия кинулась в кусты, пытаясь найти того, кто на протяжении всего дня мучает её мысли. Но там было пусто, ничего, лишь листья кустов, одиноко обдуваемые ветром.       Расстроившись, индолог вернулась в беседку, вопросительно оглядев Гранта. Она до сих пор была зла на него, высказывания мужчины слишком сильно ударили по собственному самолюбию, расположив руки за спину, девушка молча присела рядом.       — Вечером довольно прохладно, — протягивая чашку ароматного чая, Габриэль прочистил горло, — и не стоит ходить так поздно одной.       — Мистер Грант, какая вам разница?..— не успела Амелия договорить, как руководитель тут же перебил её.       Видимо, это вошло у них в привычку.       — Габриэль, прошу, называй меня так, — мужчина наконец-то посмотрел на свою подчинённую, — ни к чему эти формальности, в конце концов вчера я нашёл тебя в одной пижаме на полу без сознания.       Амелия впервые услышала его голос таким, не строгим, а более эмоциональным, он даже улыбался краешком рта.       — Хорошо, Габриэль, — выделяя имя мужчины, девушка продолжила, — так какая тебе разница?       — Послушай, я не хочу чтобы между нами были какие-то недопонимания и обиды, — Грант отпил принесённый им напиток, — хотел сказать, сегодня ты превзошла мои ожидания, Лима сказала, что в морге именно тебе удалось договориться и заметить важную улику на трупе. И да, я признаю, что моё отношение к тебе было достаточно предвзятым.       Руководитель выдохнул, чем вызвал у Амелии сильный интерес, она понимала, что тот не привык выделять чьи-либо поступки, а уж тем более признавать собственные ошибки.       — Это рассчитывать как извинение? — решив воспользоваться случаем, индолог играла с его гордостью, осматривая профиль.       Мужчина вновь усмехнулся. А он милый, когда расслабляет лицо.       — Как хочешь, можешь считать мои слова именно этим. — Габриэль снял свою куртку, накидывая на плечи девушки. — Сегодня довольно холодно, мне не нужен больной индолог, береги себя.       Кожаная куртка пахла парфюмом, Амелия описала бы его как запах чистого белья или свежего хлопка, вдохнув аромат, её щеки покрылись еле заметным румянцем. Поёжившись, она ответила:       — Да, сегодня погода нам не благоволит.