Противоречивые чувства

В наших взаимоотношениях возникают абсолютно разные моменты и это вызывает у меня крайне противоречивые чувства…

***

      Вечные, до того абсурдные противоречия всегда были и будут являться неотъемлемой частью их и без того запутанных отношений. Сложных, совершенно никому не понятных и, наконец, запретных.       Им нельзя быть вместе. Не поймут и осудят. Ведь этот сумасшедший мир всегда против всех, всегда стоит, словно нерушимая стена пред счастьем людей. Даже будь им все равно на это, на мнение ничего не стоящего общества. Дружно скажут «плевать» и переживут все препятствия вместе, ополчатся против всех, но нет ни единого шанса…       Они — несовместимый эликсир, который лишь травит их и не дает такого желанного покоя. А он нужен им. Нужен, как глоток свежего воздуха, что они так и не получат, если не перестанут цепляться друг за друга в попытках всё исправить.       Ничего никогда не получится, как бы они не старались. Всё всегда слишком противоречиво. Один день ведьма и жрица безмятежно беседуют, обмениваются милыми фразочками, по которым фанатские базы устроят нескончаемый поток из шипперских видеороликов, проводят краткие, но такие приятные мгновенья вместе. Другой день женщины напрочь забывают друг о друге, игнорируют и сыплют громкими репликами, состоящими из сплошной ругани. И им абсолютно плевать, где и когда: наедине или на людях, которые будут ссылаться на «очередное шоу для поднятия рейтинга». В такие моменты им всегда безразлично, что и кто вокруг. В такие мгновенья есть лишь они одни и их безмерная ненависть, разрастающаяся каждый раз всё больше и больше. Они любят и ненавидят одновременно, тем самым безжалостно убивая себя.       Переживать подобные изменения изо дня в день им обоим просто невыносимо. Это подкашивает и наносит глубокие, словно огромная дыра, раны на ещё до конца не зажившие прошлые. Они губят всё вокруг и внутри себя, не понимая того, не замечая, что в конечном итоге от них не останется ничего. Они продолжают беспробудно надеяться на что-то неведомое. Что можно всё изменить, исправить и стать одним целым.

***

— Марьяна, открой, пожалуйста… — Раздался умоляющий голос Виктории, что в очередной попытке поговорить прибыла к дому ведьмы.       Они вновь совершили ошибку, вновь сорвались и вновь пытаются всё исправить. Это замкнутый круг, который повторяет всё новые и новые циклы без возможности на остановку, как бы они не пытались.       Слыша, как за дверью кто-то неспешно идет, Райдос отошла на шаг от неё и принялась ждать нерасторопную женщину. Ей совершенно было неважно, скоро ли откроют дверь, главное, что ей вообще откроют и не пошлют куда подальше.       Дверца беззвучно отворилась, позволяя взору Вики увидеть женщину. Марьяна, не спавшая двое суток, выглядела измучено и несчастно. Новая ссора с Райдос, стресс и изнурение от нового испытания битвы заметно отразились на состоянии ведьмы и чрезмерно подкосили её.       Романова отошла в бок, все так же не издав и слова, позволяя девушке войти в её обитель. Не было смысла прогонять её и ставить всё на самотёк, хоть и хуже уже быть не могло.       Виктория вошла внутрь и, следуя за впереди идущей женщиной, сразу приметила царивший беспорядок в квартире: то тут, то там валялись вещи, на полках с различного рода атрибутикой лежала пыль, а в раковине ожидало внимания приличное количество немытой посуды. — У тебя будто бы ураган прошёлся, — констатировала Райдос о сумасшедшей обстановке в квартире, пытаясь настроить чуть более дружелюбный лад. — Не твоего ума дела, кто у меня прошелся, — твёрдо отрезала Марьяна, прерывая все её попытки и присаживаясь на просторный диван, после чего продолжила: — Говори, зачем пришла, и не трать ни моё, ни своё время. — Ты сама прекрасно знаешь зачем — поговорить о том, что происходит между нами, — девушка прошла до барной стойки и облокотилась на неё, внимая взору только женщину, что, несмотря на всё, продолжала сидеть, держа ровную осанку и подняв голову вверх.       Марьяна никогда не теряла самообладание ни перед кем и старалась не показывать бурных эмоций. И даже сейчас, находясь в такой обстановке, имея не лучший вид, она стойко держалась и была непреклонна ни пред чем. Это было одно из множеств её внутренних качеств, которым Виктория неимоверно восхищалась. — Напомни, в который раз мы говорим об этом? В десятый, сотый, тысячный? — нахмурив брови, зло спросила женщина. — Я уже сбилась со счету. — Ни один разговор так и не…       Но Романова её бесцеремонно прервала. — О чём ты хочешь говорить? О том, что всё опять идёт ко дну? Что мы отлично всё понимаем, но продолжаем пытаться вести нахуй никому не нужные разговоры? — Я пытаюсь всё наладить, как ты не поймёшь? — на повышенном тоне вырвалось из уст Виктории, и та невольно подошла чуть ближе, на совсем небольшое расстояние, но что позволило ощущать Романову намного лучше. — Да я и не хочу ничего налаживать, — женщина бегло встала с мягкого пространства, делая быстрый, высказанный с обидной прямотой шаг в сторону жрицы. — Я устала пытаться тебя понять, я устала тебя прощать, я устала реветь ночами из-за тебя! Я устала, Райдос…       Слова лились из уст Марьяны нескончаемым потоком, и лишь закончив, наступила неожиданно оглушающая тишина. Одна ждала ответа, а вторая прокручивала в своей голове всё только что сказанное и не могла принять это. Не могла осознать, что это конец. — То есть это всё? — Виктория задала лишь один вопрос, решавший в данный момент абсолютно всё. — Да, — твёрдо ответила ведьма, будто бы определив всё ещё задолго до прихода Райдос. — Нет! — Виктория резко спохватилась и подошла к Марьяне, схватив ту за плечи. — Романова, нет! — Я устала бороться за то, чего уже давно нет, — женщина подняла бездонные глаза на девушку, показывая всем нутром, что больше не выдерживает, что готова сломаться в любой момент, если не прекратит всё здесь и сейчас. — Марьяна, не делай этого! — взмолилась Райдос, не желая терять её.       Она знала, к чему это приводит, но как отпустить ту, без которой она не может представить собственной жизни? Тоже самое, что ломать самой себе кости одну за другой, теряя с каждой минутой часть себя. — Уходи, — наконец произнесла конечный вердикт ведьма, стараясь не замечать мольбы девушки и всячески заглушая в себе желание взять и прижать к себе Викторию и больше никогда не отпускать.       Но нет, это было невозможно, это противоречило всей их жизни. — Скажи, что не любишь меня, и я уйду. — Просто уйди, хватит! — Марьяна оттолкнула Викторию от себя, вырвавшись из её цепкой хватки. — Скажи это, — настаивала девушка, всё ещё где-то в уголке своей души, надеясь на немыслимое чудо. — Проваливай! — как можно громче прокричала ведьма.       Марьяна не смогла. Сказать эту нечестивую ложь оказалось намного сложней, чем она думала. Ответить, что не любит — нет, никогда, это сверх её уже иссякших сил. Она могла лишь бесконечно прогонять, отдалять от себя, лишь бы больше не было больно, но это не работает. Боль поглощает её, разрастается внутри, и уже кажется, что больше никогда не покинет женщину.       Для девушки в один миг всё рухнуло. Райдос, только что потерявшая надежду, в молчаливом потрясении смотрела на женщину, пытаясь уложить все её слова воедино. Это получалось из рук вон плохо, и, сдерживаясь из последних сил от яро рвущихся слёз, Виктория в спешке развернулась и ушла, покидая квартиру.       Марьяна всё стояла на том же месте и молча смотрела ей в след. Сердце кричало: «Ещё можно всё исправить. Догони её!», а разум отрезвлял, давая звонкую пощёчину: «Это конец».        Дверь захлопнулась и наступила звенящая тишь. Ведьма не могла понять ни одного чувства, что сейчас испытывала, они смешались воедино, творя нечто ужасное. Оглянувшись в сторону барной стойки, она медленно подошла к ней, провела рукой по тому месту, которого недавно касалась девушка, и прошлась ладонью дальше. Марьяна остановилась около вазы с цветами и парой стеклянных свечей, стоящих вокруг, задумываясь на несколько минут о своих навязчивых мыслях.       Одним резким движением она смела, словно пушинки, всё, что стояло на этом чёртовом столе: вазу, свечи, кружку и книгу, подаренную когда-то Викторией.       Всё в этом доме напоминало ей о своей несчастной любви. Каждый третий предмет на её стеллаже с магической атрибутикой, каждая четвёртая книга были подарены ею. Любая комната в этом доме была наполнена её энергией, её еле уловимым запахом. Там было просто невозможно находиться, не думая о ней. А каждая мысль о ней — очередная уничтожающая боль.       Не видя на своем пути ничего, Романова подошла к кухонному столу, сметая всё в разные стороны. Стекло и прочие хрупкие вещи с дребезгом падали на пол, разлетаясь на кусочки точно так же, как сегодня разлетелось её сердце. Когда-то казалось, что эту женщину не сломить, но даже не представить насколько ошибочны были те мысли. Следуя всё дальше, к комоду с зеркалом, ведьма снесла всё, что на нём стояло, а очередную вазу она взяла в руки и, недолго думая, швырнула в стену.       Затем повернулась обратно и посмотрела в своё отражение зеркала. Пред собой она видела измученную, разъяренную, сломанную женщину. Марьяна не желала видеть этого, не желала открывать глаза на всё то, что с ней творится, и, сжав руку в кулак, со всей силы ударила по зеркалу. Оно пустило трещины от места удара и вторым, заключительным, женщина расколола его на куски. Не имея больше сил ни на что, она тихо сползла по стенке на пол.       Одна слеза за другой подло катились из глаз ведьмы. Стойкий образ Романовой рушился с каждой секундой, но она больше не могла отчаянно заглушать и закапывать вглубь все свои эмоции, не могла больше молчать и сохранять чёрствое хладнокровие.       Марьяна опустила голову на колени и прокричала истошным, душераздирающим криком, выплескивая всё, что таило её сердце и душа.       Подняв голову, женщина оглянулась вокруг. Повсюду творился безжалостный бардак: куча разбросанных предметов, осколки битой посуды и зеркала. Но ей было плевать, это уже не имеет значения. Это была борьба с собственной болью, которая не утихала ни на секунду, чего бы она не делала.

Она проиграла.

      На её глаза попался недалеко валяющийся кухонный нож, который она скинула в порыве гнева. Дотянувшись кончиками пальцев до его рукояти, Марьяна взглянула на него и задумалась, опираясь на частичку здравого рассудка: «А стоит ли это того?». — Стоит, — проговорила она еле слышимым шёпотом сквозь слёзы.       А затем лезвием коснулась мягкой кожи запястья, делая глубокий надрез. Острая сталь ранила ткани, пуская первую каплю крови. Уже скоро женщина медленно ввела дальше, оставляя за собой алую дорожку. Кровь лилась на пол уже не иссякающим потоком. Затем ведьма дрожащей раненной рукой перехватила нож из другой и повторила то же действие.       Нож со звонким ударом упал, а женщина облокотилась на стену, опустив руки по бокам. Почти безжизненный взгляд устремился прямо, не цепляясь ни за единый объект. Ей не было жаль. И больше не будет.

Боли больше нет, точно так же как и Марьяны.