Пидоры плодят пидорасов

До приезда Лягушки оставались считанные минуты, она уже подъезжала к Ярославскому вокзалу. Читателю явно будет интересно, что же делал Даниил все эти три дня, пока ждал Лягушку? Все три дня Даниель дрочил свою маленькую письку на свой новенький комикс человека-паука, рассматривая все его формы. Каждая страница была либо липкой, либо уже засохшей. Он вглядывался в каждую линию, каждую точку на его теле. Рубиса возбуждало в нем все. Ноги Паука в обтягивающем трико, накачанная жопа, член, который торчал спереди. Он кончал буквально каждые 2 минуты. Его маленький 8 сантиметровый член был весь красный, он буквально горел, руки натерли мозоли и кровоточили, его ладони истекали кровью, волдыри лопались и кровь диким фонтанам летела в сторону журнала. Сперма перемешивалась с кровью и заливала комиксы, все его страницы, все до единой. Для стимуляции он пихал себе палец в очко, водил, соскребал все ногтем до крови, а после доставал и жадно слизывал, слизывал, как это делают, когда съели йогурт и пытаются доесть все его остатки, которые прилипли к самому донышку. Он чуть не сломал свой самый длинный указательный палец, но сломал на нем ноготь Всю кровь, что лилась с его анала, всю кровь, что лилась с ногтя, который он сломал, всю эту кровь он слизывал, хлестал, как вампир, вампир, который веками спал в своем гробу. За долгое время беспрерывной дрочки и анальных игрищ во всей квартире стоял сильный запах пота, кала и тонкий запашок, который учуяли бы какие-нибудь мифические существа, акулы, либо же старые, бывалые врачи, это был запах железа, тонкий, еле уловимый запашок крови. Все эти массы, которые не были вылаканы Рубисом, начинали своей гниение. Комикс, весь обмоченный кровью и малафьей уже гнил около часа. Зубы Даниель окрасились. Он редко чистил зубы, поэтому они не перестали быть желтыми, они приобрели интересней оттенок, необычный. Это был цвет, который стоял бы между желтый и коричневым, цвет, который совмещал в себе и съеденное говно, и зубной налет, и кровь с очка. Запах в квартире не просто стоял. Этот запах разил на повал. Комикс был полон нерожденных детей, которые были окровавлены, которые будто бы кричали: “Сожги нас! Убей нас, во имя всего святого, ирод!” От его Некрономикона так и несло трупным разложением, его Азототские щупальца закрыли проклятую книгу, окутав ее по всему периметру, если бы он вскрыл эту Лавкравкрафтову Гробницу, этот Скреп, то сразу бы грянула месть за содеянное, месть, которая была бы на одном уровне с местью Кошек Ултара. Эта прыщавая мразь, похожая на Артура Джермина сразу бы отошла в мир иной, но, к сожалению, это не фантастика, а сын шлюхи-шизофреничики с кровоточащими ладонями, на залитой спермой кроватью, продолжал лежать, ожидая лягушку. Рубис, уставший от массирования своего очка, дрочки и поеданий своих фекалий стал ссаться под себя, а после провалился в сон. Ко всему букету запахов добавился запах мочи. Гниение и запахи достигла своего апофеоза, они обрели видимую оболочку и были похожи на туман, туман, который обычно стоит на кладбищах, туман по колено. Туман был не белым, не черным и имел резкий запах. Рядом с этим запах бензина, газа либо мазута покажется запахом дорогих духов фирмы Tom Ford, но, к сожалению, от запаха крови, спермы, гниения, кала и мочи умереть нельзя. Рубис лежал, будто бы без сознания, он грезил о скорой встречи с Лягушкой, как вдруг туман резко ударил ему в нос, и он, не просыпаясь, начал блевать, блевать прямо на себя, ведь лежал он на спине. Рвота лилась ему на живот, заливалась в пупок, заполняла Даниеля, как дождь заполняет все впадины на дорогах, так блевота заполняла его пупок. Букет пополнился новым цветком. Боюсь представить, что было бы, если бы здоровый человек зашел бы его в квартиру и вдохнул бы эти запахи? Вдруг в дверь позвонили. Звонили долго, нажимая на кнопку звонка каждые 5 секунд. Неужто это соседи, которые не вытерпели все ароматы Рубиса и вызвали полицию? Даниель отпрянул ото сна, встал с кровати, посмотрел в глазок. Вот она, его любимая и единственная, та, которая терпит все его странности, которая вытерпит запахи в его квартире, Лягушка приехала к нему, к нему в Выхино. Даниель сразу же отворил двери, в одни в трусах и весь в рвоте, крове, кале, сперме и моче он бросился обнимать лягушку. Волосы ее были ломкие, лицо было чистым, без прыщей, от нее несло мочей. После событий в туалете она не мылась, в этом они были чем-то похожи, но гнилью от нее не несло. Прыщавый уебок Рубис полез обнимать свою Лягушку, стоя на цыпочках этот карликовый монстр-педофил стал целовать ее в губы, они обменялись биоматериалами, путем французского поцелуя. Лягушка передала мочу и сперму Зека, а Данилка обменял свою сперму, кал и кровь. Наконец-то их 3 минутный обмен закончился, Лягушка прошла в квартиру, разулась, вдохнула запах квартиры, даже не поморщилась, а Даниель закрыл за ней дверь. -Наконец-то я у тебя, мой любимый, мой маленький Даниил: сказала Лягушка и упала ему в очередные объятия, перед этим скинув с себя котомку, в который не было ни гондонов, ведь они не боялись передать себе пару заболеваний, которая Лягушка заработала в поездке и гордо носила, как медали. В котомке не было даже еды, там были только чулки, стринги, анальная пробка и все. Весь набор для секс-туризма, весь набор, который ей понадобится на недельный марафон.