Проблема - её второе имя

      Уезжать от родственников было трудно. Морально. После режима Кэрроу дни каникул с понимающей бабушкой, уставшим после работы и учебы, но готовым выслушать Райаном, игры в снегу с Элис и уютные вечера с Драко казались раем. И как же Эмме было жаль, что теперь она увидит их по крайней мере через несколько месяцев. Драко — это другое, Драко в случае чего всегда может перенестись по каминной сети к Северусу в кабинет, а там и до самой Эммы не далеко, но ведь её брат, сестра и бабушка такой роскоши позволить себе не могут. Для всех они — чужие люди, будет странно, если кто-то узнает, что незнакомые французы вдруг начнут посещать ученицу Хогвартса. А Эмма была уверена, что об этом кто-то да узнает. Картины в кабинете директора — те ещё сплетники.       Эмма сидела в купе поезда, только что попрощавшись с Драко, и ждала Тео, который пару минут назад под ручку с Пэнси ушёл в поисках тележки со сладостями. Она бы сказала, убежал. И что-то Снейп подсказывает, что появятся они нескоро. Прошло минут десять, когда, сияя улыбкой, напротив неё присел Блейз.       — Привет! Как дела? — бодро поинтересовался он, на что Эмма хитро прищурилась, не понимая, что случилось с её другом, раз тот так счастлив.       — Всё стабильно нормально, что случилось? — улыбнулась она.       — На каникулах я ездил к Дафне и знакомился с её родителями. — довольно признался Забини, усмехнувшись. Надо сказать, что на Блейза это было совсем не похоже. Он, свободолюбивый, до Дафны не имеющий никаких серьёзных отношений, разве что мимолетные интрижки без обязательств, никогда не выражал своё желание построить семью и завести детей, но жизнь, подтолкнув его к Гринграсс, решила иначе. Эмма глумливо улыбнулась.       — Остепенился что ли? Блейз, я тебя не узнаю. — рассмеялась она, а Забини закатил глаза.       — Я, может, предложение ей хочу сделать… — буркнул он, а Эмма широко распахнула свои темно-карие глаза, неверящим взглядом вглядываясь в друга; правду он говорит или просто шутит? На такой взгляд Блейз цокнул языком и раздражённо вздохнул. — Да не вру я!       — Блейзи… Что ж она мне даже не написала? — сказала Эмма, обиженно скрестив руки на груди.       — Да мы как бы хотели всё в тайне держать… — признался он, виновато потерев шею ладонью.       — Но ты проболтался. — продолжила за него Снейп.       — В общем, да. — усмехнулся он, чуть расслабившись, и откинулся на спинку сиденья. — Ты же ей не скажешь? — тут же напрягся Блейз, вытянувшись, как струна.       — Да нет конечно. — махнула рукой она. — Нужен ты мне больно.

***

      — Как Рождество? — учтиво поинтересовался отец после очередной выходки Эммы, которая, кстати, произошла в тот же день, что и возвращение в Хогвартс после каникул. Сидя в своём кабинете буквально после минуты объявления отбоя и только собираясь отдыхать, Кэрроу заявились в его обиталище, ведя за собой его дочь. Претензии их содержались в том, что они, видите ли, поймали её после отбоя. Северус на это только раздражённо вздохнул и послал их дальше патрулировать, хоть и хотелось просто послать.       — Пап, в следующий раз ты обязательно поедешь с нами. — пообещала она, потирая запястья, только пару минут назад оказавшиеся в болезненной хватке аж с обеих сторон, но буквально сейчас освободившиеся от дурацких Кэрроу. Только после сказанных слов Эмма почувствовала, что что-то сказала она неправильно, что-то не то. Но, не желая разбираться с этим сейчас, зато горя желанием попить чай и поговорить по душам с отцом, не обратила на это внимание. — Бабушке и Элисон Драко очень понравился. — улыбнулась она. — Мы ходили по магазинам, много гуляли, пили чай по вечерам, поэтому ты обязан с ними всё-таки познакомиться. — Эмма понимала — Северус не хочет быть лишним… считает, что будет таковым, но на самом деле излишне волнуется. Он же растил Эмму, он её отец, самый родной ей человек, несмотря на отсутствие кровных уз.       — Как скажешь. — даже без пререканий согласился он, устало улыбнувшись. — Я рад, что ты отдохнула.       — Пап, я редко это говорю, но я тебя люблю. — сказала Эмма, сама не понимая, что у неё на уме. Просто ощутила, что нужно озвучить именно это.       — Ну-ну, что такое? — ласково спросил он, притянув её к себе. — Что ты уже успела натворить кроме вот этого? — Северус обвёл одной рукой свой кабинет, второй продолжая поглаживать дочь по волосам.       — А это я заранее. — улыбнулась она куда-то отцу в плечо. — Всё ещё впереди, готовься.       Около часа Северус и Эмма разговаривали, смеялись и пили чай. Перемыв все кости Кэрроу за приятной компанией слизеринку, не сумевшую заснуть прошлой ночью, сморило в сон. То и дело зевая, отец отправил её в подземелье, но в последний момент решил проводить дочь самостоятельно. Мало ли опять Кэрроу будут патрулировать коридоры? Хотя, судя по времени, они уже давно слюни на подушку пускают. Напоследок обнявшись и пожелав друг другу спокойной ночи, отец с дочерью разошлись. Эмма, произнеся пароль, вошла в пустую на первый взгляд гостиную. Но, приглядевшись, заметила сидящего в кресле Тео, которого она с посадки на поезд не видела. Подойдя ближе увидела, что он спит, в руках его была какая-то книга. По колдомедицине. Тихонько усмехнувшись, понимая, что прилежным учеником Нотт никогда не был, а сейчас остепенился, она положила руку на небрежно лежащие кудряшки.       — Тео. — негромким шёпотом позвала она. Ну не оставлять же друга спать на неудобном кресле?       — Оо, Эмми, а я тебя ждаал… — хрипло и нараспев отозвался он, сонно потягиваясь.       — Зачем? Шёл бы спать. — усмехнулась она, пригладив непослушные вихры Нотта. Оглянувшись на часы, Снейп обнаружила, что неведомым ей образом прошло тридцать пять минут. Половина двенадцатого, с Леей она не погуляла, потому что как раз пошла проведать обстановку, когда её поймали Кэрроу, а вставать завтра где-то в семь утра. Неутешительно, но не безнадёжно.       — Да так, поговорить хотел. — Теодор встал на ноги и сладко зевнул. По инерции Эмма зевнула тоже, оба негромко рассмеялись.       — Могу устроить. Пойдёшь со мной Лею выгуливать? — спросила она.       — Давай, я целые каникулы эту жучку не видел, истосковался! — протянул Нотт, разминая затёкшую из-за неудобной позы шею.       Снейп кивнула и ушла в своё крыло девочек, приказав ему ждать здесь. В комнате её уже ждала повизгивающая и явно заскучавшая питомица. Сопящая на своей кровати Пэнси даже не проснулась, когда Эмма, захватив поводок и лакомства для собак, одела на Лею ошейник и вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Знаком показав Тео следовать за ней, Снейп прицепила к ошейнику поводок и двинулась к выходу из гостиной. Заговорила она только когда они вышли из замка. Шёл снег, Эмма выдохнула морозный воздух, паром застилающий ей глаза. Отпустила Лею с поводка, та сразу радостно взвизгнула и принялась наворачивать круги вокруг них, притоптывая новый слой только что выпавшего снежка.       — Красиво, да? — почему-то шёпотом спросил Тео. Эмма утвердительно кивнула и принялась играть с Леей. — Но, блин, холодно! — он тут же застучал зубами затоптался на месте, пытаясь согреться.       — А ты давай как она! — громко сказала Снейп, указав рукой на скачущую по глубоким сугробам собаку, только что сделавшую все свои дела.       — Я что, на полоумного похож? — язвительно усмехнувшись, задал вопрос Нотт.       — А Лея, значит, похожа? — ухмыльнулась она, слепив снежок голыми руками.       Кожу сразу тронул мороз, костяшки пальцев покраснели, Эмма, весело рассмеявшись, кинула снежок в голову Тео, попав точно в цель. Тот сразу принялся отряхивать волосы от снега, параллельно костеря подругу на чём свет стоит. Заметив, как Нотт, тяжело дыша, медленно поднимает голову, выглядя при этом слишком грозно, Эмма вскрикнула и понеслась подальше от него, слыша позади зловещий смех, а потом хруст снега. Лея задорно залаяла и продолжила цепочку, побежав за Теодором.       Так и убегали друг от друга — Тео пытался не отставать от Эммы и одновременно зачерпнуть снега, чтобы кинуть в неё, Эммы бежала быстро и уже начала уставать, а Лея с громким лаем ловила мордой снег, который вываливался из рук Нотта. В итоге, поскользнувшись на льду, Эмма с визгом свалилась на спину, глубоко дыша и по-сумасшедшему улыбаясь. Тео, не успев затормозить, запнулся об неё и упал рядом, начав смеяться, а Лея наоборот, слишком резко остановилась и двух слизеринцев покрыл белоснежный слой. Эмма посмотрела на небо — тёмное, разбавленное крупными хлопьями снега, оно заворожило её и Снейп начало клонить в сон. Продолжить предаваться дрёме ей не дал Нотт — он неожиданно схватил горсть рядом с собой и кинул прямо ей в лицо. Эмма тихо рассмеялась, почувствовав, что уже начинает замерзать, и встала, чуть было не врезавшись лицом в морду Леи, сидящей почти впритык к ней. Встав, она помогла подняться на ноги другу, отряхнула сначала с него, а потом со своей питомицы снег и, прицепив поводок к её ошейнику, взяла Тео за руку и пошла в сторону замка. Всё это проделывалось в тишине, слова были не нужны — у уставшего и изрядно продрогшего Нотта не было сил сопротивляться, как, впрочем, и у набегавшейся собаки.       — Я замёрз, мы заболеем и умрём от магловской простуды. — со вздохом констатировал Нотт, только они вошли в тёплое помещение. Палочки они не брали, и пытались справиться с холодом своими силами, однако быстро перестали, решив, что в комнате примут горячий душ и выпьют какое-нибудь навороченное противовирусное зелье, приготовленное Эммой. Летом она в перерыве между заданиями и прочими неотложными делами разрабатывала и варила зелья, пробовала совершенствовать старые и добавлять новые эффекты в уже всем известные рецепты. Порой было сложно, опускались руки, но тогда находился отец, который по богатому жизненному опыту убирал или добавлял какую-нибудь составляющую так, что всё сразу сходилось. А Эмма тем временем мотала на ус и старалась обходиться уже без его помощи. Тео, когда узнал об этом, всеми руками и ногами её поддерживал, а иногда даже проверял её зелья на себе. Шутил, что когда станет целителем, обязательно будет на каждом углу рекомендовать её зелья. А может и не шутил…       — Не преувеличивай, колдомедики должны быть терпеливыми оптимистами. — сквозь дрожь по всему телу, но тем не менее достаточно чётко проговорила Эмма.       — Я своим примером сломаю все стереотипы. — горделиво сказал Тео. Снейп только усмехнулась и шикнула на внезапно утробно зарычавшую Лею. Приставив палец к губам, она обернулась на Нотта, призывая его молчать. С полминуты было тихо, а потом все трое услышали звук шарканья ботинок по каменной кладке пола и затем негромкое мяуканье миссис Норрис…       — Знаешь, что я думаю? — тихим шёпотом спросила Эмма, когда они с трудом залезли в ближайшую нишу, спрятанную доспехами, чтобы спрятаться от Филча с его кошкой. Тео также тихо спросил «Что?» — Ты для чего со мной шел гулять с Леей? — она чуть было громко не рассмеялась с прояснившегося лица Теодора — им так и не удалось поговорить.

***

      — Ах ты мелкая дрянь! — взвизгнула Алекто, только успев войти в свой кабинет. Словить Эмму ей не удалось — та с гаденьким хихиканьем увернулась от её руки, смутно чувствуя, что это ещё не всё. Что же случилось?       Два месяца всё шло нормально — Снейп мелко пакостила брату и сестре Кэрроу по очереди, решая пока не предпринимать серьёзных мер. Однако сегодня на Эмму нашло что-то такое… в общем, она повесила над дверью кабинета магловедения небольшое ведро, в которое налила краски болотного цвета, заколдовав его на несмывание. Можно было бы сказать, что для неё, Эммы, слишком просто и по-магловски, но это ещё не всё. Случайно вспомнив близнецов Уизли и их последний год в школе, она захотела повторить их феерический трюк с салютами. Только чуть менее масштабно. Она заказала на имя отца таких фейерверков в малом количестве — почту директора, конечно, никто не собирался проверять, в отличие от посылок учеников. Кое-какой художник нарисовал ей картинку, которую потом Эмма вместила в этот фейерверк, и наколдовала вполне правдивую надпись. Договорилась с Колином Криви, он должен снимать это всё на магловскую камеру. Знали об этом ограниченный круг людей — Колин, Тео, тот самый художник и, собственно, сама Эмма.       Подмигнув Тео, она позволила Алекто поймать себя за запястье и тут же тихо шикнула от того, насколько крепко Кэрроу держит её. Эмма не думала, что профессор считала, будто не сможет удержать семикурсницу — скорее всего, ей просто жаль было оставлять всё так. Ну и ладно… Порез на щеке зажил, даже шрама не оставил, а с какими-то пустяковыми синяками на руке она и подавно справится.       Нотт на её знак незаметно махнул палочкой, пока Алекто орала что-то, что она считала угрозами, на ухо Эмме. Та только закатила глаза, пожалев, что не взяла беруши. Чувство внутри не давало ей покоя и, хоть Снейп и старалась не показывать своего смятения, сомнение в правильности её поступка всё же появилось. Отнюдь не от раскаяния, совсем нет, просто было такое ощущение, что обычным, пусть и темномагически созданным, порезом или синяками она не обойдётся. Однако позволить себе остановиться тоже не могла. Это должно быть зрелище — ученики, взрослые и маленькие, уже порядком устали от бесконечной рутины, отсутствия веселья и тирании или, проще говоря, режима Кэрроу.       На учительском столе зажёгся фейерверк, совсем небольшой, размером со стакан, зато, как обещали Уизли, должен быть очень зрелищным. «Маленький, да удаленький!» — со смехом парировали они на недоверчивый взгляд Эммы. В небольшой суматохе никто даже не заметил, как фитиль догорел и добрался до самой петарды. Та громко зашипела, перекрыв гул голосов, все затихли, пытаясь понять, откуда идёт звук. Эмма в предвкушении закусила губу. Наконец закончив шипеть, с громыхающим треском фейерверк взорвался, несколько девочек, в том числе Пэнси, вскрикнули.       По всему кабинету разлетались искры — красные, жёлтые, зелёные, оранжевые. Они постепенно собирались в картинку — небольшая смешная карикатура, где брат и сестра Кэрроу, немного изменённые во внешности (основные черты лиц остались, но прибавились поросячьи хвостики и огромные, острые зубы) бегают друг от друга, в конце падают и взрываются. И символичная надпись «ДОЛОЙ РЕЖИМ КЭРРОУ, ДОЛОЙ СВИНЕЙ В КАЧЕСТВЕ ПРОФЕССОРОВ!!!»       Ну да… Эмма думала, что на этот раз так просто ей это с рук не сойдет. И чувствовала, что Алекто не станет уведомлять ни её отца, ни декана факультета. А это значит, что если Тео не скажет Северусу, чего снова вытворила его дочь, то Кэрроу могут массово ей отомстить… Вот только почему-то эта мысль Эмму не остановила. Она заворожённо наблюдала за взрывами огоньков, улыбаясь, и одновременно следила за реакцией однокурсников — на этот раз в этом кабинете встретились гриффиндорцы и слизеринцы. Ну и Колин, учащийся на шестом курсе, который принял оборотное зелье, взяв личину внезапно заболевшего слизеринца, и всё снимал на камеру, чтобы потом распространить по школе, как и договаривался с Эммой. Даже слизеринцы не смогли сдержать улыбки, слабой, но настоящей, а гриффиндорцы беззастенчиво смеялись, пусть и осознавая, что за это и их могут наказать, посчитав, что они содействовали призошедшему. Все давно поняли, чья это проделка.

***

      Как Эмма и подозревала, осведомлять её отца никто не собирался. Урок магловедения так и прошёл, пока Алекто и подоспевший ей на помощь Амикус тщетно пытались избавиться от летающих повсюду искорок и вспышек, тут и там превращающихся в ту карикатуру. Но, какие бы заклятия к ним не применяли Кэрроу, их становилось только больше. Снейп, наконец вырвавшись из плена Алекто, подумала, что завелась у них плохая привычка её хватать. Как только прозвенел звонок все, не считая сильно занятых Кэрроу, дружно вышли из кабинета, всё ещё улыбаясь и посмеиваясь. Эмма, напоследок злорадственно усмехнувшись, окинула взглядом двух профессоров, носящихся по кабинету и через зубы цедящих ругательства, вышла последней. Пусть она и ушла от горячей точки, ощущение, что в этой истории пока ничего не закончилось, не пропало. И вправду — было около семи часов, когда Эмма шла на ужин но, только она успела пройти мимо развилки в подземелье, как кто-то сзади тихо произнёс заклинание, и потом наступила темнота, никак не связанная с плохим освещением…       Очнулась Эмма всё ещё в подземелье в, как она поняла, самой отдалённой его части. Не очень просторный чулан, в котором она, парализованная заклинанием и способная только оглядеть глазами помещение, в сидячем положении и зачем-то прикованная наручниками к трубе, находилась не одна. Последним делом Снейп заметила возвышающуюся над ней Алекто. Где-то позади на стуле сидел Амикус. По спине пробежали мурашки. Ничем хорошим это не кончится…

***

      Темно. Угольная чернота, тёмная повязка на глазах. Боль то тут, то там. Что случилось? Шепотки в голове, непонятные, невнятные. Где я? Как открыть глаза? Из горла вырвалось тихое шипение. Надо было не двигаться… Веки словно налились свинцом, рядом слышны шорохи. Снова Кэрроу? Раздался знакомый голос, полушёпотом, тёплые руки пригладили мои волосы. Чёрт, да как мне подняться? С мычанием я, сжав руки в кулаки, распахнула глаза, яркий свет, резанув по сетчатке, заставил сощуриться. Часто моргая, я привыкла к свету, наконец-то способная осмотреться.

***

      — Просыпалась? — тихим шёпотом спросил Тео у Малфоя, безвылазно засевшего в палате у Эммы на протяжении недели. Тот чуть заторможенно покачал головой, устроившись поудобнее на стуле рядом с её койкой.       Она не приходила в себя после того злосчастного вечера целых семь дней, во время которых Драко ни разу не выходил из больницы Святого Мунго. Сколько бы не уговаривала мама, сколько бы не просил отец. Северус потускнел — он очень жёстко наказал Кэрроу и отказывался говорить, как именно. Если бы не его должность директора он бы сидел с Эммой, как и Малфой не покидая палаты. Пэнси, Блейз и Тео по очереди навещали её — к сожалению, позволить им часто прогуливать Снейп не мог, пусть и знал их с первого курса как декан. — Слушай, Малфой, тебе стоит перестать неотлучно сидеть с ней. Я понимаю, что ты волнуешься, мы все волнуемся, но ты ведь уже неделю выглядишь как зомби — не ешь, не спишь, нервный весь, напряжённый. — скрестив руки на груди, добавил Тео. Драко сердито поднял на него глаза но, тихо выдохнув, признавая его правоту, кивнул. Выглядел он и вправду неважно — бледный, помятый, поникший и с синяками под глазами. Оба уже пару минут молчали, Тео поделился не очень радужными новостями из школы, Драко в ответ рассказал правдиво, что происходит в мире. Ежедневный Пророк авторитетом правды уже не являлся. Как вдруг Малфой, случайно залипший на бессознательную слизеринку, заметил, что ресницы её дрогнули, она шевельнула рукой в гипсе, которую магическим образом сращивать было противопоказано, и тихо зашипела от боли. Драко резко дёрнул Нотта за рукав, показывая на Эмму. Она, что-то промычав, просыпаясь, открыла глаза, тут же зажмурившись от царившего в палате яркого света. Выждав несколько секунд и часто моргая, Снейп аккуратно осмотрелась, признавая больничную палату, и в последнюю очередь сфокусировалась на двух парнях, неотрывно за ней наблюдавших. Глуповато моргнув, не понимая, как она раньше их не заметила, Эмма прочистила горло.       — А чего вы на меня так смотрите? — шёпотом спросила она, предприняв попытку присесть. Лёжа смотреть на них было неудобно. Драко помог ей сесть, откинувшись на подушки. Тео аккуратно взял своей ладонью её здоровую правую руку.       — Что ты помнишь? — деликатно поинтересовался Нотт, вглядываясь в задумавшуюся после этого вопроса Эмму.       — Не знаю… — протянула она, зевая. Драко предусмотрительно дал ей обезболивающее зелье — скоро должно было закончиться действие предыдущего, а помимо сломанной руки у неё был ещё целый букет травм и переломов от Кэрроу, так что без обезболивающего никак нельзя.       — Тогда тебе это знать не надо. — убрав отросшие волосы с её лица, сказал Малфой. — По крайней мере, пока не выпишешься из больницы. — он с лёгким прищуром взглянул на неё и оглянулся на серьёзного Нотта — им с Эммой срочно нужно было поговорить. Драко, проницательно заметив это, оставил на её лбу целомудренный поцелуй и вышел. Тео, пересев на его место, нервно поправил волосы и взглянул на притихшую Эм, явно пытающуюся что-то вспомнить.       — Короче, — начал он непонятным тоном, эмоции которого распознать она была не в силах. Там отчётливо сквозила неуверенность и, возможно, радость. Эмма заинтересованно ухмыльнулась, кивнув, чтобы слизеринец продолжал свою речь. — Я. ну. не знаю, как тебе сказать… — замялся Нотт, а Снейп шлёпнула его по руке.       — Говори как есть, Тео, тебя я точно не съем. — усмехнулась она, крепко схватившись за него. Нотт явно о чём-то волновался, нужно же было его как-то утешить, чтобы он нормально всё рассказал и перестал трепать ей нервы.       — Пэнс беременна. — выпалил он, громко выдохнув, и поджал губы, глядя на реакцию Эммы. Та усмехнулась, полностью уверенная в том, что Тео её разыгрывает, а потом, увидев, что он серьёзен, широко раскрыла глаза, осмысливая им сказанное.       — К-как беременна? — заикнувшись, вопросила Снейп, неверяще ущипнув себя за здоровую руку — вдруг она ещё спит? В голове ещё не укладывалось, что Пэнси — вечно молодая, всегда безукоризненно осторожная в выборе партнёра (не то, чтобы Эмма сомневалась в Тео, но в желательности этой беременности — точно), может забеременеть. Ни разу в своей жизни Эмма не задумывалась, что кто-то из её подруг — та же Паркинсон или Дафна, могут родить ребёнка. Может, она и любила детей, но иметь их точно была не готова. Во всяком случае, не в восемнадцать лет. Мерлин и Моргана, как же угораздило? По-видимому, все мысли отражались у неё на лице, потому что Нотт, закатив глаза от её заторможенности, сказал:       — Эмми, а ты как думаешь, откуда дети берутся? — он скептично приподнял бровь и запустил пятерню в волосы. Он скучал по ней. По голосу, по небольшой тупости после сна, по ночным перекурам. Тео узнал о новом положении Пэнси непосредственно сам пару дней назад — он много учился заклинаниям и другим колдомедическим махинациям, не ожидая того, что для своей девушки будет личным целителем. А сам Нотт, вообще-то, детей хотел, пусть, как и Эмма, не сейчас.       — Твою мать… — вздохнула она, явно пребывая в шоке. — И что будете делать? — наконец обретя дар речи, спросила она, вытянувшись, как струна. Эмма даже представить не могла, какое решение вынесут Тео и Пэнс. Предположим, что они оставят ребёнка — тогда единственная сложность будет заключаться в том, что опыта материнства и отцовства у обоих нет никакого. С финансами, она была уверена, проблем не будет — что Нотты, что Паркинсоны входили в священные 28 чистокровных семей и трудностей с деньгами не имели, моральную поддержку им также предоставят заботливые родители, но вот откуда взяться знаниям об уходе за ребёнком? Нельзя же вечно пользоваться помощью родителей. Всё бывает в первый раз, это нужно понимать, но не в семнадцать же лет… А вот если они захотят избавиться от беременности… Хотя, зная Тео и Пэнси, такого исхода ждать не стоит.       — Мы решили оставить ребёнка. — опять же, другого от них она и не ожидала. Что ж, их решение, а Эмма им поможет и поддержит.       — Тогда чур я крёстная. — хмыкнула она, снова откинувшись на подушки.       — А вдруг мы атеисты? Вот ляпнула и оскорбила наши с Пэнс чувства. — скрестив руки на груди, он состроил обиженную мордашку.       — Ой, не строй из себя не пойми кого, я буду крёстной даже если вы оба будете католиками. — усмехнулась Эмма и прищурилась.       — Ладно, договорились. — подмигнул ей Тео и, пожелав скорейшего выздоровления, вышел из палаты, впустив Малфоя и целителя в лимонном халате       — Добрый день, Эмма, меня зовут доктор Гиппократ Сметвик, я ваш лечащий целитель. — представился он. — Лягте, пожалуйста, я проведу магическую диагностику. — попросил Сметвик, Снейп легла на спину, краем уха услышав тихо произнесённое заклинание, а затем увидела неоновые линии разных цветов, сложенные в диаграмму, в которой Эмма не понимала ровным счётом ничего. Прошло пару минут, целитель записал что-то на пергаменте и, покивав самому себе, сказал: Сегодня 10 марта, пятница. Судя по вашим показателям, через неделю или даже чуть меньше вы можете вернуться в школу. Как себя чувствуете?       — Хорошо, Драко дал мне обезболивающее зелье и я вообще ничего не чувствую — усмехнувшись, проговорила она. Тео успел сказать, что она провела здесь неделю, будучи без сознания. Ещё неделю провести в больничной палате Эмма не хотела. Благодаря своей неуклюжести она понимала, что значит лежать на койке, отрезанной от всего мира, не имея никаких средств развлечения или убивания времени.       — Отлично. — по слогам произнёс Сметвик, снова записывая что-то на пергамент. — Я вас покидаю. Мистер Малфой, напоминаю вам, что время посещения закончилось. Эмма, ваш отец обещал навестить вас через пару часов. Мы сделали для него поблажку один раз, но больше делать не будем — режим есть режим. — добавил он, выходя из палаты. Наспех попрощавшись, Драко ободряюще улыбнулся ей, пообещав, что обязательно придёт, и ушёл. В палате Эмма осталась одна.

***

      Эмма, стоя перед камином, в одной руке держа поводок с Леей, на другом плече висела сумочка, в которую, в общем-то, поместилось всё, что она решила взять на Пасхальные каникулы в Малфой-мэнор. Неделя заточения в больнице Св. Мунго прошла с горем пополам, а сейчас, предаваясь странным мыслям о том, что спокойно на каникулах не будет, она тяжко вздохнула. А у Эммы хоть что-нибудь вообще проходит спокойно?       В гостиной, где она сразу начала отряхивать Лею от каминной пыли, её с усталыми, но искренними улыбками встретили мать и сын семьи Малфоев. Драко сразу подошёл к ней и, стерев с щеки сажу, коротко чмокнул в губы. Помог аккуратно выйти из камина, тут её захватила в объятия Нарцисса. Осмотрев её с ног до головы, она заботливо поинтересовалась:       — Что ж ты так похудела? Пенни, вели подать обед. — попросила домового эльфа миссис Малфой, также не забыв потрепать Лею по макушке. Эмма тепло улыбнулась.       — А я наделялась, что вы похвалите, как умело срастил мне кости целитель Сметвик. — наигранно разочарованно сказала она, на что Драко, улыбнувшись, притянул её ближе к себе. Виделись они совсем недавно — за два дня до сегодня разговаривали по каминной сети, но страсть как друг по другу соскучились. Не смотря на приятную компанию и вкусный обед, нехорошее предчувствие не только отказалось пропадать, так ещё и полностью заполнило мысли Эммы.       Казалось бы, вот, она приехала к любимому парню, должна отдыхать и наслаждаться общением, но это сильно навязчивое чувство, что скоро что-то произойдёт, а предотвратить это она не может, сильно мешало. Нарцисса, определив такое нервно-задумчивое поведение Снейп как усталость, отправила их с Драко провести время вместе, напоследок взяв с Эммы обещание почаёвничать вечером. Малфой тоже заметил странное настроение и отстранённость и, приняв решение спросить всё в комнате, повёл её вверх по лестнице. А дойдя до спальни Драко, едва успев закрыть дверь, Эмма, кажется, слетела с катушек — рывком сняв с себя сумку, она, не рассчитав, с силой откинула её в сторону. Также резко подскочила к письменному столу и судорожно начала что-то искать. Драко смотрел на всё это сквозь какое-то невнятное ощущение здравого смысла и подумал, что лучше не лезть. Через пару секунд она вытащила пергамент и перо, чуть не забыв про чернильницу, и принялась что-то на нём рисовать, глядя помутнённым взглядом куда-то в пустоту перед собой. Её рука со сжатым в ней пером сама нарисовала гостиную поместья, где скоро появились незнакомые лица — над одной девушкой нависала другая, держа в руке кинжал. Опознать их двух было непростой задачей для Драко — Эмма рисовала не очень хорошо. Закончив, Снейп свалилась на рядом стоящий стул и до побеления костяшек сжала подлокотники, обитые тёмно-зелёным бархатом. Она медленно открыла глаза, взгляд её прояснился, сфокусировшись на обеспокоенном лице Малфоя перед ней.       — Всё нормально? — нахмурившись, спросил Драко. — Воды? — Эмма кивнула и поёжилась — окно оказалось открыто, в комнату залетел прохладный ветер. Взмахом палочки Малфой закрыл окно и налил в гранёный стакан воды, подав его слизеринке.       — Видение. — коротко сказала Эмма, лёжа на плече у Драко. Дар речи она обрела только сейчас, когда они переместились на кровать. — Я должна что-то придумать, но что? Ты видел рисунок? — он кивнул и взял с прикроватной тумбочки пергамент, на котором чёрными резкими линиями была выведена гостиная Малфой-мэнора, это Драко точно понял, и две женщины.       — И кто это? Та, что с кинжалом — это ты?       — Н-нет. — запнувшись, произнесла она и, судорожно выдохнув, продолжила. — Это Грейнджер. — Эмма показала пальцем на скорчившуюся девчушку с кудрями, определить которые можно было легко по извилистым линиям. — А это… Беллатриса. — указала она на женщину с кинжалом и посмотрела Малфою в глаза так доверчиво, что он не мог ей не поверить.       — Не понимаю. — снова нахмурился он, опустив взгляд на пергамент. Эмма, сосредоточившись на деталях, которые помнила и могла выяснить, запустила руку в волосы и взъерошила их — сильно болела голова. Раньше такого не было, неплохо было бы принять зелье от головной боли, но это стояло позже дел, нуждающихся в решении здесь и сейчас.       — З-завтра, — отрывисто и отрешённо пробормотала она через минуту. — они будут здесь завтра. Поттер, Грейнджер и Уизли, их поймают егеря. Я должна встретить их с Сивым и Струпьяром у входных дверей. — Эмма имела неудовольствие быть лично знакомой с ними обоими. Сивого она видела ещё тогда, на Астрономической башне, где умер Дамблдор, а Струпьяр со своими егерями периодически приводили в Малфой-мэнор пленников — грязнокровок или людей, так или иначе нужных Тёмному Лорду. Например Олливандер, который столько лет помогал юным волшебникам найти свою палочку, сегодня находился в подвале особняка без права на свободное передвижение. Эмма и сама нашла свою палочку у Олливандера — всё как у обычных волшебников, только в процессе она случайно взорвала горшок с цветами, взяв не ту палочку, а когда наконец палочка из грецкого ореха с сердечной жилой сналлигастера. Чёрная, с витой длиной и утолщенной рукояткой, она поразила сердце Эммы. С тех самых пор любимица почти не покидала её.       — Ты не пойдёшь туда, где будет этот полукровка. — серьёзным тоном, с отвращением к егерю процедил Малфой. Прямо как в Хогвартсе, когда он и Поттер обменивались «любезностями». Эмма слабо улыбнулась и, наощупь найдя его ладонь, сжала в своей руке. Драко помнил, как она успела познакомиться со Струпьяром. Приведя очередных грязнокровок, когда она открывала им ворота, он было подумал, что упустил одну, не приняв во внимание целую одежду и то, что рукой она поигрывала палочкой. Сивый тактично промолчал — ему было интересно, что сможет сделать мелкая девчонка против него. А Эмма, как знаем, не из скромных — она, посмотрев на него красноречиво, как на мусор под подошвой её грубых ботинок, велела молча вести пленных и не вякать на кого не попадя. Струпьяр оскорбился, но виду не подал — продолжал играть с ней, как кошка с мышкой, только не догадывался, что мышкой была вовсе не Эмма. А когда ему надоело играть, он откровенно разозлился, но тогда рядом оказались её крёстный и, к тому же, Драко. И если первый просто разок кинул в него Круцио для профилактики, то Малфой рассвирепел — он впервые в своей жизни захотел убить человека. Эмма даже не подозревала, что Драко так ревнив — зная это, она бы не стала бесить Струпьяра, а так пришлось успокаивать его и останавливать от намеренного убийства, ведь тот был нужен для управления другими егерями.       — Я пойду не одна. Но мне обязательно нужно быть там. — она повернула к нему голову, с упоением наблюдая, как светлые брови сдвигаются к переносице, образуя морщинку, а затем, чуть подумав, разгладились. На самом-то деле Эмме просто сильно хотелось быть там, однако Драко это знать было не обязательно. Ласково улыбнувшись для большего эффекта, она поцеловала его в уголок губ, то ли дразня, то ли призывая действовать.       — Я буду в той гостиной, куда их приведут. — просто сказал Драко, втягивая её в медленный поцелуй.

***

      Эмма с Нарциссой шли проверять, кто за дверьми особняка, в которые сейчас кто-то беззастенчиво долбился. Единственными, кто знал об её видении, были Драко и сама Эмма, поэтому она знала, кто ждёт их под дверями у входа в Малфой-мэнор.       — В чем дело? — осведомился холодный голос Нарциссы.       — Мы пришли к Тому-Кого-Нельзя-Называть! — проскрежетал Фенрир.       — Кто вы?       — Меня-то вы знаете! — в голосе оборотня звучала обида. — Я — Фенрир Сивый! Мы поймали Гарри Поттера!       — Он, видите ли, маленько опух, сударыня, но это точно он! — вмешался Струпьяр. — Вы посмотрите получше, видите шрам? А на девчонку гляньте! Та самая грязнокровка, что вместе с ним путешествует, мэм! Он это, ясен цапень, и волшебную палочку мы прихватили. Вот, сударыня… — Нарцисса вгляделась в раздутое лицо Гарри. Струпьяр подал ей волшебную палочку из терновника. Она подняла брови.       — Ведите их в дом! — приказала Нарцисса.       — Здравствуй, красотка! — с шаловливой ухмылочкой, заметив молчавшую Эмму, вглядывающуюся в опухшее лицо парня, поздоровался Струпьяр. Миссис Малфой строго взглянула на него, оглянувшись через плечо, однако должного эффекта это не возымело.       — Не скажу, что я рада вас видеть. — сдержанно ответила Снейп, брезгливо скривив губы.       — Что ты, милочка, ни к чему так кривиться! — широко, плотоядно улыбнувшись, сказал он. Прошлый опыт с ней его ничему не научил, но сегодня было вовсе не до этого. Эмма нагнала Нарциссу, шепнув украдкой ей на ухо, что эта волшебная палочка вряд ли принадлежит Поттеру. Эмма знала его палочку — у рукоятки и впрямь похожую на ветвь остролиста, из которой была сделана. Эта же была совсем другая.       — Что такое? — лениво растягивая слова, спросил Люциус.       — Они говорят, что поймали Поттера. — холодно произнесла миссис Малфой. Эмма, уже успевшая встать рядом с Драко, взяла его за руку. — Драко, Эмма, подойдите. — переглянувшись, они подошли к Нарциссе. Сивый подтолкнул пленных так, что предполагаемый Поттер оказался под люстрой.       — Ну, что скажете? — проскрежетал оборотень. От резкого голоса Эмма поморщилась. Интуиция подсказывала, что это действительно он. Мальчик-который-выжил. Встречаться с Тёмным Лордом мало хотелось. Она видела, что Драко напуган, но сама держала на лице непроницаемую маску. По его состоянию она поняла, что они будут лгать.       — Что вы с ним сделали? — брезгливо спросил Драко.       — Это не мы!       — На мой взгляд, похоже на Жалящее заклинание, — объявил Люциус.       Пока взрослые разбирались, поймали егеря нужного или притащили других людей, Эмму вообще не дёргали, чем она была обязана Нарциссе, проницательно заметившей, что у неё снова ступор. Они с Драко говорили, что невозможно точно понять, он это или нет. Так и не дали внятного ответа на счёт Грейнджер и Уизли. Через некоторое время, в минуты которого Эмма чувствовала всё большую тревогу, она старалась предугадать варианты события. То, что виделось ей вчера, случится с минуты на минуту. Сердце забилось сильнее, и было наплевать, что это наверняка слышат Сивый и Струпьяр. Зашла Беллатриса, за ней с раздражённым выражением лица шагал Барти, а следом плелся Петтигрю.       — Что происходит, Цисси? — спросила Лестрейндж, встав напротив сестры и в упор не замечая пленников. Эмма почувствовала, что бледнеет и ничего не могла с этим сделать. Что случилось дальше, она бы не смогла точно сказать, она все слышала, но словно через слой ваты. Зато точно помнила, как будто бы очнулась ото сна, услышав громкий крик боли, издаваемый Грейнджер. Снейп вздрогнула, на что до этого равнодушно наблюдающий за ними Барти придержал её за плечо, опасаясь, что крестница может грохнуться в обморок. Эмма почувствовала, что не сможет просто так наблюдать. Она, оглянувшись на Крауча, кивнула, чтобы тот отпустил её.       — Белла! — негромко крикнула Эмма, подходя ближе. Если не поставить Беллатрису в известность, что кто-то к ней подходит, она может сильно покалечить этого человека, чего Снейп сейчас совсем не нужно было. — Хочешь, я с ней поговорю? И всё выясню? У нас же есть гоблин, пусть он определит, их это работа или нет? — в голове быстро рисовался план действий. Если что-то пойдетэтому плану, всему конец.       — Давай, зови его. — оторвавшись от Гермионы, громко сказала Лестрейндж, и отопнула Грейнджер в сторону. Эмма палочкой открыла решетчатую дверь подвала, в котором находились пленные. В том числе и Полумна, которую они с Драко старались по возможности навещать.       — Крюкохват. — холодным тоном позвала она. Перед ней вышел гоблин, выглядел он не очень — по вине егерей весь избитый и помятый, но это не было важным. Эмма кинула взгляд на Поттера и Уизли — оба смотрели на неё, как на корень зла. Снейп кисло ухмыльнулась и подтолкнула гоблина к выходу. — Твоя задача — сказать, что меч — подделка. — шёпотом объяснила она, зная, что сейчас придётся торговаться.       — Что мне за это будет?       — Останешься в живых, а если повезет — Поттер заберет тебя с собой. Он сбежит, я это знаю. — она, на секунду отвлёкшись, вспомнив, что не закрыла дверь, резко обернулась. Но не успела… Наступила темнота, Эмма только успела различить лежащее в проходе подвала бездыханное тело Петтигрю и серьезные лица Поттера и Уизли. Она и гоблин уже стояли наверху лестницы, быстро ускользающим сознанием Эмма успела понять, что если её не поймают, то она умрет. Сломает шею, разобьёт голову, и не будет больше Эммы Снейп. Однако перед самой каменной ступенью лестницы её поймали мужские руки. И что-то внутри, удерживающее её сознание на плаву, подсказывало, что это не Драко.       Эмма очнулась уже в разгар битвы. Палочку успели отобрать у Нарциссы и Беллатрисы, однако ни палочку, ни кинжал Эммы Поттер с Уизли не взяли. Рывком встав, боясь, как бы не свалиться обратно от головокружения, она только успела произнести Акцио, однако более, чем на только что отобранное у Драко оружие ей не хватило сил. Эмма закашлялась, прикрыв рот рукой, а открыв глаза, с тревогой обнаружила, что ладонь в крови. В глазах помутнело, а в ушах раздался раздражающий писк. Когда Беллатриса бросила кинжал в трансгрессирующих Добби с остальными, она стояла позади. И совсем не слышала криков Лестрейндж, даже не заметила, как к ней подошёл Барти, обеспокоенно рассматривая её губы и руки, залитые её собственной кровью. А писк все никак не уходил. Эмма не могла различить и слов Крауча, а через пару секунд глаза её закатились, и снова наступила привычная в последнее время темнота. Она уже не старалась оставаться в сознании. Устала, не хотела. Как же так? Всё ведь было нормально, — думала Эмма, но на самом деле обманывала сама себя. Или настолько увлеклась ложью близким о хорошем самочувствии, что и сама в это поверила. Потому что нормальных ощущений не было совсем. Как морально, так и физический, но всё время Эмма чувствовала боль. Оправдывала себя тем, что после её травм это вполне нормально.       Эмма так не любила отсутствие снов. Когда ты засыпаешь, и вместо самого страшного кошмара тебе предстает что-то ещё хуже — чернота. В этой прострации ты нематериальна, здесь пусто и глухо, но самое главное — тебя ничто не отвлекает от своих же мыслей, сгрызающих сознание до основания. Поэтому Эмма ненавидела темноту во снах. Даже плохие сны лучше, чем если их нет совсем. И снова эта темнота. Как будто непроглядная ночь, за которой, если не проснешься, никогда не наступит ясный день. Резкий запах заставил скривить лицо и зажмуриться, Эмма понимает, что она очнулась, но не хочет открывать глаза и жить дальше. Не хочет бороться. Не хочет войны, хочет, чтобы все оставили её в покое.       — Не хочу просыпаться, я хочу умереть. — неразборчивый шепот вырвался из её губ, никто не смог его понять. Но не Барти, тут же нахмурившийся и сразу проверивший, разобрал кто-то кроме него, что она сказала, или нет. И, к его счастью, Драко, Нарцисса, Беллатриса и Северус, срочно прибывший из Хогвартса, ничего не поняли, зато точно увидели, что горькая настойка из неназванных трав, подсунутая Эмме под нос Краучем, точно её пробудила. Барти жестом остановил Драко, порывающегося подойти к своей девушке, и положил свою ладонь ей на щеку. Никто не знал, что с ней происходило, все ждали, пока она придет в себя, чтобы Северус мог это выяснить.       — Эй, непоседа, — шёпотом, чтобы её не напугать, позвал Барти, большим пальцем поглаживая побледневшую щёку. Она, часто поморгав, открыла глаза, тут же уставившись вполне осмысленным взглядом на лицо крёстного. Кажется, она и сама не поняла, что сказала. Но, наверное, это к лучшему…