Drive

      Из-под колес вырываются комья грязи. Мотор мотоцикла шумит в ушах, кровь в венах бурлит, пока колеса отрываются от песчаной поверхности трека. Рядом появляется, обгоняя на не меньшей скорости, знакомый Сынмину мотоцикл. Его колеса выкидывают в лицо парню комья грязи. До финиша еще несколько кругов. Ким газует, вызывая восторженные возгласы зрителей, когда вылетает с высокой части трассы, оказываясь впереди всех. Металл мотоцикла отблескивает на солнце, что успевают запечатлить фотографы. Сынмин оказывается впереди всех. Адреналин заставляет кровь кипеть. Последний круг. Ким замечает за своей спиной падение, поднимающее в воздух клуб песка и пыли. Всё тот же знакомый мотоцикл, продвигающийся с ним почти вровень, дышащий ему в спину.             Упавшего уводят к машине скорой, а комментатор объявляет о выбывании номера пятьдесят с трассы. Скорость не позволяет Киму увидеть или услышать что-то, но он понимает — в этот раз победа будет за ним.       И он снова оставил их всех сосать концы. Снова обогнал их. Уже стоя на пьедестале с кубком в руках, Сынмин сияет. Как же ему нравится это клокочащее в груди чувство победы. Нравится то, как трясутся напряженные ноги и болят натруженные мышцы рук и плеч. Киму аплодируют многочисленные зрители, поклонники, которые приходят посмотреть на каждый чемпионат. И это уже пятый кубок, который забирает ангельски красивый молодой человек, управляющий своим мотоциклом словно демон.       Сынмин пожимает руки соперникам, кивает выбывшему из чемпионата приятелю, следящему за ним из толпы и помахивающему ему загипсованной рукой. Медицинскую помощь ему, конечно, организовали оперативно.       Девушки и мужчины спешат познакомиться, позвать на свидание, но парень отказывает, дежурно сообщая о том, что у него есть партнер. — Ким Сынмин, постойте, — вот и сейчас кто-то спешит остановить парня, протягивая ему букет цветов. — Извините, я так восхищен Вашим мастерством, и очень хотел бы пригласить Вас на ужин. — Не хочу Вас огорчать, но я состою в замечательных отношениях, — Ким не будет груб с людьми, пока они не переходят границы. Этот парень пока не делает ничего такого, что выходило бы за рамки дозволенного. — Ничего более, просто ужин. Без намека на что-то. — Боюсь, что мой партнер не оценит такой перспективы, — Ким начинает напрягаться. — Но ведь он и не узнает. Всего один ужин. — Меня с собой прихватите, — знакомый ледяной тон пробирает парня до мурашек, бегущих по позвоночнику. — А Вы кто? — в голосе некогда старавшегося сохранить вежливость парня звучит явное, ничем не скрываемое раздражение. Его даже не смущают внушительные размеры парня за спиной объекта своего обожания. Не мешает ему и злобный угрожающий блеск в его темных глазах. Вообще-то, они обычно приятного оттенка коричневого, больше похожи на янтарные камешки, но сейчас в них светятся звездочки и глубина этих глаз заполнена черным цветом. — Его партнер, — цедит парень и улыбается, наблюдая за замешательством назойливого пикап-мастера, который с первого раза не смог понять слова «нет». — Нет, если ты накормишь ужином нас обоих, то я совершенно не против. Но если поест только Ким Сынмин, мне будет обидно.       Глаз парнишки, кажется, начинает дергаться. Киму понравилась игра, которую начал Минхо за его спиной, уже показательно положивший большую ладонь на его талию.             Хорошо, он подыграет, пока способен подыгрывать. Потому что парень прекрасно осознает, скоро он не сможет произнести даже свое имя, что уж говорить о приколе над прилипчивым неудачником. — Не знал, что ты хотел попробовать отношения втроем. — А я не говорил? — Минхо и не против поиграть, тем более, когда с каждым их словом у бедолаги вытягивается от негодования и непонимания лицо. — Я думал, что когда-то рассказывал о своей мечте найти сразу двух малышей, которые будут стелиться подо мной. — Да? Наверное я забыл. Какая досада, что молодой человек нам не подойдет. Он даже выглядит, как человек, который не готов быть в принимающей позиции, я ведь прав?       Парень всецело клюет на удочку, не зная, его пытаются развести на тройничек, или открыто стебутся над его настойчивостью. Сам не понимая зачем, он кивает, ожидая дальнейших слов. — Ты и один неплохо справляешься, если быть предельно честным. — Мне льстит. — Ну что ж, попрощаемся с нашим новым знакомым и поедем домой? — Да, пожалуй. До свидания, не знаю, как Вас зовут. — До свидания, — парень разворачивается на носочках и уходит, быстро отдаляясь от Сынмина, морально готовящегося к серьезному диалогу.       Ким разворачивается, оказываясь очень близко к Минхо, и сталкивается с его темными глазами. И почему тот парнишка сразу не сбежал, заглянув в эти глубокие омуты? Сынмину, например, сжаться хочется от ожидания слов старшего. — И как ты объяснишься? — в голосе слышится скрежет металла. — Впрочем, давай сначала сядем хотя бы в машину. Я припарковался подальше. «Чтобы ты меня не заметил» — додумывает слова Ли Сынмин, пока идет рядом, неся в руках кубок и цветы.       Черная мазерати действительно стоит дальше остальных машин на парковке, и с арены ее Сынмин не разглядел бы, даже если бы ставил себе целью — найти машину своего парня. — Это же не первый раз, да? Я про чемпионаты. — Да, — Киму резко становится стыдно от нотки обиды в голосе старшего. — Это пятый кубок. — Пятый, — эхом повторяет Хо, не прерывая зрительного контакта с парнем. — Почему ты не рассказывал? — Не хотел тревожить. Да и ты не увлекаешься этим, поэтому я подумал, что тебе будет незачем знать о таком. — Ким Сынмин, — строгость в голосе смешивается с нежностью. — Я не тот мудак, который смел не разделять твои интересы. Я переживал намного больше, когда узнал, что ты что-то скрываешь от меня. Пятый кубок. Где ты их хранишь вообще вместе со всем оборудованием? — У меня есть гараж. — У него есть гараж. А я об этом ни слухом ни духом. Малыш, я чужой что-ли? — Нет, прости. — Я безумно горжусь тобой, — Минхо улыбается. Глаза становятся цвета мёда, и в них хочется утонуть, чтобы сладко было очень. — Я очень горжусь, серьезно, но ты всё равно мудак блять. Знаешь как страшно наблюдать за тем, как ты летишь по воздуху, пока твой руль выворачивает в абсолютно другую сторону, а тебя и колеса вместе с ним. — Переживал за меня что-ли? — настроение Сынмина становится игривым. Ему приятно слышать, что Минхо принимает его увлечение, приятно слышать похвалу от него. — Представляешь, чемпион. Поехали, говори, где гараж, перевезем все твои награды в более надежное место. А потом домой, восстанавливать нервы, — Ли притягивает голову парня к себе и целует, одной рукой сжимая бедро Кима, и заставляет последнего шумно втянуть воздух и зашипеть. А Минхо лишь улыбается. — Что? У малыша забились мышцы. Я могу помочь тебе, если ты хорошо попросишь. — Мы не в порнухе, Минхо-хён. — В кои-то веки ты вспомнил, что я твой хён, это достойно того, чтобы действительно помочь тебе. Хотя, мне следует еще подумать над твоим поведением.       Ли отрывается от парня, сосредотачиваясь на дороге и том, как покинуть уже почти опустевшую стоянку. — Освободи место для всех своих наград и приходи в ванную, чемпион. — Прекрати называть меня так. — А тебе не нравится? — Это глупо. — Что ж, я люблю глупости, когда речь идет о тебе. — Господи, заткнись. — Говори уважительнее со своим хёном.       Сынмин закатывает глаза и выходит из комнаты. Хо лишь усмехается и идет набирать ванну. Парень кидает в теплую воду бомбочку и по комнате расползается запах лаванды. Зеркало запотевает от жара, и Минхо расслабляется, стягивая с себя рубашку.       Ким появляется на пороге уже в домашней одежде. Парень задерживает свой взгляд на торсе Ли и подходит ближе. — Сегодня эта ванна лишь для чемпионов, — Минхо стоит уже вплотную к парню, чуть ли не касаясь его губ своими, пока говорит.       Сынмин тянется за поцелуем, но Хо отворачивается и подталкивает Кима к ванной. — Ты не был хорошим мальчиком, не заслуживаешь поцелуя. Но был прекрасным чемпионом, поэтому я помогу тебе с твоими забитыми мышцами.       Младший выдыхает, когда приятное тепло обволакивает напряженное тело. В контраст с водой вступают холодные руки Ли, которые он опускает на плечи, и начинает осторожно разминать. — У тебя руки холодные, — Сынмин улыбается. — Да? — Минхо опускает ладони ниже, ведет ими по ключицам, к крепкой груди, едва задевая чувствительные соски. Холодные пальцы погружаются в воду в районе живота и Хо продолжает поглаживать бархатную кожу, согревая собственные руки и изводя младшего, который прикрывает от удовольствия глаза и покрывается мурашками от каждого прикосновения.       Минхо возвращается обратно к плечам, сминая мышцы, и вырывает из Сынмина резкий вдох, когда касается болезненной точки. — Ты умница, Сынмини, — Хо продолжает сжимать плечи. — Так хорошо постарался сегодня.       Ким тает от похвалы. Плавится, словно сырок в микроволновке на горячих бутербродах, которые так любит старший. Сынмин запрокидывает голову, стараясь посмотреть в глаза Минхо, и видит в них безграничную любовь и гордость, еще, конечно, капельку возбуждения. Но только капельку. Маленькую, где-то глубоко, на самом дне. А Ли улыбается, смотря на парня сверху в низ, и наклоняется, чтобы украсть с его губ быстрый поцелуй. Вязкий, словно клубничный джем в стеклянной банке их общего холодильника. И приятный, как что-то самое любимое и сокровенное, как что-то, чем не хотелось бы делиться.       Хо отрывается, выпрямляя затекшую спину, и продолжает массировать плечи младшего, вызывая его одобрительные стоны. — Кажется, когда я выбирал себе парня, я правильно посудил, что массажист будет полезен. — Пользуешься мной, Ким Сынмин? — Бессовестно использую твои восхитительные руки по полной. — Я так и знал, что ты со мной только из-за них. И погоди, выбирал? Разве я не спас тебя, малыш? — У меня был шанс отказать тебе, хён. — Я сейчас прекращу ублажать твои плечи. — Нет! Нет, только не это. — Тогда скажи, что любишь меня, мелкий. — Я люблю тебя. Только не прекращай. — Такой послушный, когда тебе что-то нужно, возьму на заметку.       Сынмин мученически стонет, опуская подбородок к шее и прячет в этом действии улыбку. Хо правда запомнит каждое его слово и каждый его кинк, стоит только проболтаться. Лишь бы он не обращал внимание на подергивающийся при каждой нотке приказного тона в голосе старшего член. И спасибо пене, которая прикрывает все, что находится ниже пояса.       И Минхо словно слышит его мысли о собственных руках, испещренных венами и выглядящих, словно произведение искусства, достойное Лувра. Это самое произведение искусства погружается в воду, касаясь сосков, и играется с ними, словно с ручкой, которую Ли в задумчивости крутит между узловатых пальцев. — Хён, — Сынмин чуть выгибается навстречу прикосновениям и Хо скалится, демонстрируя свои кроличьи зубки. — Ты, кажется, не заслужил и такой привилегии, Минни. Тебе не кажется, что ты был не совсем хорошим мальчиком? — Это обидно, Хо~я. Я же выиграл сегодня. — Поэтому я и даю своему чемпиону такое приятное дополнение к массажу. Или малыш слишком нуждается во мне? — Нет, — Сынмин не хочет унижаться сильнее, но когда руки пропадают с груди, разочарованный вздох соскальзает с его приоткрытых губ. — Ты, кажется, расстроен? — ладони возвращаются к плечам, словно ничего и не было, только теперь они оставляют на коже лавандовую пену. — Нисколько. — Гордый, — Минхо усмехается. Раз Киму захотелось поиграть сегодня, он предоставит ему игру.       Хо оставляет младшего одного и уходит в комнату, где по бокалам разливает красное полусладкое, которое любит Ким, и приглушает свет, делая его более приятным для глаз.       Сынмин в это время проводит мочалкой по телу, наслаждаясь апельсиновым запахом геля для душа. Шампунем с таким же ароматом он моет голову, и выходит из воды, вытирая тело белым махровым полотенцем, которое после повязывает на бедра.       С волос капельки воды стекают по груди и исчезают внизу, впитываясь в ткань. — От тебя так приятно пахнет, — воркует Минхо, когда младший садится рядом, забирая из его рук алкоголь. — За твою победу, чемпион.       Сынмин ударяет свой бокал о подставленный бокал Ли и улыбается, кидая взгляд на полку с пятью золотыми кубками.       Еда, предварительно заказанная Минхо, съедается так быстро, что Ли на секунду кажется, что он купил слишком мало, но наполненный до отказа желудок говорит об обратном. — Спасибо за этот вечер, хён, — Сынмин прикрывает глаза, прикасаясь к пухлым губам напротив. — Пусть это будет моя тебе благодарность. — И мое для тебя поздравление, — шепчет Ли в самые губы и притягивает младшего ближе, заставляя его перекинуть свою ногу через бедра и уместиться сверху на парне.       Этот поцелуй долгий и наполнен укусами, это похоже не на проявление любви, коей в обоих достаточно, а на бой за первенство. Кто будет главным в этом всём? Тот, кто сильнее укусит, тот, кто заставит отстраниться, чтобы глотнуть хоть каплю кислорода и насытить им бурлящую кровь.       Сынмин мычит, когда Минхо опускает руки на бедра и сжимает. Запрещенный прием. А Ли того и надо, он довольно улыбается в поцелуй, продолжая терзать забитые мышцы и Ким отстраняется, резко набирая в легкие воздух, чтобы через секунду вышвырнуть его наружу протяжным скулежом. — Я обещал помочь тебе расслабиться, а твои бедра еще проблемнее, чем плечи, малыш.       Минхо продолжает выполнять свою работу, пока Ким извивается ужом на сковородке, пытаясь вывернуться из настойчивой хватки на самой чувствительной части тела. Ли лишь припадает губами к шее, целуя каждый ее миллиметр, и по спине младшего бегут мурашки. Сынмин ерзает на накаченых бедрах и с самолюбивой гордостью чувствует бугорок, по которому всё чаще проезжается сквозь домашние шорты. — Тебе это нравится, Минхо? Ты садист? — А что, если да? — Тогда получается, что я мазохист.       Младший перехватывает руку Ли со своего бедра и ведет ей выше. Полотенце сбивается, задираясь, и спадает с торса, открывая еще больше кожи. Ладошка старшего оказывается совсем уже у паха, когда Хо сжимает ее, препятствуя напору Сынмина и вырывая из груди последнего протяжный стон. — Это мы оставим на потом, малыш. — Ты точно меня ненавидишь. — До смерти ненавижу. Но это не значит, что я не хочу тебе отсосать. — Минхо, твою мать, — Ким утыкается лбом в шею старшего и вдыхает его парфюм. Он провозится носом по коже, не смея противиться своим желаниям, и Хо снова скалится. — Нравится, когда я говорю то, что думаю? — Лучше бы ты еще и выполнял все, о чем так смело говоришь.       И Хо правда выполняет, опрокидывая Сынмина на спину, и нависает сверху. Полотенце окончательно покидает тело младшего, оставляя его полностью голым перед абсолютно одетым старшим. И это Киму нравится до чертиков в глазах. — Хорошо. Хотел сделать это весь сегодняшний день, каждый раз, как ты проезжал мимо меня, даже не замечая ничего вокруг. Люблю, когда ты сосредоточен на чем-то. Ты ебать как хорош, малыш.       Сынмин ведет руками по плечам старшего, чувствуя мягкую ткань серой футболки, и сверкает темными глазами, наблюдая за взъерошенным парнем, который ведет влажными поцелуями дорожку вниз от ключиц к животу. По коже снова разбегаются мурашки, когда Хо буквально кончиками пальцев ведет по ногам от коленки до бедер, и касается вставшего члена Кима. — Мы же даже не начали, а ты так напряжен, какая прелесть. — Займи свой рот делом, Минхо. — Хён. — Господи, Минхо-хён. Ты доволен? — Еще как.       И Хо опускается ртом на твердый член, пряча зубы, растягивает губы по стволу, противясь рвотному рефлексу. — Боже, хён. Как же правильно ты смотришься между моих ног.       Минхо протестующе сжимает бедро Кима, заставив его дернуться и замолчать, подавившись своим собственным стоном. Ли двигает головой, привыкнув к определенному темпу, заставляющему Сынмина выгибаться на кровати. Минхо прижимает его к матрасу, сжимая тазовые косточки так, что боится оставить на них синяки.       Старший берет руку Кима в свою, и кладет ее себе на голову, заставляя этим действием Сынмина запутать пальцы в его волосах и немного надавить, только на пробу, проверяя, сможет ли Хо взять ту длину, которую он может ему предложить.       Младший не сдерживает себя. Управляет головой Минхо быстро, четкими движениями задевает задние стенки горла и гортанно стонет, когда Ли втягивает щеки, специально постанывая, запускает вибрацию по члену и как будто по всему телу Сынмина. — Хо, я сейчас, — Ким пытается отстраниться, но старший лишь ближе прижимается, обводя языком венки, и заглатывает чуть ли не по самое основание, заставляя Сынмина простонать и излиться в узкое горло.       Минхо вытерает рот тыльной стороной ладони и целует младшего. Глубоко и долго. Сынмин чувствует на губах солоноватый привкус и ощущать свой собственный вкус кажется странным, но не противным. — Поздравляю, чемпион, — старший целует парня в лоб. — Ты хочешь сказать, что это всё? Ты уверен? — Ким кладет руку на пах Ли, чуть сжимая ладошку, и довольствуется приятным звуком втягивания воздуха через стиснутые зубы. — А ты готов принять меня? — Кажется, мы никогда не прекратим разговаривать вопросами. Просто разденься уже. — Ты сам захотел этого.       Младший залипает на какое-то время, рассматривая кубики на прессе Минхо и кажется, делает это слишком очевидно, потому что Ли усмехается. — Так сильно нравится? — Такое может кому-то не нравится?       Сынмин прикасается к теплой коже и ведет рукой вверх, к груди. — Хо-я, ты такой красивый. — Тебя всегда прошибает на милости, когда ты видишь мое тело? — Нет, я просто говорю то, о чем думаю. И в отличии от тебя, я думаю не только о сексе. — Да ну? Поэтому мы оба в постели и оба голые? Только потому что ты не думаешь о сексе. — Именно, хён.       Минхо предельно аккуратен всегда. Он проверяет подготовку Сынмина в самую первую очередь, даже если последний уверяет, что полностью готов. Не исключено, что он просто очень любит помучать своего младшего, хочет заставить его просить большего, особенно после всех колкостей, которыми они успевают обменяться за весь день и весь вечер.       И Ли не из тех, кто любит изменять своим традициям, поэтому окунает пальцы в прохладную смазку и дразнит младшего, нажимая на колечко сфингтера, не проникая внутрь. — Хён. Я растянут, пожалуйста. — Уже просишь, так быстро?       Хо на пробу толкается внутрь двумя пальцами и те скользят действительно легко. Не обманывает. Но Ли мало, он раздвигает их на манер ножниц, затем добавляя третий палец, который тоже не доставляет никакого дискомфорта, и Ким лишь сильнее насаживается, силясь получить больше трения. — Иногда я поражаюсь, каким нетерпеливым могут сделать одни только мои пальцы. Не только за массажи ты любишь мои руки, я ведь прав, малыш? — Не представляешь, насколько сильно ты прав, а теперь пожалуйста, хён. Самому же неприятно.       Сынмин бросает взгляд на сочащийся естественной смазкой член старшего, и показательно приподнимает зад. — Хорошо, раз сегодня ты победитель, я пожалею тебя.       И Минхо под аккомпанемент из разочарованного стона парня оставляет его даже без пальцев, чтобы через секунду приставить ко входу красную головку с натянутым поверх презервативом и осторожно толкнуться внутрь. Комнату заполняет протяжный стон обоих парней. Оба ждали и оба дождались момента, когда дополнят друг друга в прямом смысле этого слова.       И Ли набирает быстрый темп, позволяющий обоим наслаждаться друг другом в полной мере. Он целует губы парня, забирая себе его стоны, и не отрывается от них, пока воздуха в легких не становится катастрофически мало, а комната не становится еще более душной, чем она была до этого.       Минхо довольствуется всем, что дает ему его парень. Поцелуями, укусами, приятным ощущением узости внутри, доводящим до звездочек перед глазами. И Сынмин так же доволен, получая от Хо всё, что он даёт ему. Даже больше, парень тает каждый раз, когда сосредоточенный на своем удовольствии Ли убирает волосы со лба Кима, сбившиеся ему на глаза, когда поглаживает костяшки пальцев, успокаивая после оргазма, вытирает его тело влажными полотенцами или несёт в душ, шепчет на ухо, что Сынмин отлично справился и он вообще-то умничка. — Больше ничего не скрывай от меня, хорошо, Минни? Даже если твоим увлечением будет танцевать стриптиз в клубе через дорогу. Хорошо?       Сынмин устало улыбается. — Хорошо, хён. — Спокойной ночи, чемпион, — Минхо целует щеку засыпающего Кима, ложась рядом с ним, и щелкает выключателем, погружая комнату в полнейший мрак. — Спокойной, — бубнит в подушку Сынмин, который уже не в силах пошевелить и мускулом в попытках хотя бы приобнять Ли, или повернуться к нему. Поэтому Минхо сам приобнимает младшего за талию, перекидывая свою руку через него, и засыпает, вслушиваясь в мерное сопение парня, уткнувшись в его шею своим носом.