Дом

— Браво, Джеймс! — воскликнул Сириус, когда его крестник выбил палочку из рук Люциуса Малфоя. Блэк отбросил Пожирателя Смерти в сторону, после чего довольная улыбка поддернула его губы. Казалось, все кончено. Пророчество уничтожено, дети спасены и следовало поскорее убраться из Министерства как можно дальше. — Авада Кедавра! В следующее мгновение Сириуса ослепила зеленая вспышка и он ощутил теплое разливающееся чувство в районе грудной клетки. Блэк поймал на себе растерянный взгляд Гарри, а за ним лишь на долю секунды заметил испуганного Римуса. Не до конца осознавая произошедшего, Сириус продолжал улыбаться, и легкая улыбка не сошла с его губ, даже когда он провалился в Арку смерти. В комнате было распахнуто окно, из-за чего ветер покачивал занавески и вместе с тем наполнял помещение сладким запахом недавно распустившейся во дворе сирени. У стены стояла двуспальная кровать с красно-золотым балдахином — цветами Гриффиндора, никак иначе. Было тихо, лишь изредка из-за чуть приоткрытой двери слышалось, как расставляли посуду на первом этаже. Сириус, лежавший на кровати, открыл глаза и резко втянул носом воздух. Он тяжело дышал, но стоило ему увидеть цвета своего факультета над головой, как дыхание перехватило, а сердце на секунду замерло. Блэк оглядел пространство вокруг. Он помнил эту комнату. Очень хорошо помнил. В этой комнате, в этом доме он жил с шестнадцати лет и провел здесь одни из лучших и запоминающихся дней в своей жизни. Присев на край покрывала, Сириус перевёл свой взгляд на прикроватную тумбочку и стоящую на ней фотографию — он держит в руках кубок Хогвартса по квиддичу и смеётся. В тот год Блэк долго и упорно готовился к матчам, что сыграло немаленькую роль в победе Гриффиндора. Юфимия Поттер, гордясь Сириусом как родным сыном, настояла на том, чтобы поместить эту фотокарточку в рамку и поставить около кровати юноши. Блэк провел пальцем по немного запылившемуся стеклу, вспоминая пьянящий вкус этой приятной победы. Грустно улыбнувшись, он поднялся. Комната была в точности такой, какой он её запомнил с подростковых лет. Напротив кровати стоял большой шкаф со стеклянными дверцами, внутри которого лежала всегда аккуратно сложенная одежда. Рядом со шкафом, ближе к окну, стоял деревянный стол, за которым Сириус провел долгие часы, готовясь к экзаменам. Подойдя к столу, он хмыкнул — там лежали листы с заданиями к ЖАБА. В период подготовки ему казалось, что этот экзамен станет определяющим событием в его жизни, докажет преподавателям, что Блэк действительно умен и серьёзен в своих намерениях. Всем казалось, что из их компании Римус был тем, кто больше всех готовился к экзамену, и он несомненно усердно учился, только он этим делился с друзьями, обсуждал и советовался с однокурсниками, когда как Сириус по ночам запирался в комнате, зажигал свечку на столе и начинал зубрить до восхода солнца. Сейчас, держа задания в руках, Блэк вдруг подумал, насколько же это было все бессмысленно. Отложив листы, он уже хотел выглянуть в окно, как его взгляд зацепился за развешанные фотографии. Ступая по ковру, часть которого была случайно сожжена заклинанием «Инсцендио», Сириус подошёл к стене, увешанной снимками, открытками, билетами и записками. «Сегодня знаменательный день, Бродяга! Эванс согласилась пойти со мной на свидание! Передай Лунатику, что мы с Хвостом ждём вас в комнате в 17:00. Без опозданий!» «Блэк, если вы с Поттером не прекратите так громко смеяться, мне придётся доложить на вас профессору МакГонагалл». «Эй, Блэк, кем ты оденешься на Хэллоуин в этом году?» «Библиотека. Сегодня. После отбоя. Не опаздывай». Посередине стены висела самая большая фотография с подписью «Лето 1977». На ней был запечатлен пляж, на котором дурачились восемь друзей. Сириус вспомнил, как в последний день отдыха он попросил маггла сфотографировать их, но они никак не могли придумать забавную позу. Поэтому паренек лет тринадцати на вид сделал то, что посчитал нужным: просто щелкнул один раз в момент, как Сириус запрыгнул на спину Джеймсу, Питер развалился на песке, Мэри заразительно смеялась, Марлин и Доркас наблюдали за происходящим безумием, держась за руки, а Римус и Лили стояли в обнимку и улыбались. Блэк постучал костяшкой пальца по снимку и тяжело выдохнул. Он подошёл к окну, створка которого была распахнута, и выглянул на улицу. Неширокая гравийная дорожка петляла между яблонями и деревьями сирени и скрывалась из виду за углом дома. Сириус разглядывал забытый пейзаж стоящих на другой стороне дороги домиков с их садовыми гномами и табличками, на которых были написаны фамилии проживающих там семей. Он поискал взглядом и наткнулся на табличку дома, в котором находился сейчас. И хоть надписи не было видно, Блэк знал, что с обратной стороны ровными буквами аккуратно выведено «Поттеры». Засматриваясь на уличный двор и предаваясь тёплым воспоминаниям, он не услышал, как дверь в комнату открылась и кто-то вошёл. — Бродяга. Сердце Сириуса пропустило удар. Серые глаза сосредоточились на одной точке — на табличке — и расширились. Он не слышал этого голоса почти пятнадцать лет. Постояв спиной к двери ещё несколько секунд, Блэк всё же решил развернуться. Им овладело волнение, даже некий страх, но он осторожно повернул голову. В следующий миг из него вырвался громкий вздох, а брови взметнулись вверх и изогнулись. Глаза защипало от подступающих слёз. Не веря в происходящее перед ним, Сириус шмыгнул носом и тихо, будто боясь, что его кто-то услышит, спросил: — Сохатый? На пороге стоял Джеймс Поттер. Его губы расплылись в доброй улыбке, а за круглыми линзами очков сияли счастливые карие глаза. — Да, Бродяга, это я. Сириус быстро пересёк комнату и заключил лучшего друга в объятия. Он рвано дышал и крепко держал Джеймса за плечи, боясь его отпустить. — Святой Мерлин, Сохатый, прости меня, пожалуйста! — по щекам Блэка полились слёзы. Он всхлипывал, а ноги норовили подкоситься. — Если бы я только!.. Если бы не… — Успокойся, Бродяга, — Джеймс заботливо погладил друга по спине. — Ты не виноват, слышишь? — Но ведь я… — Сделал всё, что мог. И отплатил своей свободой за то, чего не сделал. Но это уже в прошлом. Я рад тебя видеть, дружище. Сириус оторвался от плеча Джеймса и с ужасом от накатившего осознания посмотрел ему в глаза. — Я умер, да? Поттер, поджав губы, кивнул. Сириус помолчал пару секунд, после чего сказал: — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, дружище. Они вновь обнялись, и Блэк мог поклясться, что в этот самый момент растворились всего его тревоги и страхи, уступая место умиротворению. — Но почему я оказался здесь — в доме твоих родителей? — Потому что это твой настоящий дом, — Джеймс одной рукой поправил очки, а другой похлопал друга по плечу. — Добро пожаловать домой, Бродяга. Пойдём, мы ждали тебя. — Мы? — опешив, переспросил Сириус. Он последовал за Поттером в коридор, а затем на лестницу, ведущую на первый этаж. Запах свежеиспеченного цыплёнка ударил в нос, когда они спускались по ступенькам, а до ушей донёсся звук семенящих из стороны в сторону шагов. Сначала друзья оказались в просторной гостиной с диваном посередине. В углу на тумбочке стоял проигрыватель, а в коробке рядом хранилась коллекция пластинок. Сириусу вспомнилось, как они устраивали вечера караоке, а Флимонт Поттер иногда стоял на лестнице и подпевал знакомые песни. Однажды они даже устроили вечер только с композициями Дэвида Боуи, и после этого Блэк не мог нормально разговаривать два дня — так сильно он охрип. Пройдя в кухню, Сириусу хватило одного мимолетного взгляда на огненно-рыжие волосы, чтобы опознать со спины девушку, которая стояла и поливала распустившиеся яркие цветы на подоконнике. Он улыбнулся, посмотрел на Джеймса, тот кивнул. — Лили. Девушка обернулась и, заметив подходящего к ней Блэка, широко улыбнулась. — Сириус! — воскликнула она. Лили упала в объятия друга, после чего одарила его щёку нежным поцелуем. — Ты совсем исхудал, — она покачала головой, рассматривая истощённое и иссечённое мелкими морщинами бледное лицо. — Но остался всё таким же благородным красавцем. — Даже в свои… сколько, говоришь, тебе там лет? — ухмыльнулся Джеймс. — Гордых тридцать шесть. — Старик! — прыснул Поттер, а его жена и лучший друг подхватили смех. — Только при своих родителях не скажи, что в тридцать шесть уже наступает старость, — донеслось со стороны двери, ведущей на задний двор. Трое друзей разом оглянулись, и их взгляды остановились на Марлин, стоящей на пороге со скрещенными руками на груди. На её губах играла довольная ухмылка, а в светлые волосы была вплетена ромашка. Сириус не смог сдержать улыбки. — Привет, Блэк. — Привет, МакКиннон. Он крепко обнял давнюю подругу, немного отрывая её от пола. — Тебя я не видел дольше всех. — Не будь так в этом уверен, — лишь сказала Марлин и села за стол. Сириус не до конца понял смысл её слов, но затем он увидел, как через ту же дверь в дом вошла Доркас с корзинкой полевых цветов. Её темные волосы, заплетённые в мелкие косички, были убраны в хвост. — Мерлин! Ты уже здесь, Сириус! — она поставила корзинку на пол и раскинула руки в приветственных объятиях. — Бродяга, будь добр, сходи в сад и позови моих родителей к столу, — попросил Джеймс после того, как Доркас пошла набирать в вазы воду, а Марлин принялась составлять букеты из нарванных цветов. — Мы пока закончим приготовления. Блэк кивнул и вышел из дома. Он вновь ощутил некоторое волнение: ладони вспотели, а дыхание участилось, — когда заметил пожилую пару, что воспитывала и любила его как родного сына до самой смерти. Юфимия и Флимонт заменили Сириусу родителей, стали теми, кто смог наполнить жизнь брошенного подростка пониманием, заботой и поддержкой. Он ценил и искренне уважал их, что в шестнадцать лет, что в тридцать шесть. — Мистер Поттер? Миссис Поттер? — робко позвал Блэк. Они сидели на садовых качелях и разглядывали стаю небольших птиц, маячивших над молодым дубом. Первой повернулась Юфимия. — Сириус, дорогой! — женщина резво вскочила на ноги и принялась целовать его в обе щёки. — Посмотри на себя, как возмужал! Вот только похудел ты сильно, дорогой. Жаль, что так рано тебе пришлось покинуть Мир Земной, но тут мы тебя хотя бы откормим. Правда, Флимонт? — Твоя стряпня откормит кого угодно, это точно, — хохотнул мужчина, поднимаясь с качелей и обнимая Блэка. — Рад тебя видеть, сынок. — И я вас, мистер и миссис Поттер. — Брось, дорогой, ни к чему эти формальности. Просто Флимонт и Юфимия. Сириус будто переместился на пару десятков лет назад, и перед глазами пронеслись все те разы, когда он общался с этими милейшими людьми наедине. Его лицо залилось краской одновременно от смущения и радости. Он улыбнулся и кивнул, после чего сказал: — Джеймс зовёт всех к столу. Стол был накрыт на восемь персон. Но Блэк не сразу понял, что кого-то не хватает. Он, увлечённый своим пребыванием в доме Поттеров, разглядывал фотографии на стенах и полках. Вот маленький Сохатый держит в руках свою первую метлу, как же он похож на Гарри в детстве! А вот снимок со свадьбы, где он, Сириус, держит в руках пустую тарелку из-под торта, потому что сам торт каким-то образом оказался на его рубашке. Вот они все вместе на праздновании последнего Хэллоуина в Хогвартсе: Джеймс и Лили тогда оделись в парные пиратские костюмы, Римус притворялся светильником Джеком, Питер вырядился эльфом, Мэри соблазняла всех в образе властной вампирши, Марлин предстала в образе могущественной повелительницы драконов, а Сириус перевоплотился в Дэвида Боуи, а если быть точнее в его Альтер эго — Зигги Стардаста. А вот фото со дня рождения Гарри. Блэк хорошо помнил тот момент, когда они с Джеймсом сидели на кровати по бокам от уставшей Лили, державшей в руках новорожденного малыша, а Римус направлял на них фотоаппарат. Гарри. Римус. Лунатик. Его Лунатик. Что с ними теперь будет без него? Чувствуя, как к глазам вновь подступают слёзы, Сириус отвернулся и спросил у друзей: — Ну, что? Приступим к ликвидации цыплёнка? — Ещё нет, дорогой, — покачала головой Юфимия. — Не все собрались. — Не все? — Блэк удивлённо приподнял брови. — Мы ждём кого-то ещё? О, святой Мерлин! Кто-то ещё умер после меня? Неужели Гарри? Или Римус? Кто-то из студентов? Из Ордена? — Успокойся, Бродяга, все они живы, — Джеймс подошёл к другу и положил руку ему на плечо. — Всё хорошо. Этот человек здесь уже долго находится. Примерно так же долго, как и мои родители. Слушай, почему бы нам пока не сходить за заначкой, где лежат бутылки с огневиски, а? Сириус согласился на это предложение, но в груди зародилось неприятное чувство, которое будто скребло изнутри. Они поднялись на второй этаж и вскрыли одну из досок в полу, под которой лежало несколько бутылок алкоголя. Это место для заначки они заприметили на шестом курсе, когда Джеймс чуть не треснул себя по лицу вторым краем доски, когда наступил на неё. Вероятно, и Флимонт, и Юфимия знали об этом тайнике, но никогда не упоминали его в разговоре. Взяв две бутылки, друзья вернулись на кухню. Сириус принялся искать штопор в разных ящичках и наконец нашёл его. Открыв первую бутылку, он тут же взялся за вторую, когда главная дверь открылась и он услышал с её стороны: — Слушайте, было непросто, но я сумел достать шоколадный пуддинг. Штопор в миг вывалился из рук мужчины и упал на тумбу. Если голос Джеймса, своего лучшего друга, Блэк не слышал почти пятнадцать лет, то этот голос он в последний раз слышал семнадцать лет назад. Сириус резким движением развернулся и оказался прямо напротив входной двери. Оттуда на него уже смотрела пара таких же серых, как у него самого, глаз. Юноша, чьи тёмные волосы беспорядочно завивались, держал в обеих руках бумажные пакеты, наполненные шоколадным пуддингом — любимым лакомством Блэка, несмотря на то, что шоколад опасен для собак. Дыхание перехватило, Сириус стоял и открывал рот, как рыба на суше, в попытке подобрать нужные слова, но казалось, весь его словарный запас иссяк и в нём осталось лишь: — Регги? — Привет, брат, — Регулус улыбнулся и поставил пакеты на пол. Сириус не помнил последний раз, когда видел своего младшего брата улыбающимся. Но сейчас тот явно выглядел бодрым и даже счастливым. Взгляд мужчины непроизвольно упал на левое предплечье Регулуса, на котором когда-то виднелась метка Пожирателя Смерти, но сейчас её там не было. На глазах выступили слёзы, но тем не менее улыбка Сириуса была такой широкой и душевной, какой её не видели уже давно. Он быстрыми шагами подошёл к Регулусу и, обхватив его руками, уткнулся в плечо. Воспоминания нахлынули новой волной, но ссоры прошлого уже не имели значения, их след смыло искреннее объятие двух братьев. Сириус почувствовал, как затряслось тело Регулуса от накативших слёз, поэтому ещё крепче обнял его и громко втянул носом воздух. — Прости меня, — произнесли оба одновременно. Сириус посмотрел на брата, глаза которого слегка опухли, а щёки раскраснелись, как наверняка и у него самого, и ласково улыбнулся. Регулус улыбнулся в ответ. Два брата, умершие с мыслью, что один ненавидел другого, обрели возможность воссоединиться. — Я тебе пуддинг принёс, — сказал Блэк младший, проводя тыльной стороной ладони под носом. — Да, я видел. Спасибо, — Сириус потрепал волосы брата. — Пойдём к столу? Нас ждут. Все уселись за стол, и Флимонт Поттер взял на себя ответственность за разрезание цыплёнка. Сириус сел рядом с Джеймсом и Регулусом и окинул место ужина взглядом: напротив сидели Марлин и Доркас, мистер и миссис Поттер, а Лили устроилась слева от Джеймса. Стаканы пылали янтарём. Сириус будто только осознал в полной мере всё, что с ним произошло. Он умер. — Что же будет с Гарри? — неосознанно Блэк задал этот вопрос вслух. — А с Римусом? — Они оба смогут за себя постоять, — Лили протянула руку и сжала ладонь Сириуса. — Им это уже приходилось делать. Когда придёт время, мы увидимся, но до тех пор у них ещё есть незаконченные дела. А мы лишь можем наблюдать за ними отсюда. — Мы можем наблюдать за ними отсюда? — изумлённо переспросил Блэк. — Ага, — подтвердила Марлин. — Тебе лучше не знать, что именно мы наблюдали, когда ты ещё был там. — Это вторжение в личную жизнь! — возмутился Сириус. — Бродяга, у тебя была такая запутанная личная жизнь, что никто и не хотел в неё особо вторгаться, — Джеймс засмеялся. — Эй! У меня была очень насыщенная личная жизнь. — Примерно до шестого курса, — Марлин сделала глоток огневиски. — Не путайте бедного мальчика, он же тут совсем недавно, — вмешалась Юфимия. — Дорогой, конечно, мы не наблюдаем за личной жизнью других людей, это неэтично. — Но вот про личную жизнь собак никто не говорил, — сказал Регулус, растянув губы в потешной улыбке. — Гав-гав. Все за столом рассмеялись, включая самого Сириуса. Когда Флимонт принялся раскладывать по тарелкам цыплёнка, Джеймс резко вскочил на ноги, чем напугал свою мать. — Как же мы будем проводить этот ужин без музыки? Ведь наш Звёздный человек наконец пришёл и встретился с нами! Парень помчался к коробке с пластинками и, достав одну, включил проигрыватель. Первый этаж тут же окутал звук гитары и последовавший за ним голос Дэвида Боуи. Эта песня была такой родной и такой дорогой сердцу, что Сириус непроизвольно начал подпевать с первых слов. Джеймс вернулся на место и присоединился к лучшему другу. Затем к ним подключились Лили, Марлин, Доркас и даже Регулус. Флимонт и Юфимия, покачиваясь из стороны в сторону, подпевали эту песню себе под нос. Когда «Starman» закончилась и её сменила «It Ain’t Easy», собравшиеся решили приступить к еде, чтобы цыплёнок не успел сильно остыть. Сириус молча наблюдал за своими друзьями (ведь он действительно мог всех присутствующих назвать своими друзьями): как они о чём-то переговаривались, передавали друг другу салат, подливали в стаканы виски или подпевали Боуи. Он смотрел на лица этих людей, до сих пор не веря в происходящее. В груди вновь разлилось тёплое чувство, но уже не от заклятия, а от ощущения искреннего счастья. Он умер. И попал… в рай? Нет, это место определённо было лучше. Это место было его домом.