Часть 1
А может на равнине.
А может быть и там, и там.
Ни толи в доме, церкви, храме,
А может то вообще была изба.
Но знаю точно, там жила семья.
Но может не семья.
Там, может быть, два друга.
Может, брата два.
Хотя на братьев не похожи.
Но не суть.
Там суть в другом была.
Ну жили, значит, на природе.
Во круге нету ни души.
Там были лес река и поле.
В общем, жили на просторе.
Один там был ни то священник,
Может, музыкант.
Другой – актёр,
А может быть, монах.
Ну, вроде, жили дружно,
Хозяйство слажено дели.
Переодично выезжали в город.
И то службы, то ли концерты вели.
II
Утро было раннее,
Наверное, часов пять утра.
И смотрели вдаль печально
Его пурпурные глаза.
Он старший был. И бледный.
Высокий был. И волосы черней черна.
И в этом юмористическом дуэте
Его назвали бы «Луна».
Это он был музыкантом вроде,
Что пост великий соблюдал всегда.
Хотя он вроде бы не верил в Бога.
Или верил, но не до конца.
- Хей, Феодор. А не пора ли выезжать?
- Святые дни не скоро.
Не полагается людей нам веселить…
Не мешай молится на святого…
- Но нас ведь могут так забыть! –
Он младше был, но ростом был не ниже.
Волос светлый, длинная коса.
Он в этом доме был как будто лишним.
Ничто там видеть не могли его зелёные глаза.
Он в дверях стоит и мнётся.
Он не знает, что ещё сказать.
Он в этом доме заменяет солнце
- Да пусть. Пусть будут забывать.
- Ладно, будет пусть, по-твоему. Снова…
А я пошёл. Пока. –
И вдруг ноги понесли, куда душе угодно.
Понесли, куда глядят его глаза.
Он бежал куда-то далеко.
Туда, куда всегда стремился.
И будто всем врагам назло,
Целый мир ему открылся.
И тут добрался до холма.
Он там не был никогда
А ведь там была река.
Широка была река.
А за ней виднелись горы.
И он почувствовал тогда
Запах ветренной свободы.
Он широко раскинул руки.
Он позабыл о бывшей скуке.
Он попал как будто в Рай.
Его имя - Николай.
III
- Ты будешь злиться, я-то знаю,
Но всё же, я тебе скажу.
То для тебя совсем не тайна,
Но я, выслушай, прошу.
- Я знаю, что ты мне скажешь, Коля.
Я это слушал сотни раз…
Как ты не поймешь Господней воли.
Я прошу, давай-ка не сейчас.
- Да я уже устал!
И я скажу тебе сто первый,
Пусть я сотню раз сказал,
Не говори о том, что мыслю я неверно.
- …!
- Сколько можно говорить? Послушай!
Я был там, где ты ни разу не бывал!
Там есть река, за ней быть может лучше.
За нею город есть, красивый город там. -
Его блондин схватил за руки
И стал рыдаюче просить.
Он говорил про запертые муки,
Стал про свободу говорить.
- Ты в меня не веришь,
Никогда не принимал.
О душе моей не ведал,
Ничего о ней не знал.
Ты всегда,
Всегда ты лишь молился
Всё не желая замечать
К чему я всегда стремился
- Коленька, мой милый,
Ты, не понимая высшей силы,
Всё пытаешься узнать
То, что человеку знать не нужно.
И страшнее всех оружий,
Это твой горячий ум.
Ты мучаешь всё сам себя,
И никого на свете не любя,
Всё пытаешься меня спасти.
Клянёшься в верности, любви.
Но признавать ты не желаешь,
Что я доволен жить в своей глуши.
Меня ты, Николай, прости.
Но тебя я слышать боле не желаю.
Тем более ты сам
Со мной уехал на окраину.
- Прости…
- Со мной не надо спорить.
Уходи.
Да будет Бог с тобою.
И если ты вернёшься,
Я тебя приму.
С такого дурака
Ничего уж не спрошу.
- Я уйду. Да будет так.
Думай, что в голове моей бардак.
Попытайся разобраться ты в своей,
Совсем не слушая чужих речей
И не читая этих черных книжек.
Подумай, может счастье всё-тки ближе.
Подумай на досуге как-нибудь…
- Говорю: «Уйди, забудь
И не мечтай».
Проваливай – Прощай!
