Битва на свалке

      Перед глазами Нила все подозрительно черное, так что он сам не мог точно сказать, не его ли собственные глаза вдруг разом лопнули из-за перенапряжения. По лбу стекает пот, усталость зло бьет по каждой мышце: парень вот-вот свалится с ног или просто потеряет сознание. Он почти не слышит, что именно кричит ему в ухо Кевин, прежде чем со всех сил помчаться к воротам Воронов. Еще несколько рывков, и Джостен почти замертво падает на ровно постриженный газон, сбитый с ног надоедливым Энглом, который взял того под опеку.       — Ч-черт, — шипит сквозь зубы рыжий, пытаясь как можно быстрее встать на ноги, но выходит с трудом: кажется, он потянул какую-то мышцу на левой ноге, когда падал. Вороны начали играть до невыносимости грязно, предвкушая скорый проигрыш. Яркие софиты огромного стадиона университета Э.А. слепили глаза, но Нил все-таки смог разглядеть забесновавшегося в воротах Эндрю: блондин сверлил взглядом все поле, время от времени останавливаясь взглядом на пытающимся встать Ниле, и иногда все-таки приходилось отвлекаться, чтобы отбить мячи. Эндрю играл по-серьезному, и теперь Джостен понял, почему Ваймак так яростно пытался оставить Миньярда в команде: с начала овертайма не пропустил ни одного мяча. Где-то совсем рядом с ним уверенно хмыкнули:       — Мы победили Воронов! — закричал Мэтт, но рыжий его уже не слышал.       В эту же секунду зрительские трибуны вздрогнули: оглушительный гудок сирены, символизирующий конец игры, промчался по всему стадиону такими же громкими взвизгами ликующих зрителей. На электронном табло интенсивно мигали желтые цифры 10:9 — именно с таким счетом Лисы одержали победу. Зазвучал гимн Пальметто, который оказался самой ценной наградой за весь сезон: их признали. Несколько месяцев назад «отбросов» окунали лицом в грязь и чуть ли не смешивали с грязью, но сейчас, пока ликование и гул ещё не стихли, звучит гимн их университета, который поют собравшиеся. Нил чувствует безграничную радость, когда Мэтт помогает ему встать, поправляет помявшуюся форму и под руку ведет для рукопожатия. Где-то сбоку мелькнула светлая шевелюра Эндрю, который идет с каменным лицом прямо за ними, отставая всего на полтора шага. Им под ноги падают всевозможные букеты цветов и плакаты с эмблемой команды от фанатов, кое-где взрываются хлопушки и длинные полоски серпантина медленно опускаются на газон стадиона.       Эта игра была действительно тяжелой: Вороны, наплевав на все правила, играли непозволительно грязно для их прославленной команды. Несколько игроков получили максимум красных карточек и удалились с поля, возможно, потому что Вороны могли себе это позволить. На протяжении игры все новые и новые игроки мелькали перед глазами Лисов, которым не помешал бы очередной набор участников. Пострадавшим после зверского побоища во время матча оказывается был не только Нил: какой-то нападающий также вмял Дэн в железную балку ворот, что та еле двигалась и как он сам могла вот-вот упасть носом в землю; Элисон стукнули клюшкой, Кевина неудачно подрезал Дженкинс, нападающий Воронов, и теперь они оба держались за ушибленные бока.       Кто-то вплоть до хруста костей сжал руку Нила, стало очень больно. Затылком рыжий почувствовал, как позади него напрягся и ощетинился Эндрю. Рико не отводил от них глаза, леденящим душу взглядом сверля Джостена, он слегка ослабил хватку:       — Вот видишь, тренировки Воронов пошли тебе на пользу, — скрепя зубами, цедил Мориама. В уголках его губ собиралась кровь: кажется, Кевин все-таки успел подсечь капитана чужой команды и теперь довольный улыбался бывшему сокоманднику в лицо.       — Отстань от него, Рико.       — Не смей меня затыкать, Дэй! — Рявкнул парень, сзади него словно по волшебству появился Жан. Моро слегка сжал плечо капитана рукой, стараясь привести того в чувства, — Я хочу предложить матч-реванш. — Злобная ухмылка нарисовалась на его лице, самоуверенность Ворона заметно подскочила, — просто поговорите об этом с вашим капитаном, Дин, кажется, не помню… И тренером. В общем, как решите, напишите письмо или позвоните директору нашего университета. Согласись, рейтинги до небес тогда подскачут…       — Не утруждай себя запомнить имена членов нашей команды и персонала, — рыкнул Нил. — Ты как жевал пыль так и будешь! Хоть сотню матчей сыграем, ты все равно останешься позади нас, Рико. Ты уже далеко позади…       — Тогда можно считать, что матчу быть? — Глаза Мориямы опасно сверкнули, он сплюнул собравшуюся во рту кровь на постриженный зеленый газон.       Эндрю уже готов был зажать рот Джостену рукой, а Кевин как следует поддать клюшкой, но уже было поздно, рыжий процедил:       — Ко-не-чно.       Лицо Дэя налилось красной, пульсирующая венка выступила на лбу у блондина, Дэн вообще выронила клюшку, когда подходила к новому проигравшему игроку, чтобы пожать руку. Мэтт крепко сжал его под локтем и почти перестал поддерживать, чтобы Джостен не упал. Ваймак, кажется, показал что-то рукой, но Нил не разглядел. Он вообще ничего не видел, кроме ухмыляющегося самодовольного Рико и не слышал, кроме сбитого ритма стука его собственного сердца.       Разговаривать с репортерами пришла очередь Кевину и Уайлдс, но в связи с ее временным шоком, вышел на разговор тренер. В женской раздевалке все молчали, пытаясь переварить произошедшее несколькими минутами ранее, пока парни активно обсуждали грандиозное событие:       — Ну ты даешь, Нил. — Нервно хихикнул Никки, снимая форменную одежду команды. — Кажется, благодаря тебе мы снова сильно влипли, приятель.       — Ты не заметил, Никки, после того, как Джостен открывает свой блядский рот хоть на секунду — у нас постоянно начинаются проблемы. — Аарон не психовал, наоборот, сейчас он был пугающе спокоен, как брат, облокотившийся об дверной косяк. Отстраненным взглядом он наблюдал за ребятами и иногда чуть более нужного задерживал взгляд на рыжем.       — Ну ты дал, конечно, жару, — пробурчал Мэтт.       — Да! — потдакул Никки, — Теперь там Кевин и Ваймак за тебя одного вдвоем отдуваются…       Нил рефлекторно сжал слегка покалывающее запястье, которое некогда с силой сжимал Рико, неприятная судорога пробежала по всему телу. Он посмотрел на Эндрю, тот что-то безучастно рассматривал на потолке, в упор не замечая младшего.       — Давайте быстрее! — несколько раз стукнула кулаком в дверь Дэн, — Автобус скоро отправляется!

***

      — Тренер Ваймак, как вы относитесь к тому, что один игрок Вашей команды согласился на матч-реванш против Воронов? Сможете ли выиграть второй раз?       Миловидная девушка-репортер подсунула поближе к полуоткрытому рту мужчины включенный микрофон. Аккуратно уложенные синие волосы чуть вились на концах и заполнили собой остаток пространства на экране, девушка мило улыбалась, терпеливо ожидая скорый ответ. Тишина была всего несколько секунд, прежде чем тренер с силой сжал ладони в кулаки, короткие ногти впились в ладони. Кевин отстраненно смотрел куда-то в даль и почти не реагировал на тщетные попытки девушки поговорить о команде.       — Без комментариев, — уверенно ответил Ваймак, начав отходить от сборища камер и объективов.       — Но… — чуть было начала репортер, но мужчина был непреклонен:       — Я же сказал »без комментариев».

Запись оборвалась…

      Кевин с силой швырнул пульт от старенького телевизора в стену: на пол посыпались батарейки из-за хлипкой приоткрывшейся крышки. Сегодня вместо того, чтобы разбирать лучшие матчи Воронов и свои собственные, парень закатил не хилую истерику из-за последней выходки рыжего. Только на этот раз была почти вся команды: Аарон и Эндрю сидели на больших набитых специальными шариками пуфиках где-то в углу комнаты, Рене и Элисон слушали во все уши сплетни Никки, который с аппетитом уплетал ведерко мороженного и активно жестикулировал — один раз он чуть не зарядил Аарону пластиковой ложечкой в глаз. Мэтт и Дэн сидели на пуфах чуть поодаль ребят и болтали о чем-то своем. Все голоса для Нила смешались в сплошной белый шум, он не слышал ничего: ни воплей Кевина, ни многочисленные попытки Никки привлечь его внимание.       Неожиданно Нил понял, что в комнате воцарилась тишина: Никки перестал что-то бурно обсуждать и смешить тем самым девушек, Дэн и Мэтт тоже перестали секретничать. Волосы на всем теле поднялись дыбом, когда рыжий понял, что Кевин стоит непозволительно близко и сверлит его взглядом:       — Почему ты не мог промолчать? Почему из-за каждого второго твоего блядского слова у нас начинается лютый пиздец, Джостен? Теперь из каждого третьего утюга слышно про «Битву на свалке». — Дэй брызжет слюной злобно оскалившись, вчерашняя выходка Нила выбила его из колеи.       «Битва на свалке» — так фанаты экси прозвали грядущий матч-реванш Воронов и Лисов, который должен быть сыгран в конце следующего года.       — Прости, Кевин, я просто…       — Ты «просто» что?!       — Прости, — начинает Нил и ему кажется, что он вот-вот умрет. Медленно поднимается с удобного пуфа, и теперь уже обращается ко всей команде: — Простите меня, вы все.       — Да черт с тобой, Нил-проблема-Джостен, — шикнул Дэй. — Мне срочно нужно что-нибудь выпить… Желательно покрепче.       — Не злись на него! — Выкрикнул с места Никки, облизывая пластиковую ложку. Аарон что-то шепнул Эндрю на ухо.       — Идите вы все нахер, — процедил Кевин, пулей вылетая из комнаты под тихое потрескивание телевизора. На стоп-кадре он и Ваймак закрывают лица ладонями, втискиваясь в узкий проход черного коридора. Девушка-репортер на заднем плане кончиками пальцев едва касалась черного колечка в носу: скорее всего собиралась поправить украшение.       — Не обижайся на него, — Рене слегка коснулась плеча Нила, шепотом добавив, — он просто в шоке.       — Ещё в каком шоке! — Хохотнул Мэтт, прикрывая за собой дверь.       Девушка смущенно улыбнулась, пожав плечами: как ни крути, а Мэтт все-таки прав. Она ещё раз что-то шепнула рыжему на ухо, но тот пропустил слова мимо ушей, даже не пытался вслушаться. Чуть позади показательно хмыкнули, и Рейнольдс поняла намек, скрывшись за серенькой дверью. Эндрю вальяжно прошелся перед рыжим, безучастно наблюдая, как остальные Лисы расходятся. Внеплановое собрание команды закончилось очередной ссорой и срывом Кевина.       — Иногда мне кажется, что ты специально создаешь нам проблемы. — Обращается к Нилу Аарон, закатив глаза. Ореховые глаза, почти как у Эндрю, смотрят на него с долей злорадства и пренебрежения, — И мы снова и снова должны их решать.       — Мы ведь Лисы, — звучит голос Никки из-за двери, — у нас всегда проблемы и их нужно кому-то решать. Если не нам, то Ваймаку.       — Я не хотел, — говорит Нил, кажется, в пустоту, когда в коридоре слышатся тихие отдаляющиеся шаги. Эндрю ковыряет ногтем указательного пальца облупившуюся краску стены. Его взгляд на мгновение задерживается на рыжей макушке, потом пробегается по лицу.       — Я знаю. И как же, черт тебя дери, я ненавижу тебя за это.       — Он меня вывел.       — Нет, он просто превосходный манипулятор. Ты все сделал так, как ему нужно было: поддался эмоциям. Теперь, если Вороны выиграют, то Лисы ещё очень-очень долго будут захлебываться в ебаной грязи. Этот позор будет преследовать ещё несколько поколений. Ты должен понимать. — Миньярд говорит на удивление спокойно, на каменном лице не дрогнул ни один мускул, пока в глазах бушевала буря, такая страшная и такая своевременная.       — Я понимаю, — соглашается Нил.       — Теперь Кевин с нас не слезет…       — Я знаю.       — Ненавижу тебя. — Говорит блондин, скрывшись за серенькой дверью.       — И это я тоже знаю. — Шепотом отвечает Джостен в пустоту.

***

      Встретиться вечером на крыше была идея Эндрю. На экране телефона Нила все ещё мигало СМС «Жду на крыше», которое Джостен оставил в «непрочитанных» и очень много фотографий различных забавных зверьков, отправленные Никки. «Это вы с Эндрю» — гласило последнее сообщение; на фотографии резвились белый и рыжий коты. Хэммику рыжий почти не отвечал, но тут его угораздило написать «ахахаха» и тут пошло-поехало: ещё десятки фотокарточек с свежими мемами и забавные нарезки из интервью Ваймака и Кевина. Нил пожалел, что несколько дней назад удосужился ответить на одно-единственное сообщение парня.       Крыша Лисьей башни встретила теплым ветерком и запахом выкуренных вишневых сигарет. Эндрю сидел там, на бетонном выступе, свесив ноги. Его взгляд скользил по макушкам небоскребов и находящимся в постоянном движении фигурок людей и автомобилей. Не обращая внимания на севшего рядом Нила, Миньярд прикладывает полувыкуренную сигарету к губам. Клубы сизого дыма устремились к закатному розовому небу, растворяясь где-то в толще низких, налившихся свинцом, облаков.       — А я уж было решил, что ты забыл где ебаный вход. — Блондин потушил сигарету об бетон, щелчком скинув ее с крыши башни, наблюдая, как окурок постепенно исчезает из поля зрения.       — Не забыл. — Коротко отвечает Нил.       Пушистые облака уже давно слали розовыми и похожими на сахарную вату. Солнце постепенно скрывалось за линией горизонта, открывая взгляду редкие родинки звезд на темнеющем небе. Из кармана черной джинсовой куртки блондина показывается пачка Marlboro. Миньярд достает ещё две сигареты, где-то в пространстве между пальцами полусжатой ладони чиркнула зажигалка.       — Ты все ещё не думал начать курить? — Ухмыльнувшись, спросил Эндрю, пока серый пепел медленно опадал на холодный бетон. Расстояние между ними стремительно уменьшилось, когда Нил принял тлеющую сигарету и устроился поудобнее — прямо на коленях блондина.       — Не-а. Даже не подумаю, — сделав первую затяжку, ответил рыжий. Его глаза беспокойно бегали по спокойному лицу Эндрю. Тот едва ощутимо провел ладонью по шелковистой копне рыжих волос, затем забрал сигарету у удивившегося Нила и тоже затянулся. Им обоим нравилось ощущение некой наполненности в легких, когда никотин проникал внутрь и с кровью разносился по всему телу. До едва заметной дрожи в руках нравилось, что тут могли быть только они, что это их персональное место.       — В следующий раз, когда тебе захочется найти ещё больше проблем на свой зад — говори мне. — Одним резким щелчком Миньярд смахнул пепел с тлеющего конца сигареты.       — Если проблемы меня нашли сами? — Джостен ни за что бы не признался, что прямо сейчас он так бесстыдно разглядывает лицо блондина. Наблюдает, как трепещут его ресницы, как на скулах выступают жвалки и как медленно двигается его кадык.       — Просто не мешай мне их решать, бегунок. В противном случае решать их будут все. Как-никак мы чертовы Лисы, значит проблемы нас подстерегают на каждом шагу. Какая разница? Одной больше, одной меньше.       — Блять, Эндрю. Мои проблемы решить не так просто.       — Запомни, теперь это не только твои проблемы. Мы в заднице: все на мушке у Воронов.       Нил наблюдал, как в темноте грядущей ночи слегка мерцает тлеющая оболочка сигареты, как напряжен Эндрю, как зыбкий страх от скорого будущего наполняет его. Если Вороны выиграют — то Лисов действительно смешают с землей и на первую триумфальную победу просто закроют глаза. Тогда, может быть, Кевин просто повесится от стыда или напьется до потери пульса, Аарон накидается какой-нибудь бурды и потянет за собой остальных монстров. Команда постепенно исчезнет. А что будет с самим Нилом? Возможно, он просто исчезнет для всех сотальных, резко перестанет существовать, но не для себя. Вместо него на свет появится кто-то другой. И тогда с жизнью и защитой, которые подарил ему Эндрю придется попрощаться навсегда.       Рыжий забирает сигарету из рук Миньярда и прижимает к губам. С каждым новым вдохом дыма становится спокойнее, словно всего вокруг просто не существовало, во всем мире остались лишь они с Эндрю — всего остального просто нет.       — Я не буду таким, каким они все меня считают, — шепчет Нил. — Я не позволю тебе сгинуть со всеми из-за моей ебучей ошибки. Я не стану слабаком только из-за того, что Рико таковым меня считает.       — Как же, черт возьми, я тебя ненавижу. Ты долбанный эгоист, Джостен.       — Сто два процента, Эндрю? — Выкурив фильтр, спросил Нил. Его полностью взяли под контроль ореховые глаза, такие внимательные и проницательные, какие были только у Эндрю.       — Нихуя подобного, — отрицательно покачнув головой, ответил блондин. — Долбанных сто девять, почти сто десять.       — Недавно было только сто два, — прищурившись, тихо хихикнул парень, — ты так и не научился врать.       — А ты так и не научился избегать проблем.       — Да брось, тебе же нравится их решать. — Улыбнулся Нил. Эндрю наклонился над ним, словно не желал его больше никому показывать, будто Нил его дражайшее сокровище.       — Нравится, — не стал отрицать Эндрю. — Сто десять стремительно приближаются к ста одиннадцати. Да или нет?       — Да, — отвечает рыжий и парень закрывает его рот поцелуем.       Нилу напрочь отшибло память и он уже не понимал, как давно Эндрю помог ему подняться, как оказался прижатым к стене и насколько долго целуются. По телу пробегают приятные мурашки и волосы на затылке встают дыбом, когда Миньярд легонько касается рыжего. Они без стеснения изучают рты друг друга ровно до того момента, пока им катастрофически не хватит кислорода.       Отстраняются друг от друга всего на секунду, только чтобы набрать в грудь побольше воздуха. Эндрю, едва касаясь горячего живота Нила холодными пальцами, слегка приподнимает поношенную футболку и недовольно цокает языком. Парню хватает этого короткого мига, чтобы воспользоваться моментом и прильнуть к шее второго. Поцелуй получался каким-то рваным и влажным:       — Твой фетиш с шеей отвратителен.       — Тебе нравится.       — Неимоверно, — закатывает глаза Эндрю и втягивает Нила в новый поцелуй.       Они целуются с нечеловеческой жадностью и жгучей страстью, словно это последний вечер в их жизни. Хочется досконально запомнить каждое новое ощущение, вызванное случайным касанием или поцелуем. Эндрю борется с желанием разорвать к чертям поношенную футболку Нила, чтобы потом, когда они закончат, купить ему ещё две, нет, пять таких же. Но он не без усилий подавляет его, отстраняется и набирает носом воздух. Футболка падает на пыльный бетон, а горячие губы припадают к пульсирующей венке на шее.       Ноги Джостена рефлекторно подгибаются и все тело в миг становится через чур податливым и вялым, когда Миньярд находит на теле парня ту самую точку, целует и слегка прикусывает.       — Черт возьми, Эндрю… — что-то невнятное шепчет он, — Господи…       Эндрю не слышит и Нил — тоже не может разобрать собственное бормотание куда-то в пустоту, в темнеющее закатное небо. Кровь бьется в висках и перед глазами плавают разноцветные пятна, ноги заметно дрожат.       — Да или нет? — снова спрашивает Миньярд, нарушая томную тишину. Сердце бьется где-то в глотке, потом резко падает в желудок, когда Нил коротко кивает:       — С тобой всегда «да».       — Кроме тех случаев, когда ответ «нет».       — Кроме тех случае, когда ты не хочешь меня убить.       — Убить я тебя хочу всегда, — тихий шепот доносится откуда-то снизу. Миньярд медленно оттягивает резинку свободных шорт и трусов, беря в рот сочащийся смазкой член. Мир стремительно ускользает из-под ног и Эндрю чувствует этот мимолетный порыв рыжего вот-вот свалиться с ног, поэтому поддерживает парня за дрожащие ноги.       Медленно обводит розовую головку языком, сладко причмокивая и от пошлости воспроизведенного звука сносит крышу. Плотно обхватив губами основание члена, блондин неторопливо двигается, наслаждаясь каждым новым стоном парня. Неловко утыкается носом в гладковыбритый лобок и поднимает взгляд, всматриваясь в покрасневшее лицо Нила. Тот, закрыв рот ладонью, едва стоит на обмякших ногах. Его глаза непроизвольно закатываются от волны наслаждения, когда Эндрю делает последний свой рывок. Миньярд хищнически улыбается, слизывая с уголка губ выступившую капельку вязкой белесой жидкости. Сердце не перестает стучать где-то в желудке и приятное тепло во всем теле никак не хочет исчезать. Бабочки в животе так и не пропали.       — Какой ты жадина, — ехидничает Эндрю. — Словно голодный зверек, тебе все мало и мало.       — Я не могу не быть жадным, когда ты находишься рядом. — Пытаясь выровнять рваное дыхание, говорит Нил.       — Ненавижу тебя, Джостен.       Неожиданно что-то громко булькнуло в кармане свободных шорт. Телефон. На экране меленькими буквами было написано:

Лисий чат. (Отправитель: Кевин Дэй)

Завтра в 06:00 всех жду на стадионе. Не опаздывать.

      Незамедлительно последовали ответы Никки, Элисон и Рене, чуть позже ответил Аарон, Дэн и Мэтт. Нил несколько долгих секунд гипнотизировал мигающий экран телефона, читая ответы и многочисленные смайлики, отправленные Хэммиком. На телефон Эндрю тоже пришло уведомление, он написал что-то вроде «Ок» от их с Нилом. Сразу же после появились сообщения Николаса о том, какой же все-таки Миньярд холодный. Блондин хмыкнув, подавив выступившую полуулыбку.       — Поздравляю, Джостен, завтра начинается Ад.

***

      — А теперь на разминку шестнадцать кругов по полю, — комментирует Дэй, заводя колонну из девяти человек, включая его самого. Ваймаку пришлось ненадолго отъехать, поэтому передал бразды правления тренировочным процессом сыну, — Мы должны тренироваться ещё интенсивнее и дольше, — продолжает парень, возглавляя толпу еле передвигающихся сонных полузомби, — Вороны, вероятно, уже изменили ход и длительность своих тренировок. Скорее всего Рико распустил основной состав команды и набирает более сильных, проворных и выносливых новичков. Не важно. В его голову мы все равно залезть не сможем, поэтому придется совершенствовать уже имеющиеся навыки.       Со стороны казалось, что Кевин ни чуть не устал, но уже на четвертом кругу парень немного сбавил скорость. Он, лучший нападающий Лисов, сильно нервничал: впервые на него столько всего и сразу, парень даже не успел отойти от выпитого вчера алкоголя. Монстры старались бежать в кучке, иногда перекидываясь парой слов. Тело Нила ломило, возможно, из-за неудобного жесткого матраса, на котором он спал вместе с Эндрю, а может как раз из-за блондина, с которым, мать его, «всегда будет да».       — Дыхалка ни к черту, — скулит Никки, в тщетной попытке пытаясь нормализовать дыхание. Его домашняя футболка футболка практически полностью промокла от пота.       — Бедняга, — посочувствовала Элисон, поправляя немного съехавший с макушки высокий конский хвост. — Вот пробежишь ещё пару кругов и мы с Рене купим тебе ведерко мороженого.       — Обещаете?       — Да хоть два! Ха-ха-ха! — Улыбнулась Рене, обгоняя Хэммика, — Если сможешь обогнать, тогда три!       — Ловлю на слове!       И Никки побежал так быстро, насколько ему позволили силы. Рыжий наблюдал, как две фигуры постепенно нагоняли друг друга, обгоняли — и так по кругу, пока вдвоем не выбились из сил. Эндрю все это время безмолвно бежал рядом с ним на расстоянии двух шагов. Нил чувствовал его присутствие.       — Серьезно, что у тебя с моим братом? — Подает голос Аарон, и Джостену хочется провалиться сквозь землю.       — Не знаю, — рыжий неопределенно пожимает плечами.       Эндрю заметно отстал от них, только для того, чтобы дать им короткий миг для бесполезных разговоров. Тактичность Миньярда иногда пугала.       — Да брось, когда дело касается меня, Эндрю старательно делает вид, что меня не существует. Я серьезно, Нил, если ты все-таки трахаешь моего брата из-за того, что он тебе доверился — я возненавижу тебя.       — Я думал, ты меня уже ненавидишь.       — Нет, я тебя вроде как терпеть не могу. Сейчас ты болтаешься между холодным безразличием и ебучей неприязнью.       Нил с недоумением посмотрел на близнеца.       «Неужели Аарон сейчас откровенничает?» — подумал он.       — Я даже, честно говоря, немного удивлен, что ты, твою мать, можешь нас отличать. — поделился блондин.       Если не присматриваться, то внешне братья-Миньярды похожи друг на друга, словно две капли воды, но Нил, кажется, единственный человек во всем гребаном мире, который научился их различать. Он и Кевин, если быть точным. Их глаза. Пусть даже они, как под копирку одинаковые, но в человеке всегда неизменным и индивидуальным остается одно — его глаза. Независимо от роста, Аарон всегда смотрел на людей будто бы сверху вниз, в то время как второй близнец всегда смотрел прямо, не отводя пленящих ореховых глаз.       — Просто ответь на вопрос: ты гей?       — Не знаю, — уклончиво отвечает тот.       — Не важно. Сосешься с парнями, как натурал.       Подъеб Миньярда Джостен засчитал, завершив пятнадцатый круг их разминки. Светлая макушка одного из близнецов теперь мелькала далеко впереди.       — О чем вы говорили? — Загадочно поинтересовался Эндрю, нагнав рыжего.       — Ты не слышал? — Искренне удивился Нил, неловко почесывая затылок, — Ты бежал всего в нескольких футах от нас.       — Предпочитаю не подслушивать чужие разговоры.       — Предпочитаешь интересоваться напрямую?       Эндрю неоднозначно пожал плечами, мол а что тут такого, и остановился. Облокотившись о железный столб, соединяющий плохо выкрашенную деревянную стену и железную сетку ограждения, стоял Кевин. Дэн и Мэтт стояли подле него и о чем-то разговаривали, Элисон с Рене и Никки бурно что-то обсуждали и смеялись. Аарон с невесомым пренебрежением скользнул по только что прибежавшим парням, прежде чем подойти к Дэю.       — Пять минут на отдых и бежим сто метров на скорость, потом потренируемся забивать в ворота, и отражать мячи.       — Что-о? Только пять минут? — Проскулил Никки. Рене что-то шепнула на ухо Элисон и девушки тихо захихикали. — А вы что смеетесь?       — Да так… — Начала одна из девушек, но Нил уже не обращал внимания на сокомандников, его взгляд на секунду задержался на постепенно отдаляющийся силуэт Эндрю и все вокруг стало неважно, когда блондин слегка качнул головой, пригашая Джостена к себе. Этот безмолвный «пойдем» был понятен только им.       Они скрылись за железной оградой и, кажется, никто даже не заметил их ухода. Блондин достал пачки две сигареты, тишину нарушало лишь тихое чирканье зажигалки.       — Знаешь, он ведь переживает за тебя, — прошептал рыжий, принимая подожженную сигарету. Вишневый дым медленно поднимался к небу, растворяясь в его синеве. Коротким взглядом он показал будто за стену, в сторону стадиона.       — Он переживает не за меня, даже не за наши отношения. — Сплюнув, так же тихо ответил он. Сделал первую затяжку и медленно выпустил крохотными кольцами дым. — Он больше переживает за отношения с Кевином.       — Хм, вы с Кевином вроде как связаны, — начинает рассуждать Нил, — И если у Аарона с тобой будут хорошие отношения, тогда и с ним — тоже. Только вот почему…       — Потому что ему не все равно, — нейтрально поясняет Миньярд, прижимая тлеющую сигарету к губам.       — С каких пор ему не все равно? Только не говори, что Кевин ему нравится. В том самом смысле.       — Я и не говорил. — Пожал плечами блондин, — Ты сам все для себя решил.       — Es un completo jodido. — Прошептал Нил, — Это испанский.       — Сколько языков ты знаешь?       — Достаточно, — уклончиво ответил Нил, — хочешь, я научу тебя одной фразе не испанском?       И тут же, не дожидаясь ответа, Джостен кончиком пальца нащупал свой телефон в свободных спортивных шортах. Ловким движением поменял язык с английского на испанский, начав печатать сообщение «Te quiero». Телефон блондина тихо булькнул.       — Произносится так же, как и пишется. Переводится «я тебя ненавижу».       Эндрю с недоверием и опаской произнес слова на незнакомом языке и Нилу трудно сдерживать улыбку: написать противоположную по значению фразу показалось ему довольно забавной, но если Миньярд узнает — скорее всего убьет его.       — Ненавижу тебя, — шепчет Эндрю уже на английском, разворачиваясь на пятках в сторону входа в стадион.       Нил так и не притронулся к сигарете — она давно догорела до фильтра, едким дымом поднимаясь выше его головы. Пальцы начали пахнуть вишней и горелым табаком — запахом его жизни.       — Двенадцать с половиной секунд на сто метров — это твой максимум? — Нил молча кивает, поправляя прилипшую к телу футболку. По недовольному взгляду Дэя сложно было не понять, что Лисов ждут долгие и изнурительные тренировки, — Для тебя плохо: ты можешь быстрее.       Мир медленно ускользал из-под ног. Первая же встреча на стадионе выбила из команды последние силы: многие просто лежали на земле не в силах встать, остальные же грозились вот-вот упасть.       — Завтра в это же время здесь же, — бросает Кевин, отдаляясь от уставших товарищей.       — Добро пожаловать в Ад, — парирует кто-то, но Джостен уже не слышит.

***

      Перед глазами все красное, и Жан не был до конца уверен, что это не его собственные глаза растекаются по лицу жуткими кровавыми подтеками. Гнездо почему-то всегда было каким-то кроваво-красным и пахло соответствующе, сколько он себя помнил.       Кожа Рико кажется ослепительно белой в бледном свете одиноко свисающей с потолка лампочки. Он растянулся в довольной ухмылке, а Моро не уверен, что на этот раз останется жив. Становится страшно, потому что нависший над ним Рико — это страшно, темнота — это страшно, а страшнее всего — мерцающая в темноте лампочка и железный тазик с ледяной водой. Веревка больно впивалась в плотно прижатые друг к дуруг запястья и сдавливала грудь, что было невозможно вдохнут. Он будет делать это снова. Моро лежит на холодной металлической скамейке полностью обнаженный, связанный по рукам и ногам, потому что так захотел Рико. Потому что ему очень нравится причинять боль и наблюдать за чужими страданиями.       Жан готов вот-вот задержать дыхание, потому что это происходит с ним уже десятый раз. Рико ничего не говорит, просто поднимает над парнем железный таз. Вода медленно льется на его лицо, попадает в нос и рот, когда Моро попытался набрать в легкие немного воздуха. Становилось все труднее и труднее дышать, на глазах выступили слезы. Морияма хмыкает, удовлетворенный получившимся эффектом: парень закашлялся, не в силах больше держать дыхание, изо рта хлынула вода. Почему-то стало очень больно, и дело даже не в том, что Рико перед тем, как начать полюбившуюся пытку водой, избил его. Тело болело, казалось, что легкие приросли к позвоночнику и лопнули внутри. Жан привык к боли: уже десять раз Морияма пытал его водой. Один — чтобы удостовериться, что это действительно так травмирующе и эффективно, как говорили по телевизору и остальные девять — только по тому, что это действительно эффективно.       — Мне никогда не перестанет нравиться, — ухмыльнулся Морияма, проведя ногтем указательного пальца по выбитому номеру три на скуле связанного парня, который он приказал набить ради собственного развлечения. — Ну, не смотри на меня так, — шепчет в самое ухо. В глазах Жана читался звериный страх, — ты ж знаешь, цепные псы Воронов, особенно выращенные мной, должны образцово себя вести. Ты меня разочаровал, знаешь ли. Я имею право до конца доломать собственную игрушку, добить негодного пса, правда ведь?       Горячие слезы хлынули из глаз, обжигая раны на щеках, оставленные раскладным ножом капитана. Жан не знает, сколько ещё ему придется терпеть это чувство беспомощности и униженности.       — Пожалуйста… — Шепотом попросит он, захлебываясь собственными слезами. В голове Жан считал секунды каждой новой пытки, чтобы хоть немного отвлечься от боли. Никогда не помогало.       — Так ты умоляешь меня, — посмеялся в ответ Рико, брызжа слюной. — Ты такой жалкий. Понятия не имею, почему ты все ещё жив. Может по тому, что ты отличная подстилка, Жан? Люк говорил, что тебя здорово ебать обездвиженным, проверим? — Вопрос был скорее риторическим, потому что от слов самого Моро не было бы толка. Пять раз Морияма передавал его по кругу. Только пять, потому что четыре из них Жан шептал, утопая в собственных слюнях, соплях и слезах: «Пожалуйста, не делай этого… За что ты так со мной…» и четыре раза Рико его бил за непослушание, не обращая внимания на его затравленный взгляд. На пятый раз Жан молча впустил другого Ворона в свою постель без малейшего протеста и возражений. Это показалось довольно скучным, так что Морияма не стал организовывать шестую встречу. — Знаешь, мне так нравился твое тело… Жаль, конечно, что в твой блядский первый раз был не я… — Рико сдавливает его челюсть и черная макушка закрывает перед глазами свет лампочки. Жану было шестнадцать, когда Рико впервые приказал своему другу Ворону выебать его.       «Пожалуйста» — одними губами молит парень. Ком застрял в горле, мешая вдохнуть. Перед глазами медленно проплывает ужас прошедших лет, оставляя тяжесть на сердце. Рико хочет его: хочет им обладать, играться пока не надоест с хрупким телом, в конце-концов хочет окончательно доломать. Четыре — столько раз Рико скидывал Жана с лестницы в Эверморе, и только два из них он не успевал сгруппироваться и разбивал голову о холодный и твердый бетон. Двести шестьдесят шесть — общее число швов, которые наложили парню из-за Рико. Ноль раз ему было позволено пропустить тренировку из-за травм и ноль — дней, когда Гнездо могло стать для Жана домом. Один — день, когда Моро не думал о суициде ид-за того, что Рико не было в университете и один — раз, когда он представил себя на месте мерцающей лампочки, покачивающейся на проводе прямо над головой Рико.       — Жалко, что я не могу тебя убить. Пока не могу. И это из-за того, что ты, твою мать, единственный, кто смог меня заинтересовать, — он медленно проводит пальцем, почти не касаясь, по напряженной груди Моро, — хороших псов нужно воспитывать. Как печально, что ты блять паршивая блохастая собачонка. — Рико недовольно цокнул языком, барабаня пальцами по железной балке прямо перед ухом парня. Сто — процент того, что Жан покончит с собой на праздничном банкете перед Рождеством. — Интересно, как бы тебе понравилось больше: если бы я выбил из тебя дурь вместе с сознанием или если я тебя просто отымею и унижу до такой степени, что ты в жизни никому и слова сказать не сможешь? Пожалуй, я просто наслажусь вдоволь твоими криками, мольбами о помощи и телом. Ты мне нужен еще, — хихикнул Рико и от этого смешка волосы на теле Жана встали дыбом. Лучше бы он умер тогда, когда в первый раз лежал в больнице с сотрясением мозга, которое получил и-за падения с лестницы. Или может лучше бы он не рождался вовсе. — Ты такой тихий… — Не скрывая недовольства, шепнул Морияма. Он сдавил горло Моро одной рукой, наблюдая, как постепенно меняется выражения и цвет его лица: как широко раскрываются глаза, как он пытается поймать ртом воздух и как еле-еле одними губами он попытался сказать очередное блядское «Пожалуйста…»       — Прекрати, почему ты делаешь это со мной? — Откашливается Жан, когда Рико убирает руку. Перед глазами плавают разноцветные круги и мир постепенно ускользает из-под железной скамейки.       — Потому что могу.       Все остальное было, словно в тумане. Отдельными отрывками Моро запомнил боль от холодного лезвия раскладного ножа Ворона, когда тот небрежно что-то выводил на его груди. Запомнил металлически запах и вкус крови, которые, казалось, были с ними всегда. Шептал одними губами навязчивую мысль, преследующую его с самого начала карьеры: «Чтоб ты сдох. Пропал. Умер.» Отдельным воспоминанием, ночным кошмаром, стали слова Рико: «Только после тебя.» Жан не мог точно сказать, сколько конкретно времени капитан с бешеной скоростью и силой вдалбливался в него и вырывал волосы с головы, как и не мог точно вспомнить, сколько раз ему пришлось повторить: «Пожалуйста, прекрати! Не надо!», прежде чем потерять сознание. Перед глазами все стало черным и это был первый раз, когда Рико самолично выебал его. До потери сознания. И единственный раз, когда когда ненависть к себе достигла высшей точки. Кажется, Морияма вылил на него остатки ледяной воды, прежде чем просто уйти, оставив его одного: порезанного, побитого и лежащего на холодном кафельном полу.       — Мы обязательно повторим, мне так понравилось делать тебе больно… Намного приятнее делать это лично, чем слушать рассказы этих утырков. Теперь понятно, почему Люк так долго умолял меня об очередной встрече с тобой. Ты ведь такая ахуенная шлюшка, почти как Кевин… Ах, были времена… — Мечтательно протянул Рико, выключив свет.

***

      Шанс провести Рождественский банкет в этом году лег на плечи университета Пальметто. Администрацией было решено провести «культурную» часть мероприятия на тренировочном поле университета, где Лисы кропотливо расставляли и сервировали столы; а затем уже в главном зале учеников других заведений ждала более приятная часть — вечеринка с уймой «легкого» алкоголя и давящей на уши музыкой.       В центре поля разместилась огромная ель, которую украшали команда и Ваймак: с пушистых искусственных ветвей свисали многочисленные разноцветные шарики самых разных форм и размеров, горели яркие огоньки длинных гирлянд и лежала белая мишура, как имитация снега. Вчера Монстры повесили над входом на поле огромный плакат «Счастливого Рождества!», которые старательно вырисовывали всю неделю Рене и Элисон, в то время как Дэн и Мэтт украшали главный зал вырезными снежинками, разноцветным дождиком и такой же елкой.       Их стол и посадка была определена ещё давно администрацией и как же Кевину не понравился тот факт, что они сидят ровно также, как год назад: Лисы и Вороны облепили праздничный стол с противоположных сторон.       — Опять двадцать пять, — тяжело выдохнул Кевин, когда рассмотрел табличку напротив него «Рико Морияма».       — Как не оригинально, могли бы не повторяться. — Со скучающим видом добавил Эндрю, сев на свое место.       На удивление старых Воронов уже не было: половина основного состава и все запасные были полностью поменяны. Они почти не переглядывались, по крайней мере Джостен пытался игнорировать обеспокоенный взгляд Дэн и перешептывания на французском Рико и Жана; вместо этого рыжий пытался вслушаться в спокойную классическую мелодию на Рождественский мотив, доносившуюся из динамиков.

***

      Громкая музыка сдавила стенки черепной коробки, перед глазами мелькали студенты разных университетов и преподаватели. Кажется, братья-Миньярды что-то обсуждали шепотом на немецком ещё тогда, на официальной части банкета, по поводу «пыли» и куда конкретно пронести напичканные травкой сигареты и крепкое спиртное. Наркоту решили оставить в аккурат в небольших пиалах с конфетами и под каждым третьим красным стаканчиком для газировки, алкоголь оставили под столом в центре, где возвышалась украшенная Дэн и Мэттом елка, сигареты спрятали там же, прямиком под клубами мягкой ваты.       Несколько человек подходили к близнецам, чтобы спросить где находится какой-нибудь из тайников и радостные по очереди подходили к любому из указанных мест. Кевин постоянно метался от центрального стола к одному из столиков с напитками, так что Эндрю было очень сложно уследить за ним. Аарон тоже периодически куда-то отходил из общей кучки Монстров, оставляя Эндрю, Нила и Никки наедине.       — Es ist cool, dass du es erfunden hast: Bring das ganze verbotene Ding hierher, — хохотнул Никки.       — Это была и твоя идея, — ответил Эндрю, сняв один из стаканчиков и достав из него пакетик с белым порошком. Краем глаза он внимательно следил за Аароном и Кевином, которые как будто прилипли к столу со спрятанным алкоголем и «пылью». — Так что держи. — Блондин протянул пакет Николасу и тот сразу же спрятал его в кармане черных облегающих джинс.       — Какой ты душка, Эндрю. Спасибо.       Нил спокойно выдохнул. Сейчас шанс встретить одного из знакомых Воронов был очень мал: игроки команды были раскиданы в самых дальних углах зала, если не все — то большая часть просто вышла на улицу, чтобы закинуться ем-нибудь «для веселья». Копы обычно стояли возле запасных выходов, чтобы регулярно мониторить происходящее на вечеринке, но сегодня было иначе: многие из них уже лежали обдолбанные на мягких диванах или стояли на улице. Вечеринка чем-то напомнила Нилу клуб в Колумбии: перед глазами постоянно мелькали потные тела людей и все плыло и рябило.       — Эндрю, нужно что-то делать с Кевином: он либо вот-вот все разворотит, либо напьется еще больше, чтобы дойти до состояния о котором я говорила ранее. — Рене нервно перекручивала между пальцами выбившуюся прядь волос, прежде чем заправить ее за ухо.       — С ним Аарон, — отмахнулся Эндрю, — он хотел почувствовать себя «достаточно взрослым», поэтому на этот вечер Кевин — не моя проблема.       В эту же секунду зазвучал звон бьющегося стекла: кто-то влетел в поднос с тарелками. Началась потасовка. Нил краем глаза заметил макушку Кевина и ещё какого-то незнакомого парня. Аарон пытался разнять двух дерущихся:       — Вот видишь! — Простонала Рене в руку. — Их и на минуту оставить нельзя…       — Вот черт, — прошипел сквозь зубы Миньярд, потянув Никки за рукав, — Так, ты — со мной, а вы вдое — стойте тут, мы скоро вернемся.       — Знала же, что такое может произойти… Дура, могла раньше подойти, чтобы не дошло до такого… — шепчет Уокер, смотря в след отдаляющимся силуэтам парней.       — М-да… Теперь его ждут большие проблемы.       — Возможно. Просто Эндрю души в нем не чает. И Кевин практически всегда такой буйный, в исключение попадают редкие случае, когда он просто засыпает… Не дай бог Эндрю начнет себя накручивать…       Нил озадаченно почесал затылок. Копы так и не пошли разнимать дерущихся парней, так что всю работу за них сделали Миньярды и Хэммик. Эндрю что-то сказал одними губами, когда обернулся и посмотрел прямо на Нила. Он не понял, да и не смог бы — музыка заглушала звуки и даже им с девушкой приходилось постоянно кричать, чтобы хорошо расслышать друг друга.       — Нил, не оборачивайся, иначе пожалеешь, — просит Рене, но рыжий не слышит.       — Что-о? — Постарался перекричать музыку парень но заметив испуганный взгляд девушки, все-таки обернулся. Повеяло холодом, аж волосы на затылке встали дыбом: прямо напротив них, не сводя глаз столя Рико. Он растянулся в довольной ухмылке, словно этой встречи он ждал чуть ли не всю жизнь, Жан, стоявший чуть позади него, тоже пронизывал Джостена испепеляющим взглядом.       — Вот «что». — Холодно отвечает Рене, но Нил этого уже не слышит. Музыка и голоса на фоне слились в белый шум, как это обычно бывает в фильмах, когда главного героя настигает опасный враг, которого тот боится. Сейчас это было именно так, потому что Рико — это главный злодей. Жан незамедлительно заделался помощником главного злодея где-то в воображении рыжего. — Веди себя спокойно, они идут к нам.       Джостен сразу же вспомнил «правило диких собак»: веди себя тихо, и тогда, может быть, пес обойдет тебя стороной, без резких движений, если придется бежать — беги со всех ног и если придется драться — бей первым. Рико — это бешенная дикая собака, в пасти которой Нил уже успел побывать.       Он подходил нарочито медленно, растягивая собственное удовольство от предстоящей встречи. Морияма уже чувствовал подступающий страх парня: его мышцы напряглись, будто он уже приготовился бежать, глаза его нервно забегали и в сузившихся зрачках Рико едва ли мог разглядеть собственное отражение. Ему нравилось это — заставлять Нила дрожать, словно тот осиновый лист.       — Так-так-так… — шепчет Рико, — …Кого я вижу? Почему ты один и без охраны?       — Да пошел ты. — Рыкнул Нил и хотел вот-вот развернуться и уйти, но крепкая хватка Жана не дала ему и шанса.       — Куда-то собрался? — Поинтересовался Моро. На его лице красиво бликует розовый свет от лазерного проектора.       — Не. Твое. Дело. — Отчеканил рыжий, скрепя зубами от нарастающей злости.       — Тише, тише. Я всего лишь хотел у тебя спросить, не хочешь ли ты снова погостить у нас в Гнезде… Там без тебя так скучно и одиноко… Признаюсь честно, я даже заскучал по тем веселым дням, что ты у нас пробыл. Мы бы так хорошо провели время вместе: я, ты и Жан.       — Рико, — прошипела Рене, — прекрати кошмарить Нила. Мы больше не допустим ошибок. Не видать тебе Нила. Мы его не отдадим.       — Не желаешь ли сама к нам отправиться? — Хохотнул Рико. Жан ослабил хватку.       — С ума сошел что ли? Да ни за что на свете!       Морияма высунул из потайного кармана пиджака лакированную картонку, протянул ее между двумя пальцами Рене и шепнул на ухо:       — Как знаешь. Передумаешь — звони.       У Нила, кажется, в прямом смысле сердце в пятки ушло. Его накрыло: алкоголь и «крекерная пыль» сильно дали по мозгу. Перед глазами все смешалось в единый пестрый ком.       — Что за пиздец… — поежившись, прошептал Нил. Рене его не услышала.

***

      Нил не помнил, как упал. Он очнулся из транса, обнаружив себя беспомощно ползущего по полу на четвереньках и жадно глотающего ртом воздух. Несколько попыток встать оказались неудачными: парень то и дело скатывался по гладкой кафельной стене. На короткий миг ему показалось, что что-то лопнуло внутри него и из-за этого кровь сочится из его рта. Чувство страха сковало тело, когда Джостен все-таки смог разглядеть лицо нападающего: Рико, растянувшийся в широкой улыбке Чеширского кота, скрестил руки на груди. Жан сверлил беспомощного парня взглядом. Будто сочувствовал.       — Бедный малыш Нил, не уследил за тобой твой коротышка. — Его глаза зловеще сверкнули. Рико медленно подошел к рыжему, чтобы в очередной раз пнуть того в живот.       Желудок и легкие приклеились к позвоночнику, отзываясь болью в брюхе. Нил, словно забитая собака, зажался в угол, изо всех сил стараясь закрыть руками голову. Жан присел на корточки на расстоянии вытянутой руки, медленным движением убрал отросшие рыжие волосы парня, испачкавшиеся в крови.       — Что, блять, тебе нужно? — Рыкнул Нил, исподлобья зыркая на устрашающее довольное лицо.       — Ты не похож на «Нила», — дополняет Морияма, счищая скопившуюся грязь из-под ногтей, — ты так не считаешь? Ты — Натаниэль, дорогой мой Вороненок.       — Натаниэль умер. — Холодно осадил Джостен, скрепя зубами от злости. — Я — Нил. Я — Лис, а не чертов Ворон. Я никогда не стал бы Натаниэлем…       — …Но ты им был.       Рико больше не улыбался, его лицо заметно осунулось и побледнело, рыжий все списал на плохое освещение в блядском туалете, куда его любезно подтолкнули старые знакомые. Жан не стал вставать, вместо этого он ещё ближе подсел к парню, склонив голову по-птичьи.       — Ты похож на затравленную псину. — Коротко индефицирует Моро, стирая подушечкой большого пальца липкую кровь с уголка губ младшего.       — Заткнись… — Рыжий сплюнул кровь на черный лакированный ботинок Рико. Он просто проигнорировал этот жест, хотя несколькими месяцами ранее засунул бы его в рот парню по самые гланды.       — Т-ц… Как нехорошо.       Жан дал Нилу звонкую пощечину, которая отозвалась на щеке жгучей болью.       — Скажи, ты знаешь, что такое «подпольные собачьи бега»?       Нил знал не понаслышке:       — Это когда на озлобленных собак пускают какое-нибудь другое ослабленное животное.       — Верно, — кивнул Рико, — ты знаешь, что потом случается? — Джостен только открыл рот, но Ворон не дал ему договорить, — Потом псы бегут за своей жертвой и в восьмидесяти процентах случаев ослабшее животное оказывается неплохим кормом… Помнишь, как весело нам было, когда этим животным был ты?       Перед глазами мельком пробежали расплывчатые картинки того, как после изнурительных Вороньих тренировок Рико заставлял его выходить на поле, а там были они — разъяренные и голодные доберманы. Вспомнил довольный голос Мориямы, когда тот говорил «А теперь беги» и Нилу приходилось бежать со всех ног. Вспомнилось даже, как Жан накладывал швы.       — Жаль, четвертый, что все, блять, так быстро закончилось. — Прошептал Рико в самое ухо парня, прежде чем нанести очередной удар в живот. Нил не помнил, сколько конкретно раз Рико бил его головой об кафель и как долго сжимал руки над его горлом, потом давал несколько секунд отдышаться и начинал все сначала. Один раз Морияма внул рыжего в грудь, от чего внутри что-то треснуло, даже как будто надломилось. С каждой секундо становилось больнее и боль по всему телу неизбежно собиралась где-то в центре хрупкого тела. Джостен отчетливо слышал противный Риковский смех после каждого удара, ведь ему приносило это особое удовольствие — доламывать сломанное. Все Вороны так или иначе были сломаны физически и смешаны с грязью и кровью ногами капитана, в то время как большинство Лисов были сломаны морально — единственное и главное их сходство. На секунду Нил подумал, что может даже не дожить до главной игры сезона, над тактикой которой они с Кевином так долго ломали голову. И результат в чертовы десять с половиной секунд был достигнут зря. Он правда мог вот-вот умереть, если, конечно, Рико не остановится прямо сейчас. Не остановился, в место этого снова и снова пинал обессиленного парня ногами и злорадно смеялся, а тот даже не мог ударить в ответ, — Какая была хорошая идея подсыпать во все напитки наркоту. Над каким-никаким овощем измываться в сто крат приятнее.       Жан просто стоял в стороне, боясь как-то помешать Ворону. Его собственная жизнь прямо зависела от удовлетворенности Мориямы. Как бы он не хотел — все равно не полез бы помогать.       — Прости, — прошептал Моро, закрыв лицо руками, — пожалуйста, прости. Мы все тут сломанные в той или иной степени. Мы просто не можем иначе. Я сам вот-вот умру и мне чертовски страшно. Если умрешь ты — мне будет в сто крат больнее, чем тебе сейчас, ведь я не смог тебе помочь. Побоялся. Рико не даст тебе умереть, по крайней мере пока. А если все-таки не получится, то я пойду за тобой. — Жан почти плакал, но упорно скрывал выступившие на глаза слезы. Это было запрещено — любое проявление эмоций, это своего рода слабина. Рико не нужны слабые. Он не умрет сегодня, в Рождественский банкет, вместо него умрет кто-то другой. Может не сейчас, а немного позже, но Моро чувствовал запах смерти. — Игра затянулась, — подал он голос, подняв взгляд на Рико. Парень был в некой эйфории от всего происходящего.       — Да, ты прав. Пора заканчивать.       Морияма присел на корточки рядом с Нилом, наблюдая, как из свежих ссадин медленно сочится кровь. Его глаза были закрыты, дыхание — слабым.       — Прости, зайчонок, я совсем не знаю меры, — улыбнулся Рико, ковыряя ногтем одну из многочисленных ран на лице, — мы ещё обязательно встретимся. Я обещаю. Если ты, конечно, не подохнешь к этому моменту.       Он сказал что-то ещё, небрежно бросив слова в пустоту. Лампа на потолке угрожающе мигала, никто из обслуживающего персонала так и не удосужился позвонить электрикам или проверить самим — Нил все равно не видел. Краем уха он слышал отдаляющиеся шаги, которые жадно поглощал темный коридор и громкая музыка, а потом ничего. Лежа в луже собственной крови, Джостен старался не думать о ближайшем будущем, все мысли забивал только Эндрю: «Он будет волноваться. Что будет, когда он увидит меня или услышит о том, что произошло?» Рыжий пролежал так, скрутившись калачиком, не больше часа, потому что вскоре зазвучали обеспокоенные голоса и крики девчонок и Лисичек. Команда нашла его в таком виде: избитый, весь в крови и почти без сознания.       — Блять, Нил, ты как? — Завопил Никки.       Аарон пулей подбежал к телу, ощупывая пульс. На удивление после «пыли» и всего прочего блондин выглядел достаточно бодро.       — Он жив. Мэтт, вызови скорую.       — Я в порядке, — почти не шевеля губами, прошептал Джостен.       Эндрю скрыл внутренне волнение под маской холодного безразличия. Просто взял его на руки, измазавшись в горячей крови, добавив шепотом так, чтобы никто кроме него и теряющего сознание Нила не смог услышать:       — Ага, пластырь на тебя налепим и ты сразу же побежишь играть в ебаный экси, да?       А рыжий так и сказал, просто сил уже не было. Он ни разу не открывал глаза, просто лежал и считал секунды до потери сознания. Сколько получилось не запомнил.

***

      Игра была отменена по загадочным обстоятельствам. По крайней мере первую неделю, пока о защитнике Лисов не было ничего конкретно известно, надоедливые журналисты желтой прессы не могли выбить из игроков команды ни единого слова. Ваймаком и администрацией было строго-настрого запрещено отвечать на подобные вопросы или первыми заводить на эту тему разговор. Все молчали.       Би как могла старалась помочь шокированным Лисам, уверенно заявляя, что Нил живчик и легко со всем стравится. Но накрутившему себя Никки и закрывшемуся в себе Эндрю сеансы психолога помогали плохо.

      ***

      Раньше Нил не приходил в сознание и постоянно что-то шептал во сне, иногда он все же открывал глаза, но этот «пустой» взгляд всегда пугал присматривающих за игроком Лисов. Эндрю не боялся, наоборот, он с какой-то долей сочувствия задерживался дольше всех в палате рыжего, пусть даже тот был в бессознательном состоянии, но блондин постоянно находился с ним: иногда приносил книги и читал по нескольку часов подряд в слух, пока сам не засыпал или просто молча смотрел на его безжизненное лицо, гладил ладони и плечи. «Проснись, пожалуйста» или «Я убью этих уебков» — слова, которые повторялись чаще всего. Всю оставшуюся зиму Миньярд был сам не свой и чуть ли не жил в палате Джостена. Нил тоже был «сам не свой»: впервые он никуда не убегал, не говорил, потому что не мог. Лисов пугало умиротворенное ничего не выражающее лицо парня.       Однажды Никки заметил, что Нил слегка похудел: глаза впали, кожа на лице как будто слата прозрачной, а кровь схлынула с губ. Теперь рыжий стал мертвенно-бледным, что пугало всех ещё больше.       — Он жив? — В сотый раз переспросила Дэн, пока остальные девчонки о чем-то тихо перешептывались. С подбородка Элисон капнула капля, тогда Рене молча обняла подругу, и тоже тихо заплакала.       — Если датчик пикает и на экране показана частота сердечных сокращений, то естественно, блять, да. — Проворчал Аарон, спихивая ногой Никки с подоконника, — А ты слезь, нарушаешь стерильность.       — Ты ещё скажи, что в микробов своих веришь… — Парировал Хэммик, скрестив руки на груди.       Аарон молча закатил глаза, иногда кузен просто выводил его из себя, особенно в последнее время, пока от состояния Нила только писк аппарата, много-много проводков и потеря веса. С Эндрю они почти не говорили после того случая, когда Рико жестоко избил Джостена — просто оба не смоги подобрать слова. Не хотелось. У обоих голова была занята непонятно чем.       Оказывается, состояние Нила стало гораздо лучше: по крайней мере так говорил лечащий врач Нила. Хотя, наглядно оценить прогресс почти не удавалось. Если Джостен открывал глаза, то почти никого не узнавал, иногда он даже не мог вспомнить имя Эндрю, который всегда был рядом. Его взгляд стал пустым и безразличным. Еще совсем-совсем редко рыжий даже мог сказать два несвязных слова, и тогда это была вообще сенсация! Блондин искренне радовался каждому новому слову, которое только мог услышать из его уст.       — Эндрю? — Тихий шепот вставил всех в ступор.       — Д-да?       С противоположного конца палаты Миньярд бежал сломя голову: Нил его позвал, впервые смог назвать его имя. Он рухнул на колени перед ним, большими пальцами нервно поглаживая ладонь рыжего: такая же мягкая и слегка шершавая, какая была несколько месяцев назад. Аппарат бешено запищал, словно в того вселился бес, но Эндрю не слышал. Он вообще ничего не слышал кроме тихого шепота и хрипоты голоса парня:       — Wie schade, dass es vorbei ist… — Нил нашел в себе силы, чтобы поговорить. Его взгляд стал ясным, но глаза больше не блестели, как раньше: что-то все равно было не то, словно лишнее или, наоборот, чего-то ему не доставало. Чего-то важного, делающего из обычного человека — Нила Абрама Джостена, бывшего нападающего и нынешнего защитника Лисо.       Он больше не говорил, просто закрыл глаза и не открывал. Теперь Эндрю слышал писк аппарата, голоса и плачь, но блондину уже было все равно. Он сильно сжал руками простыню, на которой лежал Джостен, всматриваясь в безжизненное лицо: кажется, по щеке пробежала слеза и кто-то со всей силы обнял его и тоже начал плакать — уже не важно. Все перестало быть важным, как только врачи, вбежавшие в комнату пациента, начали пытаться оттащить Миньярда от больничной койки: все тщетно — блондин отбывался, чуть ли не кусался, но никак не позволял кому-либо приблизиться к рыжему.       — Te quiero… Te quiero. ¡Te quiero! ¡Me encanta! — Волком взвыл парень, утыкаясь носом в шею Джостена, — Я знаю, чему ты меня научил. Ты слишком глуп, Нил, раз никогда не думал, что я не соображу воспользоваться переводчиком, но это так! Я готов сказать это сейчас, только открой глаза, придурок! Открой свои чертовы глаза, когда я скажу это: Я тебя люблю, Нил!       Но чуда не произошло: аппарат все также пищал, Лисы также плакали, а врачи все еще пытались оттащить Эндрю от тела рыжего. Ноги и руки окаменели. Он просто не мог пошевелиться, перестал сопротивляться и молча наблюдал, как врачи отключают аппарат, накрывают мертвое тело простыней, говорят о чем-то с ребятами и даже, кажется, сказали несколько слов ему самому, но Миньярд не слышал, все ещё повторяя дрожащими губами фразу на испанском, которую выучил ради парня.       Весны больше не было — она исчезла с противным писком аппарата.       Нила тоже не было, как и самого Эндрю. Они оба умерли в одну секунду, этой чертовой весной, так и не дожив до игры.