Один из идиотов

                                            Здравствуй! Меня зовут Андрей Коваль и я учусь в 8 классе.        Недавно на приеме у психиатра я узнал о своем тревожно-паническом расстройстве. Такое раньше случалось с моим другом - Вадимом, что вскоре умер от потери крови, так как не справившись, вскрыл себе вены. Я иногда боюсь, что когда-нибудь я умру так же, как и Вадя, от чего все чаще стал ловить панические атаки. Мама ругалась, говоря, что я тварь, но... Как то я далеко забежал...               Давайте поподробнее...       Все началось с того, что я стал видеть силуэты у своей кровати и слышать голоса в голове все больше и больше. О таком мне часто говорил Вадя - мой друг со старших классов, с которым дружил только я. Его называли странным, потому что однажды он с испугом сказал учительнице по математике, что за ней стоит демон: черная двухметровая фигура, что выше ее была на две Елены Павловны, с рогами и белыми глазами, светившимися даже при дневном свете. Вадик, завидев это, сказал, что эта фигура хочет забрать ее. Конечно, все рассмеялись, а Елена Павловна, что была крайне недовольна поведением и шутками моего друга (хотя, она всегда была злой), отправила его к директору, где они разбирались с его отцом. А дальше то, чего я не ожидал: медсестра, что досконально проверила моего друга, походы в местную бесплатную поликлинику, первый сеанс с психологом, а потом и психиатром. Выяснилась шизофрения высокой тяжести, положили в психиатрическую больницу, где через две недели его и нашли с изрезанными руками. А после смерти друга оказалось, что учительница по математике реально пропала без вести. Теперь только гадай: по вине демона или совпадение.              К слову обо мне: я с детства был изгоем в группе класса из за дружбы с Вадимом. До сих пор я не знаю, почему меня ненавидели из за обычной дружбы, но после того, как девочка Даша - белокурая красавица с постоянно заплетенным высоким хвостом и хитрыми, как у лисы зелеными глазами рассказала всем об этом, меня стали остерегаться: игнорировать сообщения в чате, шептаться при виде меня на горизонте, в страхе отворачиваться, когда я что то просил. Да, я был самым тихим в классе и меня, слава богам, никто не трогал, но Дашеньке все надо рассказать, да ложь выплеснуть, чтобы масла в огонь подлить. А что мог сделать тихий кудрявый четырнадцатилетний парень с очками и в балахонах, всем видом намекая на такие же психические болезни и расстройства? Верно, молча ждать чего то.              Дома было не лучше: меня всем сердцем ненавидели, а любили только мою сестренку Соню: голубоглазую принцессу, которую я тоже всем сердцем люблю и дорожу ею, но когда понимание того, что всегда ей доставалось больше приводит к ужасным мыслям: воткнуть вилку от зарядки ей в живот, изрезать все руки и ноги до потери крови, как это сделал мой друг, в общем убить ее за все мои проблемы, что она предоставила мне. Хоть родители всегда халатно относились ко мне и пили, вместо игр с единственным сыном, но с появлением Софочки мать перестала пить без просыха каждый божий день, а отец расстался с куревом. Я всегда задавался вопросом: почему именно с появлением девочки они решили стать лучше? Почему я видел весь ужас, что отразился на моей психике, а она будет жить в более менее хорошей семье? Для меня раньше то, что родители не трахались по пьяне и спали сутками было раем, какой то утопией. Сейчас моей сестре десять и я с этим возрастом понимаю, что как раньше - маленькая малышка, улыбающаяся при каждом моем "ку-ку" и разных нелепых действий искренне смеялась, показывая, что счастлива, уже не будет. Сейчас же она не улыбается ни на мои шутки и подколы, ни предупреждения, что я ее убью, ни на крики, что она тварь и лучше бы не рождалась. Она могла позволить ударить меня, обозвать и сидеть в моей комнате, когда даже если я к ней прикоснусь - меня порвут за это.              Если мои крики об убийстве сестры мать еще косо смотрела и смеялась с моих "глупостей", то когда я реально ее чуть не зарезал на кухне - это стало рычагом к посещению психиатра. а дело было так:              Это было полгода назад. Была зима - холодная и с непрекращающимися метелями и бурями. Я сидел в своей комнате и читал физику, чтобы сделать дополнительное задание для повышения текущей оценки до "3". Хоть я понимал, что даже с баллом 2.47 Дмитрий Александрович поставит мне три в четверти, но я старался не садиться на шею учителю и сделать по совести. В очередной раз перечитывая один и тот же параграф на страницу, я стал нервничать и раздражаться от любого шороха. Родители уехали в магазин за покупками (в коем то веке появились деньги на еду), а Соня должна была прийти со школы совсем скоро. Я записал пару формул, что мне продиктовал учитель, чтобы позже решить задачу по теме. Уже было темно, когда по ногам прошелся холод, и я услышал захлопывающуюся дверь.              - Андрей, я вернулась., - по голосу понятно, что что то опять случилось. Было три предположения: или она поссорилась со своей подругой Аленой, или с парнем Димой (да, она в пятом классе имела парня, пока я в восьмом решаю эти ебанные задачи по физике), или получила плохую оценку за контрольную работу. Все таки я решил не вникать в ее школьную жизнь и продолжил читать, крикнув про суп на плите.              - А че я должна наливать себе? Давай, я жду., - из за того, что до этого я ничерта не понимал тему "гидравлического пресса и его способы работы" в учебнике, то ее повелительный тон меня выбесил. Это была последняя капля терпения такого отношения к себе. Она постоянно говорила, чтобы я делал все за нее, на что родители поддакивали с аргументом по типу: "ты ничерта не делаешь для семьи, хоть помоги сестре".              - Слышь, ты ничего не попутала? Тебе восемь лет, ты сама в состоянии себе разогреть поесть, не то, чтобы приготовить, схуяли я должен?, - мой голос звучал неестественно грубым и очень злым, что в принципе никогда не бывало. От накрывшей меня волны ненависти я не заметил, как перешел на мат, что не остался в стороне от ушей младшей.              - За мат маме расскажу., - хитро улыбнулась она, приставляя указательный палец к губам, прикусывая ноготь: - А потом отхватишь от нее, тебя же она не любит., - ее манипуляции всегда проходили с блеском на меня, чему я удивлялся. Она знала мои слабые и сильные стороны, пользовалась ими и отлично отыгрывалась за все проклятия на нее и желание покончить с ней.              В этот момент я не помню, что мной двигало, но я отчетливо помнил не мой голос в голове, чья фраза "убей ее" звучала четко и повелительно, затмевая другие мысли. На моих плечах сидели будто ангел и демон: ангел говорил оставить ее, не продолжать скандал и подчиниться, как покорный брат, второй, как голос, твердил, чтобы я брал нож и бил. Выбор сделан был тоже не мной.              Я помню, какое тогда было лицо малышки: испуганное, в глазах кричал ужас, а тело сковало и парализовало. Теперь ее страх - не мои проблемы. Я взял чистый нож, что лежал на столе и лезвие повернул на Соню, смотря из под своих кудряшек ей в глаза. Чуть позже я узнаю, как она меня видела: дрожащие руки, лезвие, направленное на нее и кровавые глаза с кривой ухмылкой.              - Я говорил тебе, что убью? А я не врал, дорогуша.., - Я стал приближаться ближе. Чувствовалось, что моя настоящая личность просто бесконтрольно смотрит на все происходящее, а "голос" решал все за меня. Я потихоньку заставлял Софу залезть на стол, чтобы увеличить расстояние между нами. Из голубых глаз полились слезы отчаяния, а русые волосы выбились из укладки короткого каре: - ты - бесчеловечная манипулятивная тварь, позволяющая так со мной разговаривать., - я повис над ее лицом, выражающую панику, приставляя нож к горлу: - проси прощения, сука!              - А...Андрюш.., - был бы я в своем сознании - удивился тому, как быстро она ломается и как она меня назвала. "Андрюшей" меня называл максимум Вадя в прошлом, когда я рассказывал, как я попал в нелепую ситуацию, на что слышал смешок и: "Андрюш, ты как всегда попал в какую то передрягу". Через секунду сестра уже просила прощения, а я кричал, все дальше проталкивая нож, чуть ли не режа кожу на шее.              Я уже не помню, как меня оттащили и как вообще приехали родители, но я точно помню те выкрики: мразь!.. Ты чуть сестру... убил!.. ты виноват!, а после я и вовсе провалился в сон под бесполезные крики матери над кроватью и слезы Сонечки за стенкой...              На следующий день мама уже заплатила за сеанс у психолога на два часа дня для меня. Проснувшись я понял лишь одно: "сейчас будет серьезный разговор". Пройдя на кухню я как обычно сказал "доброе утро", но вместо игнора освежился волной криков матери:              - Тварь ты малолетняя, ты еще и прикидываешься, что вчера ничего не было?, - в карих глазах пылал огонь, а каштановые волосы выпали из хвоста от крика: - Ты зачем напал на сестру? Сука, а если бы ты ее убил? Нас бы посадили!, - я молчал, чтобы в очередной раз маме не сморозить, что она думает только о себе и муже, а о сыне позаботиться реально некому, но понимая исход моих слов я исподлобья холодным взглядом смотрел на мать: - сегодня же ты идешь к психологу, и это не обсуждается!, - на последних словах она кричала, а затем вышла из кухни, громко хлопнув дверью, оставив меня наедине.              "Ну зато отдохнуть ото всех можно"                                                               ***              В час тридцать мы уже ехали на троллейбусе в поликлинику. Мама злобно смотрела в одну точку в стене, за которой сидел водитель, а я слушал музыку в наушниках, листая ленту инстаграмма. Мама что то бубнела про "затычки в ушах ничему хорошему не научат", "деградация пошла у молодежи" и подобное. Я лишь старался молчать и не кинуться бить лицо матери на людях. В скором времени мы уже сидели в очереди и ждали, когда мой психолог нас позовет.              - Коваль! Пройдите в 34 кабинет., - услышав свою фамилию, я первее матери побежал к нему, и зашел, показывая перед этим бегущей ко мне маме, чтобы она не заходила. Моего психолога звали Наталья Владимировна, но она попросила называть ее Наташей - рыженькая девушка и искренне добрая, каких людей я видел от силы раза три. Она задала мне пару вопросов по поводу моей жизни и ситуацией с сестрой. Не хочу вдаваться в подробности этого разговора, но вопросов было много и было неприятное ощущение, что я нахожусь как будто на интервью, отчего на душе стало тяжелее. Когда Наташа звала мою маму я видел, что она немного напугана моими ответами. А после маленького ожидания мать вышла с очередной порцией ненависти.              - Из за тебя мы идем к психиатру! Интересно, что ж ты, тупень, такого наговорил, что нас ведут к самому психиатру!, - Мать всю дорогу кричала на меня, не давая сказать ничего. А после короткой паузы, все таки я тихо ответил:              - Сказал, как есть. Ничего особенного.              У психиатра была та же ситуация, но в конце меня попросили остаться. Мама уверенно вошла в кабинет и строго спросила, что со мной, ожидая ответа.              - Мне очень жаль, но у вашего сына выявлено тревожно-паническое расстройство средней тяжести., - мамино лицо резко изменилось, стало возмущенным и злым: - ах ты ж, паскуда, вот листаешь свои Инстаграммы и тиктоки, теперь деградируешь!, - мама повертела моим телефоном у моего лица, пока я думал. А думал я о Вадиме, у которого год назад выявили такое же расстройство (как мне в начале сказали) почти с таким же процентом тяжести. Что это значит? Знак с небес? Или я особенен?              - Так, спокойно, дама, эту тяжесть можно вылечить двумя способами: "А" - мы можем положить в психиатрическую больницу от двух до шести месяцев, "Б" - можем отправить на лечение в санаторий, что находится в Новороссийске.              - Нет уж, я буду лечить его дома! Никаких санаториев и..., - не успела мама договорить, как я, уже решивший ехать в этот санаторий только из за того, что в больнице вскрылся Вадим и я или сам вскроюсь, или сдохну другим путем, а дома я просто морально находиться не мог, грозно сказал:              - Мам, я могу когда нибудь сам принять решение? Я поеду в санаторий, потому что с тобой дома находиться невозможно, а в больнице я раньше сдохну., - в кабинете повисла тишина, а психиатр, откашлявшись, начал подписывать путевку, пока мать злобно кидала взгляды на меня. Ждать нам долго не пришлось - врач рассказал, что да как там будет, где платить и когда выезд, а после они немного переговорили обо мне наедине, и мы засобирались домой. Выезд был в середине апреля.              Мы вышли из поликлиники. На улице шел снег, люди медленно, сгорбившись, шли по своим делам, а рядом идущая мама снова ругалась, пока я, полностью ее игнорируя, шел в наушниках, счастлив только потому, что нашел другой выход лечения. Был бы сейчас Вадя - не умер бы и не мучался один в четырех стенах. Были бы вместе.                                                                           ***              Как я прожил три месяца - я не знаю, но приступы агрессии проявлялись множество раз и не только на сестру, но и на друзей и родителей. Мама, после январского случая и вовсе стала бояться меня, думая и гадая, когда же я накинусь на нее с ножом и прирежу. Но она не получила то, о чем боялась подумать и увидеть даже в самых страшных кошмарах, хотя я много раз сдерживал свои порывы взять нож или молоточек для мяса с подставки. Ходил ли я к психологу все это время - нет, так как мать сказала, что это неважно. Сам позвонить я не мог, потому что мать считала, что я психопат с осложненной шизофренией и запретила мне с кем либо контактировать. От таких "рамок" казалось, что главный психопат - это мама.              Но вот в четыре утра я, еще не проснувшийся от двухчасового сна, успевший поссориться с мамой и услышавший миллион проклятий, что я сгнию в этом санатории или вскроюсь на худой конец и чуть не упавший от подходившего сна, пил чай перед поездкой в неизвестное. Кто там будет? Все ли нормально там? Благополучно ли доеду? Множество вопросов и ни одного ответа на них. Поезд должен приехать в 4:30, а затем проехать сутки до Новороссийска, чтобы оттуда на автобусе со всеми доехать до санатория. Как психиатр сказал - это того стоит, да и я согласился только из за факта того, что в доме присутствует мать и вся семья, что меня боится. Я сижу на старой лавочке, в своем любимом худи из мерча "полматери", в круглых очках и в маске. Батя всегда мне говорил, что выгляжу, как фрик или "из этих", на что я лишь отмахивался и надевал быстрее наушники, пока мама с кухни не начнет свою шарманку со своими догадками в словах отца.              - Идиот, ты хотя бы сам найдешься там? Или можно ждать твою фотографию на странице Лизы Алерт?, - мама как то злобно, но одновременно с подъебом спросила меня. Я сам не знал, смогу ли я найти тот самый автобус, но как мне сказали, он будет на вокзале у выезда.              - Можешь сразу после моего отъезда писать заявку на поиск., - на этом наш разговор был закончен, потому что по моей интонации - озлобленный голос, после которого всегда шла агрессия, можно было понять, что я не хотел продолжать диалог. Маленькое количество людей на перроне шумело и готовилось к отправке. В этой кучке я заметил интересную персону: девочка моего возраста, с рыжими волосами под каре, в черной шапке, маске, вся в черном. Отдаленно она напоминала или альтушку, или сатаниста с ритуала. Через черную шапку я еле заметил такого же цвета наушники. Невольно проскользнула мысль, что мы еще встретимся, но я сразу ее отогнал.              Сказали, что мой поезд подъехал, и я могу идти. Мама даже не удосужилась пойти со мной, оставив при первой возможности меня одного. А спросив, почему она так сделала, получишь "ну я же тебя готовлю к самостоятельности". Ладно, раньше отвязалась - это ли не хорошо? Не будет криков и нотаций, что делать, как жить, чем питаться и куда ходить. Да, есть проблемы, что мой чемодан не легок, но по сравнению с ебущей мозги матерью - это не проблема.              Как меня несовершеннолетнего пропустили я не знаю, но показав паспорт и билет и подняв чемодан, я через минуту оказался в пятом вагоне и у своего купе. Как я просматривал, я должен жить один все это время, если, конечно, по пути никто не зайдет. В своих раздумьях я не заметил, как в купе ко мне зашла та самая рыжая девочка в наушниках, что тоже была крайне недовольна данным исходом. Мы тупо посмотрели друг на друга и все таки я решил начать первым:              - Андрей., - я ожидал удара или игнора, проклятий в мою сторону, но вместо этого мою трясущуюся руку она пожала. Оказалось, девочку звали Алиса и она тоже ехала в санаторий. В тот же, что и я. Так и едет со мной в одном купе. Все таки одиночества мне не видать...              - А у тебя что выявлено?, - вопрос странен, но в данной ситуации он звучал уместно. Все, кто слышал из за закрытой двери наши разговоры, оборачивались в удивлении и презирании, на которые нам стало кристаллически поебать.              - Биполярное расстройство, ничего особенного.              - У меня тревожно-паническое расстройство средней тяжести. Как я знаю, твоя болезнь с агрессией связана? Так вот, у меня тоже., - наши разговоры о жизнях и общих интересах (что оказалось много) затянулись до трех дня, после чего мы поели и занялись своими делами. В поезде комфортно, особенно в компании Алисы, что была очень искренней со мной и старалась поддерживать во всем. Хорошо было и потому, что матери не было рядом. Мне писала Соня, говоря про то, что круто было бы, если меня убили также, как пытался убить ее я. На ее сообщения был получен игнор, и отложив телефон, я стал слушать истории новой знакомой из школы под стуки колес.              Я не знал, что с кем то можно настолько хорошо сдружиться за день. Я узнал, что Бессмертных (фамилия Алисы) тоже заканчивает восьмой класс, что мама прочитала переписки из за нелепой ссоры и отправила к психологу, потому что дело было не только в агрессии. Алиса влюбилась в свою подругу и они начали втайне встречаться. А призналась ей она как раз в интернете. Кратче говоря - мать отправила в санаторий сначала из за агрессии, а потом и узнавшиеся ориентации.              На часах уже одиннадцать вечера, приехать мы должны были в девять утра, поэтому нехотя мы решили ложиться спать. Засыпать стало как то непривычно тихо и одиноко, все таки разговоры целый день дали о себе знать, но через пару стуков колес о рельсы я провалился на удивление в глубокий сон.                                                                           ***              На часах восемь, я с шести не сплю, и, купив чай, сидел на своей кровати и смотрел в окно. Пейзажи сменялись в два счета, а сейчас мы проезжали поле, в котором ездил синий трактор. Горы возвышались над дорогой, небо было голубым, а облака неестественно кучерявыми и белыми. Создавалось ощущение, что ты находишься в аниме-мультике Хаяо Миядзаки. Моя новая знакомая еще спала и я собирался ее разбудить в пол девятого. Я слушал сквозь стук колес, как ругались девушка и парень, а затем хлопнув дверью, она пошла в сторону туалета, захлебываясь в слезах. Я вспомнил ссоры мамы и папы, когда мне было пять, а сестренке год. Тогда мама тоже плакала, а папа кидал тарелки о стены. Я помню, как сидел под столом в нашей еще общей комнате с Соней, закрывая ей ушки и покачивая, чтобы она не проснулась и не увидела этого ужаса. Хоть она и не понимала всего масштаба происходящего, но на всякий случай я ее защищал, как мог.              - Эй, Андрейка, че завис?, - с правой стороны послышался сонный голос Алисы, что тоже смотрела в окно. Я посмотрел на часы: 8:30, вовремя она однако.              - В окно смотрел., - продолжая в него смотреть, сказал я и потом добавил: - собирайся, через полчаса выходим.              Я не помню, как мы вышли за пределы вокзала и нашли автобус, но когда мы сели вместе назад, я спросил про быструю находку автобуса. Оказалось, что Ликс часто приезжала раньше сюда к двоюродной сестре, но теперь она переехала в Москву и видятся они только тогда, когда Бессмертных приезжает с семьей к родному брату (а это бывает раз в год). Удивившись, я осматривал окружающих. К нам подсели двое парней: один по национальности, видно, был якут - высокий и стройный, лучезарно улыбался и о чем то увлеченно рассказывал, второй, как я понял, был его друг - тоже высокий и худой, но был молчалив и лишь иногда улыбался и что то добавлял свое. Сначала они в принципе не обращали на нас внимания, но потом, будто заметив наш пристальный взгляд с Али, они повернулись и оба посмотрели, как на пришельцев.              Якута звали Стас, его друга - Аслан. Как мы уже в поездке узнали, у Стаса выявили шизофрению, у Аслана - депрессию средней тяжести. Пока Стасу в принципе не доставляло дискомфорта его болезнь, у Аслана были небольшие проблемы, что помогал решать его друг. Стасу шестнадцать, Аслану четырнадцать, познакомились в школе, когда проходили анонимные тесты (как позже оказалось, они были нихуя не анонимные). В общем это очень интересные и классные ребята, что были жизнерадостными даже при психических заболеваниях.              Наконец спустя время зашла девушка лет двадцати пяти, со светлыми волосами и была одета в черное худи и брюки. Она стояла с телефоном напротив нас всех и была недовольна происходящим. А после ее начала переклички и поднятием тона, если человек не ответил добавлял большего отвращения к ней. Но перекличка окончена, теперь и правила послушать стоило бы, ведь пробыть мне здесь нужно было минимум до июня.              - Итак, дети, сейчас вы поедете в санаторий для лечения ваших психических болезней. Там вас разделят на две группы: мальчиков и девочек, не переживайте.., - она посмотрела на меня, который смеялся с очередной шутки знакомой: - видеться вы будете. Вас разложат по палатам, в каждой будет по четыре места. У мальчиков будет два медбрата, у девочек - медсестер. О порядке прихода врачей они вам расскажут. Каждый день вы будете пить определенные таблетки, о которых сообщили ваши родители. А еще мне нужна будет... Бессмертных., - Алиса подняла руку, чтобы ее видели: - по приезду пойдешь со мной, поговорим. Девушка уже хотела закончить, но забыла сказать главное: - Еще, меня зовут Екатерина Васильевна, я заведующая санаторием, если что то надо - обращайтесь.              - Сто процентов меня зовут из за моей ориентации., - сложив руки на груди, сказала Ликс, нахмурив брови: - мама и это сказать успела, тьфу блин. Я ничего не ответив, слушал то гул ребят впереди, то разговоры Аслана и Стаса о какой то игре, то смотрел в окно, забываясь в себе. Ехать еще час, поэтому я прикрыл глаза, проваливаясь в полудрему.              Мы вышли, осматривая "городок". Да, это был определенно он: магазин с продуктами, кафе на главной улочке, чуть справа озеро, а слева - наш огромный санаторий. Екатерина Васильевна, что разрешила нам называть ее Катей, сказала, что к озеру можно будет после того, как мы обустроимся и поедим (интересный факт, столовой в этом санатории не было). Как через минуту я узнал, меня поселили в 63 палату на третьем этаже. Ах да, что было в санатории и в принципе, как дойти до моей комнаты: В санатории было четыре этажа, в трех верхних которых располагались палаты на четверых. Когда ты идешь по зеленому коридору, кажется, будто идешь или по больнице, или по отелю. На комнату давались ключи для каждого жителя. В самой комнате была маленькая ванна налево, а справа была огромная комната с четырьмя кроватями (по две с каждой стороны), шкаф во всю стену прямо у входа, а напротив него - выход на панорамный балкон. В общем создавалось реальное ощущение, что ты приехал в отель.                    Для первого этажа мне кажется нужен отдельный рассказ: сразу справа от главного входа идет медицинский кабинет и изолятор, сразу слева - коридор с окнами, ведущий к комнатам врачей. Та часть нам была строго-настрого закрыта. Если пройти чуть дальше слева находился кинотеатр, где по вечерам нам обещали прогонять какие то фильмы. Коридор здесь был такой же, как и между комнатами - длинный и жуткий. Прямо по курсу идет прачечная и справа лестница в корпус мальчиков, слева коридор, идущий на задний двор и в бассейн, лестница к корпусу девочек. В общем санаторий обустроен очень хорошо, но ощущения, что это и не санаторий вовсе, потому что я ожидал пошарпанных стен, маленькие грязные комнаты и ноль развлечений, доставляли некий дискомфорт и без того моей больной головушке.              С Алисой мы договорились встретиться у входа после моей обустройки, поэтому я пошел к себе, как только мне выдали ключ. Кровать я выбрал у окна справа (если смотреть со входа), чтобы быть максимально в углу и вне событий, если они будут. Я побродил по комнате, рассматривая все и вся, а после решил разложить вещи. Шкаф позволял иметь личные границы: он был разделен ровно на четверых, со шкафчиками и полочками. Вещей у меня немного, поэтому я быстро разложился до прихода моих новых соседей - ими оказались Стас и Аслан.              - О, так мы не зря познакомились, вот же весело будет., - сказал Аслан с порога, обрадовавшись такому исходу событий, на что Стас лишь улыбнулся и принялся раскладывать свои вещи в шкафчик рядом со мной. Спустя минут двадцать после захода ребят мальчики играли в какую то игру на телефоне, я же попеременно слушал спор между ними, но вдруг почувствовав чье то присутствие и нехотя подняв глаза, обомлел и выронил телефон. Катсуки и Шукаша (Стас и Аслан, их фамилии узнал уже на перекличке), завидев мою реакцию на что то, оторвались от своей драки и посмотрели туда же, что и я, получив такую же реакцию от увиденного.              - Че вылупились? Мама все таки рассказала про ориентацию и я стала исключением, что живет с вами., - Алиса поставила свой чемодан у свободной кровати на моей стороне: - радуйтесь, не то с вами Кирса спал бы. Как я знаю, Богдан - ее лучший друг детства, что бросил ее из за личностных проблем. С ним я лично не знаком, но уже с начала рассказа подруги на душе отпечаталась липкая неприязнь к парню. Хотя я может и преувеличиваю.                     Парни отреагировали нормально на это заявление, все таки она адекватный человек и страдать херней не будет, как это делают наши сверстницы-прошмандовки. Я, даже наоборот, обрадовался такому исходу событий. Али предупредила, что скоро пойдем в кафе, а потом придет медбрат и расскажет нам о его визитах к нам. Еще мы узнали то, что у нас будет воспитательница Карина Дмитриевна, моложе Кати, с короткими темными волосами и очень добрая. Сбор в кинотеатре в час дня. Я, как путешественник, что уже обошел пол санатория и запомнил, где что, пообещал всех привести и рассказать путь, на что ребята довольно кивнули и мы легли отдыхать.                                                                      ***                    Я смотрел на озеро, как некоторые мои одногруппники катались на катамаране под дождем. Я стал невольно задумываться, что уж очень тепличная обстановка для болеющих. Что здесь слишком радужно. Может мне уже стало это казаться, но я чувствовал, что это я увижу не раз. А пока я наслаждался холодным дождем и страдал от мокнувших линз очков с промокшей одеждой и волосами.              - Эй, Андрейка, хотя бы на лавочку под навес сел бы., - слезая с катамаранчика и оставляя своих новых знакомых позади, подошла ко мне Али: - заболеешь, врачи лечить не будут. Как она быстро нашла себе подруг - я не знаю, но Милана и Вика были очень счастливы пообщаться с Бессмертных: Вика была покрашена в розовый и с такими же короткими волосами, что у Алисы, у Миланы же они были длиннее и рыжими. Оставив нас, мы провели их взглядом, и повернувшись ко мне, я замучено произнес:              - Ладно, пойдем потихоньку в комнату., - проигнорировав предупреждение подруги о простуде, мы пошли в здание. Дождь усиливался, а где то над озером, которого будто не было и края, блеснула молния, освещая на мгновение серое небо. Капли холодного дождя бились о лужи, создавая звук бульканья. Санаторий резко стал серым от пасмурности и не был уже таким радужным, а прям таким, каким я и представлял. Будто убрали цветную ширму на сцене, показывая свое настоящее серое нутро.              На продолжение прогулки я решил не идти, сказав, что хочу поспать или просто отдохнуть, Алиса же решила сходить в магазин и купить что нибудь поесть. Оставшись один в комнате, я включил музыку в наушниках. Мне начали приходить сообщения от сестры, матери и отца, хотя я сразу сказал, что писать им не буду. Наверное тогда, в последний день нашей встречи, они мои слова перевели в очередную шутку. Интересно, почему нападение на Софу им не показалось "смешным"? Чего уж мелочиться? Чат с сестрой больше походил на обидки маленькой девочки, что словами пытается унизить человека любыми способами.              Софа.       В сети              - Мама сказала, чтобы ты не возвращался.                                                             15:42                                                                                       Она который раз это говорит, когда я                                                                                уезжаю? Опять шутки? -                                                                                                                                15:42              - Это не шутки       - Мама так реально сказала       - И просила передать                                           15:43                                                                                       Так пусть она мне сама напишет. -                                                                                                                    15:43              - Так она писала, ты не ответил                                                       15:43                                                                                       Может потому что у меня инета не было,                                                                          пока я ехал? -                                                                          При этом я не хочу общаться с ней сейчас. -                                                                          И где мне жить вопрос тогда? -                                                                                                                                15:44              - Не знаю, я доложила.       - Все, не мешай мне.                                     15:44                                                                                 Хахахах, ты ж сама написала мне, дура.) -                                                                                                                                15:44              "Ну пиздец", - только и успел подумать я, как вдруг услышал стук в дверь. У Али должны быть ключи, а Стас и Аслан и вовсе собирались гулять до ужина. Бессмертных потеряла ключи? Тогда бы она пошла к Екатерине Васильевне. Тогда кто? Я вздрогнул, услышав второй стук во входную дверь, более настойчивый. Вооружившись ножом, я направился потихоньку к двери. Глазков тут не было, поэтому узнать, кто за дверью было проблематично. Прислонившись к уху, я стал слушать, кто это, но ничего не услышав, потихоньку провернул ключ два раза и резко открыл дверь.              - Еп твою мать, ты придурошный?, - дяденька, даже парень в белом халате, как ошпаренный отлетел от двери со страху. Конечно, не каждый день видишь четырнадцатилетних подростков, что встречают гостей с ножом в руках (ах, да, я забрал один ножик с кухни у матери, так, на всякий случай). Медбрат (как я понял по внешнему виду) был очень высокий и стройный. За все походы в поликлинику я узнал, что медбратья и медсестры носят шапочки на голове для стерилизации, но у парня передо мной ее не было, зато можно было заметить его черные длинные волосы, что закрывали темные глаза. Немного, с волосами на лице, он напоминал меня в приступы агрессии со слов моих близких, но я только сейчас понял, что он явно мной недоволен: - ах, да, я забыл, что работаю в санатории для придурошных.              - Я не придурошный!, - Эти слова звучали оскорбительными в мой адрес, я не нападаю на людей и никто еще не жаловался, да и кто он такой, чтобы меня таким называть?! Я положил ножик на тумбочку в коридоре и озлобленно, через свои кудряшки смотрел на него, на что получил холодный и озлобленный взгляд карих глаз.              - Еще какой! Кто тебя учил принимать врачей и в принципе гостей с ножом? А если бы ты пырнул в меня со злости?, - я понимал, что при первом знакомстве никогда бы такого не сделал, потому что я еще не знаю, какой человек стоит передо мной, но после выкидонов этого врача появилось желание это сделать: - пропусти меня, а? Обследовать буду.              Я, немного не доверяя, впустил его в квартиру. Он первым делом прошел в комнату и посмотрел в проем, но увидев меня, подогнал к себе, мол "че, как собака, стоишь и кого то ждешь?". За пару минут общения меня успели унизить ниже плинтуса, показать, что я ждущая собака и психопат, испортить настроение и еще и обследовать будут.              - Меня зовут Валерий Александрович, но по твоему виду понятно, что в возрасте от меня далеко не ушел, так что зови Валерой., - голос смягчился и агрессии будто не бывало с его стороны. Наоборот - в его глазах я видел спокойствие и заинтересованность во мне: - скажи свои инициалы, год рождения и болезнь, я запишу, какие таблетки ты будешь пить завтра с утра., - дожидаясь моего ответа, он залез в свой телефон, дожидаясь моих слов.              - Я Коваль Андрей Николаевич, 2008 года рождения, три месяца назад у меня выявили тревожно-паническое расстройство средней тяжести., - монотонно бурча себе это как можно понятливей, Валера записывал все, что я говорил в телефон, а потом резко посмотрел на меня, сощурив глаза, будто приглядываясь и хитро ухмыльнувшись, загадочно протянул:              - Да тебе четырнадцать, Андрюша., - я невольно покраснел от непонятно чего: то ли от формы имени, то ли от человека, что мне это сказал... Нет, Валера мне понравился, но точно не в любовном плане, да? Отведя взгляд, я старался не смотреть ему в глаза: - А что ты глазки отвел?, - он наигранно расстроился, поворачивая мою голову за подбородок: - нравится, когда так называют?              - Ну есть такое, какая ва... тебе разница?, - Валера резко нахмурился и стал собираться, посматривая на меня. Я, как собачка, в ожидании чего то следил за сборами медбрата. Я не понимал этих эмоциональных качелей: то он орет на меня, то он добренький, то как сейчас молчалив. Я ожидал тихого ухода, но в последний момент я заметил его пару искрящих глаз, а затем тихие слова:              - Если что, мне девятнадцать. Разница в возрасте небольшая, не так ли?              А затем хлопок двери.              - Что блять произошло? Что это за концерт?, - с этой мыслью я услышал разговор соседей по комнате, а затем и открытие двери.              - Странный он какой то..., - Видно, они встретили его по пути. Шукаша, как то грустно сказал об этом. Видно, прогулка не задалась.              - Плюс, придурошный и озлобленный на что то., - Стас тоже какой то обиженный будто. Что произошло я не понимал, но точно знал - они его встретили и это не мои глюки (я начал думать, что я реально шизофреник, как говорила моя мама).              - Он выходил с нашей комнаты, так что он был у Андрея., - после последних слов от Ликс тройка смотрела на притрушенного и еще красного меня, озадаченно переглядываясь. Пока Шукаша и Катсуки отвисали, Алиса успела закрыть окно, поставить пакет с едой на свою кровать и снять кофту: - Андрей, он был у тебя, что произошло?              Я рассказал, как было: про нашу ссору, про его резко поменявшиеся настроение, про доебки по поводу моего "фетиша" на разные формы имени и другое. Ребята слушали очень внимательно, пока Ликс раскладывала чипсы и шоколадки по полочкам у всех кроватей.              - Максимум, что я могу сказать, это то, что Андрей хорошо рассказывает., - отходя от моих рассказов, сказал Аслан: - А так это реально какие то эмоциональные качели. Нездоровые.              - А что если на самом деле это не медбрат, а лечащийся чел с биполяркой? Или ребенок какой то.., - высказал свои мысли вслух Стас, получив злой взгляд от Алисы: - Ладно, это только предположения.              - Именно в конце подмечено., - потирая глаза и окуляры от усталости, вымученно пошептал я: - давайте собираться на ужин.                                                                           ***              Полмесяца в этом месте пролетело незаметно, отчего я даже был удивлен, потому что мне нравилось здесь. Мы познакомились с нашими врачами, что должны были нас навещать каждый день по два раза: это был Валера и Макс. В день нашего знакомства с медбратьями (в моем случае только с Максимом) Валера вел себя очень агрессивно: на мои вопросы по теме он смотрел со злобой и какой то обидой. Видно он, как ребенок, обиделся на мои слова. В конечном счете было выявлено расписание: Валера будет приходить все время, а Макс - только когда его помощника не будет. Хоть я был немного обижен на поведение Валерия Александровича в первый день знакомства, поэтому я нехотя, но согласился на данное расписание.              Абсолютно каждый день я слышал обидные слова в свой адрес, когда я пил таблетки: то я был агрессивным и придурошным, то идиотом и кретином, то последней тварью. Отчего я получал это от Валеры? Не знаю. Но всякий раз, на протяжении недели, я пытался понять, засыпая и смотря в окно, почему он так со мной, когда мои соседи получали еще адекватное отношение, то меня будто хотели вывести на эмоции. Однажды я спросил Валеру, почему он меня ненавидит и называет всеми обидными словами в русском языке, на что получил однозначный ответ: "для мотивации стать лучше".                    Я с детства знал, что чем то отличаюсь от других: начиная от проблем со зрением, отчего мне нужно было ходить в очках, заканчивая моральным состоянием, что заметили сразу при виде меня. А я что? Я слаб и физически, так как был очень худым и беспомощным, и морально, подвергаясь моральному насилию или же буллингу. Сейчас максимум, кто меня поддерживал - это Али, Аслан со Стасом и Авилина, девочка, что познакомилась со мной в кафе, когда я сидел один из за отсутствия друзей. А это отсутствие меня реально пугало.              Сегодня четвертое мая, вечер, я лежал в телефоне и вполуха слушал истории Ави про то, что она предсказала смерть родителей и дедушки, Стас подтверждал и говорил о силуэтах по ночам и голосах в голове, Аслан что то читал, а Али потихоньку проваливалась в сон. В дверь кто то постучал и мы поняли, что это Валера, но еще мы поняли, то что Ави пиздец и от нашего врача и от их врача - Марины. Все таки мы решили все оставить на самотек, авось забьет, и Аслан поспешил открыть дверь.              - Ави, какого черта ты здесь делаешь? Тебе Марина с Настей разрешили?, - он спросил как то вежливо, от чего мне стало завидно в какой то степени, ведь все получали от него вежливость и понимание, а я лишь ненависть и хладнокровие. Я в общем плане тихий ребенок, никому не перечу и покорно слушаюсь, но приехав в санаторий мне резко захотелось стать лучше, начать давать отпор и спорить до последнего нормального аргумента, на что и сподвиг мой любимый Валерчик.              - Ей разрешили, я ее пригласил., - все резко обернулись. Хоть по большей части я ее и пригласил, но Авилина точно не ожидала, что я начну ее защищать перед, пожалуй, самым строгим врачом в санатории.              - Ах Коваль пригласил., - он будто стал озверевать и крался ко мне медленно, будто тигр к добыче, ехидно улыбаясь: - Ребят, выйдите, пожалуйста, мы поговорим быстренько., - я прижался к холодной зеленой стенке, смотря прямо в глаза врачу. Краем глаза я заметил движение нескольких тел, а потом хлопок двери - ребята ушли, меня никто не спасет. Пока Валера смотрел на меня пристальным взглядом карих глаз, я осмотрел комнату - никого. Только он и я.              - Все таки с каждым днем я все больше удивляюсь, какая ты паскуда, Андрюша., - Он почти прошептал мне на ухо, пока я с замиранием сердца ждал кого то, чтобы меня спасли. Но одновременно с этим я был зол и хотел проклясть этого человека всем живым и мертвым, но так как мои мольбы не услышат с небес, я решил действовать:              - Во первых: ты не имеешь права меня оскорблять ни за что, во вторых: почему ты не хочешь, чтобы я с кем то контактировал?., - Я отпихнул его, поднимаясь с кровати и подходя к кровати Алисы, потихоньку подготовив нож.              - Как мы заговорили. По уставу этого оздоровительного центра дети не имеют права приходить к другим в палаты, знал?, - Он потянул руки ко мне, пока я успел быстро отстраниться и он упал на кровать: - остановись, я таблетки дам.              - Мне нахрен не нужны твои таблетки! Я устал слушать от тебя оскорбления и ненависть, пока к остальным ты относишься, как к ангелам блять! Мне плевать на твои выкидоны и твои крики на меня, ты можешь меня не трогать, пожалуйста!, - Я сам не понял, как перешел на крик и стал материться. Я понимал, что сейчас вот вот он меня поймает и убьет за все мои сказанные слова. Но он лишь стоял, опешивший моим видом, и только сейчас я понял, что по моим щекам текли слезы. Слезы отчаяния.              Не дождавшись ответа, я, не взяв ветровку, в одном худи выбежал на задний двор через запасной выход, почувствовав капли ливня. Я посмотрел в небо: оно было таким темным и мрачным, как и моя душа внутри меня. Я открыл замок на калитке ключом, что лежит в металлическом столбе рядом и побежал в "город", как можно быстрее. Плевать на скорую простуду, плевать, что меня будут искать, я уже ничего не хотел в тот момент.                                                                           ***              Я сидел на лавочке в самом дальнем углу парка и смотрел на озеро, выкуривая уже третью сигарету, если не больше. Дождь не собирался заканчиваться, а на телефоне разрядилась батарея. Единственный источник информации, то есть времени, были мои часы. По подсчетам, я уже сижу третий битый час. Магазины все закрылись, кафе тоже, поэтому пойти и погреться я не мог, а возвращаться в санаторий я не хотел. Хоть утоплюсь в этом озере, никто искать не будет. Ветер дул мне в лицо, а я, игнорируя его, продолжал наслаждаться слабым оранжевым огоньком на никотиновой палочке и шумом водной глади.              - Курить в четырнадцать плохо, Андрюша., - Этот голос я пойму из миллиардов - Валера. Сейчас он больно спокойный и не напал с криками о вреде курения. На душу вернулся тот осадок, что красуется жжет уже долбанных полмесяца из за этой особы, но почувствовав куртку на плечах и чужое тело слева, стало почему то также, как прошлые три часа. Я пощупал куртку - не моя, значит... Валеры?!              - Твою куртку я не нашел, поэтому дал свою, а то сидишь уже сколько?, - я внимательно смотрел на его профиль в слабом свете отдаленных фонарей: аккуратный нос, пустой взгляд, его мягкие на вид волосы... На мои взгляды он даже ухом не повернул, продолжая смотреть на немного поднявшуюся водную гладь. Без этого белого халата и в обычной одежде он выглядел более привлекательно: - замерз, поди? Пошли может, а то директор мне голову чуть за тебя не свернула: "Мама его строгая, убьет за сына своего", а я то знаю, что твои родители хреновые., - он смотрел на землю, усмехаясь своим же словам. Мне было как то некомфортно, непривычно и больно смотреть на него в таком состоянии: - Мать тебя бросила?, - Глаза... Я никогда ранее не видел их вблизи и... Они прекрасны!              - Недавно написала, что теперь я буду жить отдельно. А я ни работаю, ни имею друзей, я просто ник-то., - я отвернулся, смотря себе на руки, раздумывая, что делать. Валера усмехнулся, а после, смотря снова куда то вдаль, произнес:              - Меня тоже. В четырнадцать. Только больше она меня оставила., - я удивленно посмотрел на него и заметил слезу и намокшие глаза, вовсе не от дождя: - мне было четырнадцать, когда она разбилась по пути домой с работы. Отец умер от сердечного приступа, когда мне исполнилось девять, а отчим... Он пил и бил меня, отчего я должен был переехать к тете жить в Новороссийск. Через год она приехала сюда на лечение, когда еще этот санаторий был и для взрослых, и для детей. А вскоре ее.., - Валера прикрыл глаза, отчего мое сердце сжалось и я приобнял его в знак поддержки. Через всхлипы я услышал короткое: "убили".              Понимание того, что пережил мой злой врач меня пугало. Сейчас человек, что меня ненавидел и обзывал, как только можно, плакал мне в плечо, проклиная всех врачей и детей, что раньше здесь лечились здесь и лечили других. Я тихонько гладил его по спине. Холодный дождь и злоба перестали чувствоваться, а на сердце разливалось теплое понимание и горькое сожаление.              - Поэтому я ненавижу четырнадцатилетних подростков, потому что именно они ее убили., - успокоившись, Валера еще лежал у меня на плече, смотря на медленно затихающие волны: - прости ради бога за мои спектакли, я сожалею, Андрюш., - он посмотрел на меня все еще заплаканными глазами: - давай просто будем друзьями и командой? Я поступил ужасно, наши отношения под угрозой из за меня, прости.              - Я прощаю тебя, Валер., - он расплылся в улыбке, крепко обнимая меня под вышедшей из за туч луной: - пошли в санаторий, а то холодно уже, да и поздно: - поднялся со скамейки Валерка, не дожидаясь меня, уходил в сторону четырехэтажного здания.                                                                     ***              В тот вечер я вернулся в комнату, когда все уже спали, и переодевшись, лег спать, быстро проваливаясь в сон. Я помню, как на подкорках сознания я слышал дождь и разговоры какой то девушки и парня за дверью. Резко появилось ощущение, что по ногам прошелся холодок. "Окно приоткрыто, ветер подул", подумал я и окончательно уснул.              Середина мая. Таблетки, даваемые Валеркой стали помогать, и я стал чувствовать себя более расслабленно и спокойно, что мне очень нравилось, ведь и обстановка внедряла доверие, и мои друзья были максимально комфортными и добрыми. Было радостно от того, что вокруг меня - добрые люди, что готовы открыться мне и выслушать проблемы. А второе особенно помогло мне, хоть и произошло кое что несчастное...              Перед обедом мы сидели и рассказывали о ситуациях в своих семьях вместе с Авилиной. Валера все таки разрешил нам звать Ави с риском получить пиздюлей от директора, но главное, чтобы директорша не заметила. Алиса пила чай, сидя на кровати, и слушая про развод родителей подруги, Стас и Аслан играли в игру по сети, иногда прикрикивая друг на друга из за проигрышей, на что получали неодобрительный взгляд от рассказчицы. Я внимательно слушал Ави, ощущая какую то тревогу. Чувствовал ее я нечасто, лишь изредка, когда родители в детстве приходили домой пьяными и бились в дверь с криками, что убьют меня, если увидят в поле зрения. Голос подруги был каким то второстепенным, где то в отдалении сознания, а в голове жужжал "белый шум". Я частично подавил это чувство, когда услышал: - "Андрей, может ты расскажешь? А то ты какой то молчаливый".              - Ну родители с детства меня ненавидели и били. В пять лет я понял, что я им не нужен, а нужна была только девочка., - я быстро проглотил ком в горле, чтобы слезы не пошли раньше времени: - они ради Сони даже пить и курить бросили. Растили, как принцессу, что стала очень высокомерной и лицемерной сукой., - паника начала нарастать после начала рассказа о сестре. Стремительно, обволакивая все тело липким слоем паники и закручивая болты кандалов на ногах и руках. В груди будто камень повесили, стало трудно дышать: - А в январе я ее чуть не убил, дебила кусок. После того случая даже отец стал меня бояться: - я натурально стал дышать через рот и очень громко вдыхать воздух, руки стали трястись, отвлекая мое внимание на них, отчего я стал запинаться. Это не прошло мимо глаз Алисы.              - Ребят, у него паническая атака кажется, зовите Валеру: - Али быстро подбежала ко мне, держа трясущиеся руки. В голове была реальная каша из слов и фраз, картинок детства и воспоминаний, от чего стало дурнее. А после я лишь слышал отголоски паники ребят, скрип двери и голос Валеры...              ..Мама. Стоит передо мной и плачет. Одета также, что и в тот последний день, когда она провожала меня на поезд. Глаза она закрыла руками, стоя во весь рост и всхлипывая. Я посмотрел на себя: видны руки и ноги, я ощущаю свое тело. Это реально? Потихоньку я стал подходить к маме, крадясь, чтобы не спугнуть ее, как зайца.              - Ма, все хорошо? Я тут, не плачь., - Игнор. Будто меня не существует. Рука сама потянулась к ней, но она прошла сквозь ее тело. Себя я ощущаю, значит... Она мой сон? Или что вообще происходит! К моей маме из темноты выходят мой отец и сестра. Папа обнимает ее, поглаживая по спине и что то говоря, Соня же обнимает сзади и смотрит в одну точку. Стало как то грустно смотреть на семью, когда при тебе были одни ссоры, тебя ненавидели и швыряли во все стороны, как котенка. Слезы покатились из глаз, смотря на эту картину и я не выдержал все эмоции в себе:              - Сука, почему вы при мне такими не были! Чем я так вам не угодил своим существованием?! Если нужно было, сказали бы, я пошел и сдох где то, нет, надо было максимально унижать и осуждать все действия! Зачем тогда я родился!, - истерика нахлынула волной внезапно, я не хотел кричать в адрес родителей что то, но я или просто уже устал, или стал слишком борзым за два месяца в санатории. Я не ждал реакции, что и не последовало от моих криков, на что я пихнул воздух из матери по локтю и развернулся, чтобы уйти, разгневанным от этой сценки.              - Зачем ты ее ударил?, - Я остановился, услышав голос сестры, а развернувшись, увидел пару голубых глаз, что холодно смотрели на меня. Она отпустила маму, продолжая говорить, надвигаясь на меня: - Ей тоже больно, ублюдок. Ты сломал ее своим рождением, вспомни, как она пыталась тебя лечить и кормила на последние деньги, и пойми, кем ты стал: - она подошла вплотную и смотрела на меня снизу так пристально, что никакая строгая учительница моей школы не сравниться с парой огоньков в ярких глазах. Я перепугался, отчего я не мог ничего сказать, лишь стоять и смотреть на сестру, как на настигающую смерть. Холодная ладошка опустилась на мою грудь, а через мгновение с силой толкнув меня вниз, в пропасть. Черную, в какой я себя ощущал все время, когда Софа повзрослела. А затем тишина...              Я вижу свою палату, а передо мной Валеру, на чьем лице читалась паника и непонимание происходящего. Он смотрел в окно, как на улице "волновалось" море вдалеке, а ветер покачивал кедры и ели. Заметив мои сонные глаза, облегченно выдохнул, взял таблетки и стакан воды, подошел ко мне снова, но уже более спокойным.              - Дурашка, ты сознание потерял аж! Я так перепугался за тебя., - он обнял меня, прижимая к себе и поглаживая по спине, как это делал мой отец в отключке. Я обнял его в ответ, положив голову на плечо и засыпая. Он, заметив это, посмотрел в мои глаза, разомкнув объятия: - таблетку выпей, чтобы не дай бог ночью такого не произошло., - Может, я уже настолько привык к нему и привязался только из за отсутствия внимания в детстве, но я понимаю, что он все таки очень добр ко мне и старается сделать все, лишь бы со мной все было хорошо. Он быстро дал мне воды и таблетку, и пожелав спокойной ночи, удалился из комнаты, подзывая всех спать. А я быстро уснул, не замечая пришедших своих друзей.                                                                                                                                 ***              Я помню, как вечером с Валерой у него в комнате разговаривали на разные темы. Он давно разрешал мне приходить к нему, когда было скучно, я мог спокойно доверить ему свои секреты и высказаться по поводу заместителя директора, что очень бесила не только своими криками и правилами, но и просто своим видом и недовольным лицом. Валера слушал, иногда кивая головой и вставляя свои слова в середине моих рассуждений. Мне нравилось то, что он разрешал материться и "проклинать" мне ненавистных людей, отмечая это тем, что "ты очень вспыльчив, как я заметил, и тебе не помешало бы иногда высказываться, чтобы стало легче".              Начало июня было таким же, как и было положено для других месяцев: скучным и однотипным, без каких либо приключений, что не было в принципе на протяжении всего лечения. Стало пожарче в городке, но как я читал, Новороссийск - город у гор, поэтому горный барьер давал лишь холодный ветер или вовсе штиль, так что худи никуда я не убрал, а наоборот, ходил в нем на постоянной основе. Иногда Валера и Макс выводили нашу группу в ближайший лес, что находился через дорогу. Такие преждевременные походы очень нравились мне и это было заметно всем, на что Алиса часто мне говорила, что "ты прям сияешь, когда мы ходили туда"...                                                                                                                                 ***              Вечерний апрель. Снежные горы возвышаются в стороне и перед глазами, море "волновалось", отчего на синей глади появлялись "барашки", утопая в новых волнах. Солнце садилось, оставляя после себя розово-алый свет в небе, крася облака в фиолетовый. Под ногами города и села, множество людей на пляже где то вдалеке, яхты, плывущие в своем медленном темпе куда глаза глядят, ласточки догоняют друг друга в небе, чирикая и наворачивая круги. Была видна трасса, а за ней наш санаторий, немного виднеющийся среди зелени листвы деревьев и иголок елей. Я медленно, совсем слабо мотал ногами над пропастью, наслаждаясь отдаленным запахом Черного моря и приближающийся ночи. Сзади лишь лес, где на поляне недалеко от меня расположились группа и медбратья, ставя палатки и разжигая костер. Сверчки изредка стрекотали в тишине природы. Я погрузился в свои мысли и воспоминания, думая, как было редко хорошо в семье. Я помню, как раз в жизни с родителями мы ходили в поход за город, как ехали на поезде в село и оттуда тихо шагали по полю среди шепота колосьев пшеницы. Это было единственное хорошее воспоминание из моей жизни до рождения сестры. Тогда жизнь была другая, тогда, хоть и в трудности, но было комфортнее. Небо потихоньку стало синеть, а звезды показываться в небе. Слышны были лишь редкие порывы ветра и слабо доносящийся шепоток волн.              - Придурашка, что ты тут сидишь один? Что то случилось?, - Валера стал меня звать так с недавних пор, вспомнив первый день нашего знакомства. Чтобы не обзывать меня, он сделал слово ласковее, прикрепив его ко мне. А я и не против - хоть какое то разнообразие будет в кличках, таких как "Дебил", "идиот", "тварь безмозглая" и другие. Услышав голос друга я невольно улыбнулся, поймав себя на воспоминании, где читал в книге по психологии, что если ты автоматически улыбаешься на вид, голос человека, то ты рад его видеть. Все таки психология не врет - если здесь я и хотел кого то видеть, то только Валеру, что будет сидеть рядом и смотреть вдаль, на волны моря, слушать шум ветра и стрекотание сверчков...              - Да ничего, решил посидеть просто, вид классный., - я улыбнулся ему, завидев ответную улыбку и присаживание рядом. Мои мысли и желания сбылись - он сел и смотрел на море и трассу, как в ту дождливую ночь после ссоры. Вздохнув, он посмотрел на меня: - я помню в детстве с тетей был здесь. Врачи решили сделать дневную прогулку до вечера, и мы с тетей тут сидели, пока нас не звали в обратный путь. Здесь я узнал о многом: например о ее жизни с первым мужем, про моего неродившегося брата, что кстати она хотела назвать твоим именем, только ты никому, ладно?, - он хмыкнул, посмотрев на меня, что пытается принять информацию. Я так усердно пытался понять смысл слов Валеры, что у меня сползли очки и чуть не полетели вниз: - не роняй, а то слепым котенком станешь., - он продолжал смеяться,аккуратно надевая мои очки на мой нос и еще немного смотря на меня: - хотел бы я такого брата, как ты, Андрюш. Ладно, пойдем, еще поговорим там., - он встал, протянув мне руку для подъема. Мы направились в лагерь.              Что если на самом деле Валера считает меня своим братом? Этим можно объяснить его желание помочь и защитить. Хотел бы я быть тем братом Валеры, только родиться и жить, как сейчас, приехать к нему и слушать на обрыве истории, как это делал он. Хотелось смеяться с его тупой шутки каждый день и слышать от него слова гордости, что я - его брат. Хотелось жить в любви и заботе, стать младшим в семье, а не тянуть груз ответственности за дурочку Соню, что только и умеет, что жить по правилам принцесс. Но этого не произойдет никогда, поэтому стоит только мечтать об этом в кровати перед сном или в тишине под закат.                                                                                                                     ***              - В общем я получил красный диплом в Новороссийске и приехал сюда работать., - закрыв свой ящичек с пробирками, таблетками и всякой всячиной для врачей, он повернулся ко мне: - так что не переживай, я тебя в школу пристрою рядом с домом моим, будешь до восемнадцати у меня жить, а там посмотрим, может и навсегда останешься., - он снял халат, оставшись в его любимой бежевой кофте. Скомкав и кинув халат в шкаф, он сел рядом со мной: - Мать тебе не пишет, таблетки не привозит, значит реально забила на тебя.              - Вот сука., - только и сказал я, смотря в окно. Я был очень зол на свою семью, ненавидел всю сознательную жизнь и старался избегать. Но раз у они сделали мне больно тогда, своими пропитием денег и курением, а затем и рождением сестры, то пусть получают травмированного подростка с тревожно-паническим расстройством. Пусть знают, как растили своего сына: - лучше бы она, как твоя мать, умерла в муках в переломанной машине, с разрывом органов и треснувшими костями. Тварь, ненавижу ее., - А только потом я понял, что натворил: Валера не раз говорил мне, что ситуация с матерью для него тяжелая тема, и он бы не хотел, чтобы я ее поднимал. А сейчас я мало того, что поднял ее, так еще и описал в подробностях тело родного человека для моего друга, как он описывал мне. Сейчас я не только напомнил об аварии в целом, но и тело его родной мамы во время смерти. Я почувствовал перемену в его взгляде, как сжимаются его руки в кулаки до побеления костяшек и слезу по щеке. Я определенно попал..: - Прости, Валер, прости ради Бога, я не хотел напоминать, оно само.., - но он уже не слышал, резко встав и выйдя за дверь собственной комнаты, оставив меня одного.              Блядство, что я за поддонок? Сейчас я грозился потерять своего друга. Только сейчас я понял, что на улице вечерело, а криков маленьких малышей у озера стало все меньше и меньше. И стало слишком тихо для этой комнаты. Сука, и куда интересно он пошел? Что он решил сделать? Директору нажалуется? Так она скорее всего и не знает об этой ситуации, погуляет и проветрится? Возможно, поэтому мне не стоит волноваться, да? Тревожность стала подкатывать к горлу, накидывая идей, что может сделать мой друг. И стало по настоящему страшно. Но дверь открылась, а звенящая тишина и давящие стены встали на свои места, как были до ухода Валеры. Зашел он, такой же, как обычно, но правую руку он держал за спиной, а на лице была странная улыбка. Он зловеще посмотрел на меня, все так же улыбаясь.              - Валер, прости меня, я не хотел! Где ты был, куда ходил??, - первым делом именно извинения сорвались с языка, ведь вот так невзначай уйти, не проронив не слова, очень страшно для сознания подростка и психики травмированного человека с повышенной тревожностью. Я подбежал к другу, чтобы обнять, но он быстро меня оттолкнул, скидывая идиотскую улыбку со своего лица. Теперь в глазах не читалось ничего, даже малейшего намека на счастье и смех, что был пару минут назад. Лишь пустота черных глаз высматривало во мне долю искренности слов и человечности: - Эй, Лер...              - Жалкий ублюдок, нахуя ты поднял эту тему?, - он стал приближаться, медленно, крадясь, не спугивая, убирая потихоньку руку из за спины: - знаешь же, что я просил не поднимать ее, а ты поднял, сучья натура., - голос с шепота перешел на обычный тихий, а глаза налились кровью. Я отступил назад, испуганно ища спасения и понимания, что происходит. Я сел на кровать Валеры, подвигаясь максимально к стене. Дальше спасения не будет. Чужая правая рука появилась в поле зрения - в ней был огромный нож, лезвие которого заблестело в свете лампы. Тем временем Валерка уже подошел ко мне и проставил лезвие ножа к горлу, не давая нормально дышать: - Чтоб ты сам так сдох, тварь., - Нож стал вонзаться в кожу, заставляя паниковать все больше. Я боялся смотреть в глаза ему, понимая, что за малейшее движение мое горло будет принимать яркое лезвие ножа, а после будет темнота и недостаток кислорода. Я точно понимал - мне пиздец от моего друга: - Проси прощения, сука!              Я остановился взглядом на Валере, останавливая текущие слезы и истерику вмиг. Январь, метель, физика, Соня, нож, сообщения в телефоне в поезде... Мой первый приступ, из за которого все и началось и эти сообщения Сестры, чтобы я сдох также, как я пытался ее убить. Эту последнюю фразу я сказал запуганной сестре, вонзая лезвие в горло, чуть ли не разрезая молочную нежную кожу на ней. Теперь фраза матери в детстве "Карма реальна", что говорила она мне, когда я особенно провинился, взяла свой смысл только сейчас, в прошлом чуть не зарезав сестру, а сейчас, скорее всего, прирежут меня. Я ждал спасения от двери в любом виде: хоть это будет Макс, что нужны были бы таблетки или аптечка, хоть директор с какими то вопросами, хоть еще кто нибудь, но чтобы меня спасли. Но никто не пришел, а лезвие вонзилось в шею...                                                                                                                           ***              Зелень вокруг, ночное небо, адреналин скакал по венам, заставляя бежать подальше от комнаты Валеры, сердце быстро билось, затуманивая другие звуки леса. Инстинкты сработали на ура, и я сбежал, чуть не попавшись в лапы смерти. Перед глазами минуту назад мелькали коридоры, выход, силуэт Валеры сзади, "Магнит" у выхода, лес... Я слышал смазанные крики о том, что я психованный и меня нужно держать, но выбежав за парковку и через трассу, я перестал слышать это. Еще минут пять по ощущениям я бежал среди веток деревьев, царапая руки, ноги, лицо, спотыкаясь о камни и корни этих же деревьев. Я задыхался от бега, но продолжал, зная, что если остановлюсь, меня найдут. Уже наверху, после подъема я понял, куда бежал - лагерь у костра. Место, где мы останавливались на ночевку во время похода. После крутого подъема, что был зарощен травой, я запомнил всю местность - от поляны посередине, до "смотровых площадок" по краям. Там, где мы тогда сидели с Валерой в теплый апрельский вечер и разговаривали по душам, я и пошел. Тут меня будут искать в последнюю очередь.              Все тот же красивый пейзаж: море, лес, Новороссийск в стороне... Ночью вид такой же великолепный, как и при заходящем солнце. Обожаю такие тихие места без людей, где можно самим прийти, сесть и любоваться сутками напролет. Это мне и нравилось в этом месте - в этом лесу нет людей, лишь наша группа иногда нарушает бесконечный покой природы, проходя по одному маршруту, смотря по сторонам. Здесь не только красиво, но и тихо, что я очень люблю. Именно поэтому я решил идти сюда, раз забежал в лес.              Красиво, да вот никого рядом нет, чтобы разделить этот момент вместе. За время, проведенное здесь, я понял, что главная моя проблема - отсутствие собеседника и "ведущего", чтобы направить меня в нужное русло. В санатории у меня они появились: Стас, Аслан, Ави, Ликс и Валера - они вытянули меня из постоянной тревоги и страха за то, что меня могут избить и сильно обидеть. За это я им безмерно благодарен. Они мне помогли понять, что искренне добрые и отзывчивые люди есть, за это их сломали в прошлом, разбили мечты и надежды, но они остались такими даже после столкновения с агрессией и негативом. Они - сильные духом ребята, показывающие пример другим, какими нужно быть, даже со сломанной судьбой.              С самого детства я мечтал о друзьях, что не осудят за внешний вид и увлечения, а лишь помогут стать лучше и научат новому. Хоть я встретил их только в четырнадцать, я все равно всегда буду рад их присутствию и нашему общению. Скорее всего мы больше не встретимся с Алисой в Белгороде из за отказа от меня моими родителями, не встречусь с Асланом, Стасом и Ави, потому что они живут в Москве, но я всегда буду рядом с Валерой, что по большей части поддерживал меня и старался сделать все самое лучшее мне. Он давал то, что я должен был получить от родителей и сестры - любовь. И эту любовь я получил от незнакомого ранее мне человека...              21:27. В это время я готовлюсь ко сну. Меня уже ищут скорее всего. Небо уже полностью потемнело, оставляя светлые отблески солнца, море слилось с небом, а горы массивом возвышались над городом. Холодно, даже теплое худи не спасает ситуацию. Надо быстрее идти вниз в здание, чтобы погреться. Лес привычно молчал, разрешая насладиться запахом хвои, близ лежащего озера и моря. Я понял, что мне комфортно. Я бы навсегда слился с этим местом воедино, лишь бы чувствовать эту атмосферу всю жизнь. Атмосферу свободы. Этот лес и этот городок принимают меня таким, какой я есть.              Но выйдя к санаторию я не увидел встречающих меня фонарей, людей, друзей, паникующих о моем отсутствии, Валеры... Парковка пуста, а ворота заросли плющом. Вывеска магазина не светила и отпала, заржавев и гния. Кафе запустело, оставив лишь пыльные столы и стулья. Из под плитки пробиралась трава, фонари покрылись паутиной, лавочки поломаны. Санаторий... Окна и двери у него были выбиты, оттуда веяло не привычным теплом, а мертвым холодом, пробирающим до костей. Обои были ободраны, кровати заржавевшими, окна пыльными, будто находились долгие годы в запустении. Но прошло ведь всего два часа, что произошло за это время? Что вообще блять происходит?!                                                                                                                           ***              Мать Андрея гордо сидела перед психиатром, что явно был напуган словами мальчика, который только что вышел из кабинета. Психиатр нервно кашлянул, дописывая что то в путевке, а затем отдавая ее женщине, сказал:              - На самом деле у вашего сына шизофрения последней стадии, что не поддается лечению. Я не сказал ему об этом по ряду причин, поэтому пусть он пока едет в санаторий, а там он решит вопрос., - голос то ли грустен, то ли встревожен чем то. Путевку он передал трясущимися руками, чего то опасаясь.              - Так почему вы ему не сказали? Что эта бестолочь будет там один делать?, - она возмущена, не понимает, насколько серьезна болезнь ее сына. Хочет понять ситуацию и "безалаберность" врачей. Мать Андрея зла и негативно настроена, готова ругаться и рвать по кусочкам всех на глазах.              - Послушайте, мне нужно, чтобы вы поняли меня и мой выбор. У вашего сына - очень опасная стадия шизофрении, и если бы мы его насильно отправили в психиатрическую лечебницу, он напал бы на большую часть персонала. Вспомните, как он чуть не убил свою сестру. Если бы вы приехали позже, ее бы уже не было в живых., - Она нахмурилась, видно понимая слова врача и принимая к сведению: - При этой стадии у него происходят галлюцинации, они очень долгие и красочные, поэтому я вынужден отправить его в тот санаторий., - Врач понимает, что план ужасен, но ничего больше сделать он не может, если стадия очень опасна: - Когда он приедет, надо через его сестру или самим написать о том, что вы его больше не ждете дома и он теперь остается там. Дальше он уже решит этот вопрос.              - Почему вы отправляете его в заброшенный санаторий, а не в обычный? В чем фишка вашего "плана"?, - она заинтересовалась этим предложением. Она еще давно хотела сдать своего сына куда нибудь, лишь бы не видеть его никогда в своей жизни.              - Если мы отправим его в обычный санаторий - он может напасть на персонал, а в заброшенном у него будут эти иллюзии и все, как он хотел бы. А когда он поймет, что это галлюцинации, пути обратно уже нет. Прошу вас написать по его приезду потому, что если он вернется, то нападет на вас. Поэтому этот план самый эффективный, простите., - повисла тишина. Родная мать Андрея уже давно сделала свой выбор, поэтому она просто продумывала, как это сделать качественнее и незаметнее для него. Через три месяца план войдет в действие, а дальше лишь счастье и спокойствие...                                                                                                                                 ***              Я шел по поросшей травой дорожке к той самой лавочке, где мы встретились с Валерой в первый раз. Я надеялся встретить его там, услышать, что это шутка и посмеяться в голос, а после пойти снова разговаривать о жизни, как это было три часа назад. А часа ли? Точно я не потерялся во времени? Не может быть, что я не умер от голода и сейчас хожу в будущем. Это даже звучит странно. Увы, на лавочке никого не оказалось, значит никого здесь нет... А лавочка, единственная сохраненная, стояла и будто всматривалась в водную гладь озера, что так и осталась неизмененной. Я сел и посмотрел на бывшую плитку - ничего не укладывалось у меня в голове: что произошло? Как это произошло? и другие вопросы мучали меня. Я боялся потерять этот счет времени, чтобы не умереть с концами на этой гребанной лавочке.              - Хаха, Андрюш, ты как всегда попал в какую то передрягу., - я повернулся налево и увидел Вадима, смотрящего на озеро, сложив руки в замок, опираясь локтями о колени и лучезарно улыбаясь, как тогда, при жизни. Но он же погиб! Под моими руками он не ощущался, хотя выглядел, как реальный человек. Заметив мой интерес, он посмотрел на меня своими голубыми глазами, всматриваясь в мои карие: - А глазки то не изменились с моего ухода.              - В...Вадя? Ты же... Блять, а с санаторием что произошло? Где Валера, Али, Аслан, Стас? Я ничего не понимаю!!, - я закрыл лицо, не запрещая себе плакать. Я плакал от безысходности и непонимания всего. Я почувствовал прикосновение от Вади, что отодвинул мою руку и повернул голову к себе. Он снял очки на секунду, протер мои глаза от слез и снова надел мне на нос. Я тихонько всхлипывал от вновь наступивших слез.              - Андрюш, тебе не рассказывали? У тебя шизофрения последней стадии и все, что ты видел - иллюзия. Тебя считали опасным, но я то знаю, что ты просто так не нападешь., - он держал меня за руку, успокаивая, а после и вовсе обнимая меня. Боже, как давно я не чувствовал его объятия и слова поддержки. С того дня, когда я узнал, что он убил себя я не чувствовал никакой поддержки. Я был сам по себе. До Валеры, о котором я тоже спросил:              - Вадь, где Валера? Что с ним?              - Он умер в четырнадцать, его убили с тетей здесь. Алиса с Белгорода тоже здесь повесилась, Аслан зарезал себя, Стаса убила его собственная сущность в голове, Авилина пропала в лесу. И это не все, малыш., - я сжался от понимания того, что общался не с реальными людьми. Я снова заплакал. То есть вся эта поддержка и защита - нереальны?: - Тебя отправили сюда, чтобы избавиться. Ты здесь навсегда., - он отпустил меня и улыбнулся: - Я тоже призрак, как и они. Только тех ты не увидишь в жизни по ряду причин. Считай я - твой ангел-хранитель., - его глаза устремились на озеро и я заметил, что он стал пропадать. Потихоньку его образ расплывался, а последнее, что я услышал в своей жизни, это...                                                                                                   Прости, это был наш план...